ГЛАВА 8

Даниэль

Мы всегда принадлежали друг другу

Следующие несколько дней Андреа была тенью. Она не разговаривала со мной, не смотрела на меня, и делала все, чтобы показать: меня в ее жизни по-прежнему не было.

Последний наш разговор состоялся два дня назад, когда я сказал то, что убивало меня все эти года.

Девочка. Она сказала, что это могла быть девочка.

Эта мысль вызвала улыбку в тот день на террасе. Очень хотелось бы, чтобы она была такой же красивой, как её мама. У меня было бы два дьяволенка с внешностью ангелов, которых я оберегал бы до последнего вздоха.

Но это всего лишь мечты. Не воплощаемые.

Я снова сидел на террасе. Последние несколько дней, пока не приходил Найл для перевязки, это место стало убежищем: маленький сад из кустовых роз, живой газон и коричневые заборы. Они были такими короткими, что я мог войти на территорию дома просто перешагнув их. Это беспокоило и одновременно приводило к тому, что Андреа давно не та, кем была несколько лет назад. Её жизнь изменилась; прекрасный дом в жилой деревне, деревянные заборы, которые нужно красить каждый год, обычный газон, обычные цветы, обычное небо над головой, обычные соседи.

У моей птички была самая обычная жизнь, за которой она так сильно гналась.

Сжимал телефон в руках так сильно, что боялся услышать хруст. Но он вытерпел железную хватку, и я включил его. Впервые за три дня после того, как очнулся.

У нас с Габриэлем, Каиром и Тристаном всегда были экс-телефоны (так мы называли их между собой). Номера друг друга знали только мы четверо, что было сделано именно для таких случаев. Возможно, мы знали, что когда-то это пригодится.

Набрав номер, знающий наизусть, приложил телефон к уху. Послышались гудки. Сейчас они казались такими длинными и тяжёлыми, что правое колено начало играть вверх-вниз. Я почувствовал злость. Злость от осознания того, что мой клан в руках ублюдка Карло. От мыслей, что крутились в голове, не становилось легче.

Он мог делать все, что ему заблагорассудиться.

Трубку сняли. Голос Габриэля прорезал тишину:

– Какого, блять, хрена творится?

Он был шокирован, и несмотря на сталь в словах, в голосе друга проскакивала заметная дрожь.

– Если берег чист, я хочу поговорить.

– Ты чертов ублюдок, Дэн. Чертов, сукин сын! – Габриэль сорвался, услышав мой голос, – И я не побоюсь сказать этого, даже несмотря на то, что ты мой Дон, – поту сторону трубки послышался глухой удар и злобный рев. Что-то упало и опрокинулось.

– Ну, по факту я уже не твой Дон, так что ты можешь вдоволь покричать, – слабая усмешка коснулась губ.

Но Габриэлю смешно не было. Он выругался не самыми лестными словами, пока под конец с выдохом не закончил:

– Ты черт возьми, до последнего останешься моим боссом, – в нем горела уверенность и нотки напряжения спали, – А теперь расскажи мне, как ты восстал из мира мёртвых? Прошло почти две недели!

Говорить по телефону было не самым лучшим вариантом, но больше выхода у нас не было. Уверенности давало, что этот мобильник по большой вероятности не прослушивался, как могло быть с его основным. Поэтому я рассказал. Скрипя зубами и пропуская тот факт, что нашёл Андреа. Сейчас её безопасность превыше всего. Я и без этого рискую оставаясь здесь, на территории Ирландской семьи.

– Мне нужно набраться сил, чтобы разорвать в клочья Карло, – закончил наконец.

Габриэль глубоко выдохнул:

– Я хочу сделать то же самое. Нет, – высветилось что-то темное и зловещее, – Все этого хотят. Мне пришлось отправить Каира в Ломбардию, чтобы он пришёл в себя, либо его просто прикончат.

– Что сделал этот ублюдок Карло?

Каир был самым из уравновешенных и весёлых солдат клана. Его было трудно вывести из себя, но Карло смог.

– Он…, – Габриэль осёкся, прежде чем озвучить совершенно недоброжелательную новость. – Составил договор с Ирландией. Если ситуация с Берлином усугубиться, они помогут нам против Зейда, а взамен Карло пообещал их семье Неру в качестве невесты.

Я все же почувствовал хруст телефона.

Нера. Господи, этот ублюдок вмешал в свои грязные дела маленького ребёнка.

– Он держит Адриану с детьми двадцать четыре часа в сутки под охранной.

Адриана и дети. Диего не простит мне, если я не сделаю все, чтобы спасти его семью. Спасти нашу семью.

– И ещё…

– Дьявол, я сожгу его к чертям собачьим, – и это не было краской речи. Я и вправду, блять, сожгу этого сукина сына.

– Он женит Армандо на племяннице Зейда, – Габриэль вышел на балкон. Это заметно по ветру, что создавал помехи, – Собирается устроить фееричную помолвку.

– Где и когда? – перехожу сразу к делу.

– Его казино. Начало в семь вечера.

– Я устрою ему фееричное событие жизни.

Его похороны.

***

Почти полночь. Андреа все ещё нет.

Сегодня утром она ушла, не изменяя своей любимой привычке: сделав вид, что меня нет.

Я скрыл свою злость, хотя очень хотел засунуть голову в ведро с холодной водой. Но понимал, что это глупо.

Она может быть у своего парня.

Проскользнула мысль в голове. От такого развития событий хотелось прямо сейчас встать и разнести весь чертов дом себе на голову. Кстати, о доме. Пробыл в нем пять дней, но не продвинулся дальше гостиной, кухни и своей комнаты с ванной.

Только сейчас внутри что-то неистово загорелось. Желание осмотреть все вокруг. Встал с дивана, откинув телефон на полку рядом, и зашагал к полкам около телевизора. Там были и книги, и сувениры, и сухоцветы. После продвинулся к раме с фотографиями. Их было ровно три. И на всех Андреа. На первой она сидела на песке у моря, и кажется была даже не в курсе того, что её тайно фотографируют. На второй смотрела прямо в камеру и улыбалась среди живой растительности. Фотография была немного размытой, словно фотоаппарат держал неумелый ребёнок, но на ней Андреа была настолько настоящей и красивой, и…её улыбка. Она была искренней. Не фальшивой, а той, которой улыбаются по-настоящему любимым людям.

Кто этот человек за камерой?

На последнем фото был запечатлён старый момент. Но я улыбнулся, увидев Мартину и Андреа. Это было селфи. Андреа держала камеру, а другой рукой приобняла сестру, которая явно была немного против всего этого, но улыбка показывала обратное. Андреа была юна в рамке. На вид лет семнадцать. Искры в глазах горели, несмотря на тяжелое детство, а улыбка рядом с сестрой так сильно похожа на ту, что была на предыдущем фото.

Дальше пошёл по коридору и решил открыть дверь напротив комнаты Андреа, но та не поддалась. Попытался ещё, но после очередного провала, оставил в покое. Осматривая все остальные детали дома, дошёл до комнаты птички. Я открыл её, сразу же пожалев.

До боли знакомый запах витал в каждом уголку комнаты: бежевые занавески, подсвечник в виде яблочного дерева, шкафы под оттенок штор и ровно застеленная постель без единого катышка. Заметил наушники на прикроватной тумбе и множество бумаг, на которых обнаружил рисунки простым карандашом. Я хотел взять их и рассмотреть, но задел подсвечник и тот упал с громким грохотом, что привлек внимание, как и упавший на землю ключ. Кажется, он был в фонарике, ведь не мог же упасть из ниоткуда.

Присел на корточки и взял вещь в руки. В голове заиграли шестерёнки.

Закрытая комната напротив.

Ключ был от неё?

Ноги сами повели в коридор, и вот я около закрытой двери. Отчего-то сердце сжалось в непривычном волнении, словно за ней было что-то тайное. Возможно, это пустое помещение или кладовая. Но шестое чувство говорило мне предостерегаться.

Вставив ключ в замочную скважину, повернул два раза налево. Дверь отперлась и брови нахмурились в недоумении. Несмотря на потустороннее, что тянуло магнитом, другая сторона говорила бежать не оглядываясь. Но я все равно вошел.

Было слишком темно. Я видел лишь очертания мебели, что раздражало ещё больше. Спальня очевидно жилая. Потянулся к выключателю, и когда свет осветил комнату, лёгкие забыли, как функционировать, а тело слилось вместе с полом.

Детская мебель. Детские вещи. Детские рисунки.

Всё. Всё в этой комнате принадлежало ребёнку.

Может это осталось от старых хозяев?

В мыслях проскакивало огромное понимание того, что я мог ошибаться. Комната слишком чистая и понятное дело используемая, чтобы остаться от предыдущих жильцов. Хватило сил сделать несколько шагов к детскому столу и пройтись взглядом по различным познавательным книгам и каракулям на стенках. Но больше всего внимание привлекла белая коробка с наклейками маленьких ангелочков. Подошёл к этой коробке с таким страхом, словно это была бомба замедленного действия, после понёс в гостиную. Оставаться было подобно медленной пытке, когда ты ждёшь смерть, но никто не может сказать, точное ее наступление.

Незнание и догадки разрывали изнутри.

Сев на диван с напряжённой челюстью, да и, впрочем, телом, поставил коробку на журнальный стол и медленно раскрыл. Ожидал большего, но там оказался лишь один большой и толстый альбом, и я перевернул первую страницу, после чего все начало вставать на свои места.

Теперь моя жизнь не будет прежней.

Нет, наша жизнь.

Андреа всегда была для меня самой красивой женщиной. Но сейчас, смотря на фотографии её беременной, понимал, красивее она может быть только с пухлыми щеками и округлым животом на диване в окружении еды.

Альбом был непростой. Рядом с фотографиями можно было делать записи. Первая запись началась в ноябре двадцатого числа, и она уже убила меня живого.

«20.11.2018

Знаешь, Даниэль, я долго пыталась отрицать тот факт, что ношу под сердцем твоего ребёнка, поправочка: дочь. Я пыталась убить эту мысль. Думать, что у моей дочери вовсе нет и не было отца. Правда, пыталась, но это оказалось невозможным. Наверное, я поняла, что ношу под сердцем прямую частичку тебя. Прямую нить, что держит и будет держать связь между нами.

И я решила, что здесь. Именно в этом альбоме, буду делать вид, что ты есть в нашей жизни. Не было тех событий, когда ты разрушил меня.

Возможно, именно так, я смогу пережить все.

Сегодня я впервые почувствовала, как пинается наша дочь. Это чувство! Господи! Его не передать словами. Знаешь, я застыла прямо посреди Дублина, уронив все пакеты и ухватившись за живот. Сначала не поняла, и даже испугалась, а когда это повторилось, то закричала. Закричала так сильно, что вокруг собрались люди. Я не сильно их понимала, ещё не успела выучить язык, но по интонации и взволнованному взгляду стало ясно, что они спрашивают все ли в порядке.

А ещё я встретила девушку по имени Ленора. Она позвала меня на чай. И, просто представь, она знает итальянский, и я могу разговаривать с ней свободно. Мы договорились, что она научит меня своему языку.

21.12.2018

Знаешь, Даниэль, если бы ты знал, сколько еды в меня вмещается, подумал бы, что во мне живет монстр.

За окном декабрь. В Дублине нет снега, но очень холодно. Однако маленькая проказница сделала меня зависимой от шоколадного мороженого. Теперь, каждый божий день, на обед я бегу в кафе Шона. Кстати, на фото я перед выходом. Ты просто посмотри, какой я стала большой! В этот раз пришлось покупать куртку в три раза больше меня.

04.01.2019

Знаешь, Даниэль, пошла двадцать первая неделя беременности. Мой живот становится все больше и больше. Окружающие говорят, что я очень милая, но моя поясница так не сказала бы. Я больше не могу лежать на животе. Иногда это меня убивает.

Но ты посмотри на фотографию! Да, это я, наслаждаюсь своей новой подушкой для беременных. По крайней мере это помогает.

17.03.2019

Знаешь, Даниэль, сегодня я плакала. Впервые я почувствовала сильное одиночество и то, как иногда не хватает человека рядом, который смог бы помочь мне добраться до больницы и собрать вещи, пока я изливалась кровью.

Да, у меня открылось кровотечение. Это был самый ужасный и страшный день.

Маттис – мой новый друг, и Ленора помогли мне. Теперь я на сохранение, жду появления нашей малышки. Осталось совсем чуть-чуть.

И, да, на фото я лежу в своей палате. Несмотря на ужасное событие, я рада, что наша девочка на своём месте. Я уже знаю, как её назову…

20.04.2019

Знаешь, Даниэль, до родов остаются считанные дни. И мне страшно. Я читала много книг про роды, даже разговаривала на тему страха с психологом, которую посоветовал Маттис, но я все равно боюсь.

А на фото я в бассейне. Мой врач сказал, что сейчас это хорошо успокаивает.

15.05.2019

У нас родилась дочка, Даниэль.

Она весит, 3340 килограмм и рост у нее 54 сантиметра. Родилась наша малышка ровно в час ночи.

Я пока не могу сказать на кого она похожа или какого цвета её глаза. Она очень опухшая, красная и громко плачет, но я уже знаю, что люблю и буду любить её больше всего на свете. Я буду любить её за нас двоих.

Тяжело признаться, что когда-то моя девочка подрастет и спросит про отца. Даниэль, мне будет легче сказать, что ты умер, даже если это будет самой большой ложью в её жизни, но когда-то и Тина поймёт, что это лучшее решение.

Да, я назвала её в честь Мартины. Теперь моя дочь носит частичку принадлежащей ее тети.

Ну ты посмотри на это фото! Как же мило она спит в своей кроватке.

25.05.2019

Нас выписали и прошла неделя.

Боже, быть матерью это так прекрасно и…признаюсь, просто адски тяжело.

Порой я думаю, возможно, если бы ты был рядом, мне было бы легче и спокойней, но эти мысли улетучиваются, как только вспоминаю, кем ты являешься на самом деле.

Знаешь, никогда тебе не признавалась, но после того, как я узнала, что тем незнакомцем был ты, мама перестала приходить ко мне во снах. Это разбивает мне сердце. Раньше я могла увидеть её улыбку и почувствовать тепло хотя бы во снах, но сейчас нет и этого.

А на фотке я сижу с Тиной на веранде. Она очень любит свежий воздух и эту кресло-качалку.

15.06.2019

Сегодня нашей девочке ровно месяц. Она часто спит, но начала немного бодрствовать. Бессонные ночи с криками за бодрствование я не считаю, поэтому не берём в счёт.

Тина такая маленькая, но боже, какой же у неё характер. Страшно представить, какой она будет, когда вырастет.

А на фотографии мы вышли с Ленорой и её дочерью Софи на пикник. Софи почти ровесница Тины. Ты посмотри, какие они милые.

29.08.2019

Я не писала сюда два месяца. Думаю, теперь буду писать очень редко.

Во время беременности мне помогало общаться с тобой так Даниэль, но сейчас я понимаю, что просто делаю все, чтобы удержать хоть что-то, что не вызывает у меня ненависти к тебе. Пока это только этот альбом и моя дочь.

Я благодарна тебе за то, что подарил мне эту частичку рая.

15.05.2020

Снова привет!

Я не открывала этот альбом почти год, но думаю первое день рождения Мартины большое событие.

Посмотри на эти глазки! Со временем они стали светлеть, и кажется она становится копией меня, хотя не скрою, наверное, характер её полностью твой.

В годик мы умеем медленно ползать и сидеть. Ещё у нас есть несколько зубиков. Это просто нереально! Никогда ещё так не радовалась ничему, как одному зубу Тины.

Ты посмотри на эту фотографию! Пока я надела на неё эту пачку и боди, думала, что Тина разрушит дом своими криками, но…ты только взгляни на эту маленькую балерину. И как она улыбается. Её улыбка так сильно напоминает тебя, что становится невыносимо больно.

Я пытаюсь забыть тебя, но это невозможно. Тина самое большое напоминание моих разорванных тобою крыльев.

23.09.2020

Сегодня Тина сделала первые шаги. Признаюсь, я плакала. Это было так волнительно, словно учусь ходить я, а не мой ребёнок.

Она прошла всего три шага самостоятельно, но это была огромная победа. И просто посмотри, какая она довольная на этом фото. Стоит и хлопает в камеру.

15.05.2021

Сегодня Тине два года, и она знает немало слов. Конечно, многое из них непонятно, но это самое милое, что можно услышать на свете.

Два годика мы отметили в ресторане на горном склоне, с семьёй Леноры и Маттисом. Не знаю, чтобы я делала без этих двоих, но за эти два года они стали очень близки мне.

И посмотри на это фото! Я сфотографировала Тину около цветов, когда она пыталась сорвать один. И да, мне пришлось платить штраф за оторванные клумбы.

20.05.2022

Сегодня я отдала Тину в садик.

Её третий день рождения мы, кстати, провели дома с барбекю на заднем дворе. Но сейчас не об этом. Я все ещё сижу перед её садиком и кусаю ногти от волнения. Я переживаю.

Как оказалось, материнское сердце и любовь это что-то совершенно иное. Ощущение, словно наши с ней сердце привязаны. Когда ей плохо я все чувствую.

Но посмотри на эти две фотографии. На первой Тина до садика. Какие у неё красивые волосы, видел? А теперь второе фото. От красивых хвостиков не осталось ничего, а чистые светлые штаны превратились в зелёную массу. Это они играли на свежем воздухе.

15.05.2023

Сегодня Тине четыре года.

Знаешь, Даниэль, она все чаще начала спрашивать про тебя. И каждый раз меня словно окунали в холодную воду, а после закидывали в кипячёную.

Пока я сказала, что ты охраняешь жителей моря, и я готовлюсь к нашему с ней разговору о тебе.

А на фото мы в кафе у Шона. Какая у неё довольная улыбка, видишь.

Она просто обожает шоколадное мороженое и печенье. Как ты. Она любит их, как ты.

09.09.2023

Тина, как и ты обожает шоколад. Она, как и ты души не чает в лошадях и обожает ворон. Не знаю, но у неё тяга к этим птицам. У нас даже есть мягкая игрушка Ворон.

Кстати, на фото он. Его зовут Али. Знакомься.»

Запись заканчивается на том дне, когда Андреа нашла меня у берега, и я уже ничего перед собой не вижу.

Мартина. Так звали ту девочку с упрямым характером и фисташковыми глазами в кафе.

Это была моя дочь.

Моя дочь. Моя частица.

Пять лет я думал, что больше никогда не смогу узнать чувство, разливающееся сейчас внутри.

Огонь. Разрушение. Воскрешение. Радость. Злость.

Все перемешалось так сильно, что не видел ни конца, ни начала, когда встал, быстрыми шагами пересек гостиную и вышел на улицу. Я был готов кричать на весь гребаный Дублин в поисках Андреа. Единственное, чего желал – увидеть Тину.

У меня есть ребёнок. Моя дочь. Пять лет я был в неведении. Теперь все внутри разгоралось пламенем огня, норовясь вырваться наружу.

Прохладный ветер опалил лицо. Тишину улицы нарушил визг шин, подъезжающей во двор машины. За рулём была Андреа. Яркий свет фар пал на меня, и она нахмурилась, останавливая автомобиль.

Я не имел право злиться. Но злился. Злился потому, что не знал о существование дочери столько лет. Злился из-за того, что оставил свою малышку без отца. Без крыла безопасности, которое должен был дарить. Я злился на Андреа за ложь, сказанную мне. Злился на все. На этот чертов мир, на всех.

– Что стряслось? – Андреа вышла, и словно чувствуя неладное, остановилась в нескольких метрах от меня, пока я не сократил все растение и не припечатал её к машине, сжимая ее хрупкие плеч, всеми силами пытаясь не сделать больно.

– Какого…, – выругалась дьяволица.

Я не позволил даже договорить.

– Где она? – все что мне нужно было знать здесь и сейчас.

Андреа превратилась в статую, а её глаза отразили осознание и лютый страх.

– Где моя дочь, Андреа?! – встряхнул ее, пытаясь достучаться.

Казалось, мой рёв разбудил пол улицы.

Андреа вздрогнула и прикрыла глаза, словно черт бы все драл, я мог навредить ей. Я терял контроль. Руки горели, сердце испепелялось. Моё нутро было на грани, чтобы разрушать все вокруг. Это я и сделал.

– Не молчи же! – пальцы сжались в кулак, и я ударил прямо по окну автомобиля, разбивая половину стекла вдребезги.

Я пинал заборы, разрушая их к чертовой матери, пока Андреа стояла вокруг всего хаоса, как фарфоровая кукла, смотря в одну точку и не моргая глазом. По её идеальной коже текли слеза, и я наконец остановился. Тяжело дыша, не чувствуя рук и всего тела, смотрел на женщину, ради которой был готов пожертвовать собой и этим чертовым миром, пустив его к ногам Андреа. И эта прекрасная женщина мать моего ребёнка.

– Ты скрывала от меня моего же ребёнка!

Несколько соседей вышло на мои крики и сигнализацию машины, но было глубоко плевать.

– Аборт, Андреа! Ты сказала, что сделала аборт! – жилка на шее дернулась, а голова заболела от перенапряжения, – Ты убила меня в тот день заживо, а теперь молчишь? Скажи мне блять, где моя дочь!

– Она моя дочь! – Андреа будто проснулась ото страшного сна. Гнев исказил её лицо, когда она сжала воротник моей футболки и начала трясти, – Ты слышишь, Даниэль? Она. Моя. Дочь! Только моя, и только моя, – она кричала и била одновременно, пока соленая жидкость лилась ручейком по ее подбородку. Слезы, которые в свое время для неё были слабостью, сейчас стали моей погибелью. Андреа не боролась и не делала себе больно. Она давала волю эмоциям.

Когда мы оба застыли посреди улицы, отцепил цепкие пальцы Андреа от себя и отошел.

– Ты сейчас же говоришь мне место, куда увезла Тину, или я сделаю это сам, немедля ни секунды, – беру вверх над своими эмоциями, и голос снова набрал оттенки холодного спокойствия.

– Ты не можешь у меня её забрать, – страх и смешанная ярость засверкали во взгляде зелёных глаз.

– Ты правда думаешь, что я сделаю это с тобой? – ладони, по которым капала кровь от порезов, поднялись вверх, – Каким же монстром ты меня считаешь, Андреа?

– Монстром? – она рассмеялась в истерики, словно не веря тому, что услышала, – Ты убил мою мать! Ты обманул меня, украл, насильно заставил выйти замуж. Ты влюбил меня в себя, а после разрушил! Ты правда считаешь, что этого недостаточно? Теперь ты можешь появиться в моей жизни и рушить её, так? Просто уходи, Даниэль. Уходи из нашей жизни сейчас же, и я сделаю вид, что тебя не было. Не разрушай жизнь Тины, не разбивай и её сердце тоже.

Слова словно стрелы, пущенные во врага, впились в каждую частичку тела. Андреа снова доказала, каким ублюдком я был. Этого даже доказывать не стоило.

Двумя руками взял Андреа за затылок, и притянул к себе так близко, что почувствовал её дурманящей запах. Розовые и влажные от слез губы были в адской близости. Один грешный фут, я бы почувствовал её вкус. Но сейчас не хотел этого делать. Мной двигала не похоть, а желание все изменить. Теперь я это понимал. Нет, я всегда знал. Андреа – моя женщина. И такой будет являться всегда. Этому не помещает ни один гребаный факт. Потому что я любил дьяволицу. Любил так, что казалось не жил до этого. До неё.

Я знал кем стал в глазах Андреа. И не было мне прощения. Все, на что я был способен, это три простых слова:

– Я тебя…

– Нет, – хрупкая женская ладонь накрыла мои устал, заставляя молчать. Изумрудные покрасневшие глаза врезались в мои. В них читалось столько боли, что я хотел прямо здесь и сейчас засадить пулю в лоб за то, что был причиной всего, – Ты не имеешь право говорить это. Ты не имеешь право быть здесь, Даниэль. Рядом со мной. Поэтому уходи. Уходи навсегда и не возвращайся, – ее глаза резко стерли всю боль, принимая маску холодности, необузданной мной, – Я настолько сильно тебя ненавижу, – ее пальцы сжались на моих плечах, – Ненавижу.

Притянул птичку ещё ближе. Но теперь жёстко и без каких-либо нежностей.

– Если ты думаешь, что теперь я оставлю тебя, то глубоко ошибаешься, птичка, – оскал пал на мои губы, а зрачки загорелись огоньком, точно давшим понять, что я не шучу, – Я больше никогда тебя не оставлю. Ты можешь убегать от меня столько, сколько душе угодно. Можешь прятать нашу дочь где угодно и как угодно, но никогда не забывай, что мы принадлежим только друг другу, – запрокинул её голову, заставляя смотреть в глаза, – Я всегда был твоим, дьяволица, – кончиками пальцев чувствовал, как покрыли её тело. Наклонился к мочке её уха, опаляя горячим дыханием, – А ты…всегда будешь моей.

Судьба решила поиграть со мной. Но она не знала, что правила устанавливаю только я. Теперь я намерен заполучить Андреа обратно. И весь чертовый мир будет стоить этого.

АНДРЕА

Даниэль ушёл. Он ушёл, собрав вещи, и свершилось то, о чем я так сильно мечтала. Но после случившегося, точно знала, что это только начало.

Даниэль вернётся.

Мне осталось только ждать появления этого дьявола.

На часах давно пробило два часа ночи. Я сидела на бордюре, возле разбитой машины Маттиса, смотря на землю и толкая кончиком обуви камушки.

«Где моя дочь, Андреа?» – прозвенело в ушах, и я закрыла их ладонями, пытаясь прогнать его крики.

Дрожь в теле все ещё не ушла. Осознание того, что теперь Даниэль знал о существование Тины не давало покоя.

– Господи, что здесь произошло? – голос Леноры разрушил тишину и удушающие воспоминания о Даниэле, – Милая, с тобой все в порядке? – подруга, подбежав, села на корточки и коснулась моих рук.

Я позвонила ей десять минут назад, и она уже была здесь. Я рада. Очень и очень рада. Так мне будет спокойнее.

– Даниэль все узнал, – прозвучало тихо и без эмоций, – Он узнал про Тину. Ты бы слышала, как он кричал.

После его ухода миссис Чен, у которой я всегда брала удобрения для цветов, выскочила из дома. Увидев всю ситуацию, она вызвалась звонить в полицию, но я вовремя её остановила. Тогда женщина сказала одну вещь, которая глубоко засела во мне:

«Быть счастливой – это выбор. И этот выбор ты всегда делаешь сама»

Миссис Чен была права. Быть счастливой мой выбор. Я его сделала. Рядом с Тиной и мужчиной…который любит меня.

– А Тина? – с испугом Ленора прикрыла рот, – Где она сейчас?

– У Маттиса, я звонила ему. Даниэль не сделает ей больно, знаю. Но теперь…теперь он не оставит это просто так.

– Он уехал? – Ленора села рядом в пижаме и плаще, которым прикрыла ноги.

– Ушёл. Не знаю, куда и как, но он вернётся. Возможно, не сейчас, не завтра, но Даниэль точно вернётся за нами.

Это я уже поняла, поэтому эмоций никаких. Плакать тоже не хотелось. Все слезы я выплакала за пять лет. Сейчас желала только горячего душа, и обняв Тину лечь спать, уверенная в том, что дочь рядом.

– Тебе нужна помощь? Я помогу как смогу, – искренне обняла меня Нора, – Только скажи, Андреа.

– Забери моё сердце и спрячь подальше от Даниэля, очень прошу, – вырвалось с уст отчаянно, словно это и вправду могло помочь.

– Так! – хлопнула она в ладони, пытаясь разрядить обстановку, – Ладно, давай зайдём домой, хорошо? – подруга подняла меня за плечи и повела домой.

День настолько вымотал, что, приняв душ и отправив Ленору домой, под обещанием, что не буду делать глупостей, отключилась на десять часов сна. На моем организме сказалось недельная бессонница. Когда веки разлепились, часовую стрелку перекинуло за полдень. Я не чувствовала своих глаз. Нет, вру, я чувствовала, как сильно они опухли. В них будто насыпали песок.

Взяв себя в руки и встав с постели, умылась, оделась, и скрыв ужас на лице солнечными очками, вызвала такси, направившись прямиком к Маттису. Всю дорогу меня не покидала вчерашняя ночь.

Что я ему скажу?

Даниэль узнал о Тине.

Он разбил твою машину.

Он практически признался мне в любви.

Он…просто он вновь сводит меня с ума.

Я уверена, что он вернётся.

Что из этого причинит ему меньше всего боли?

«Ничего из этого» – критично цокал внутренний голос.

Но когда оказалась на пороге его дома, единственное на что оказалась способна:

– Я согласна.

Маттис замер с поварешкой в руках. Наверняка они с Тиной готовили обед. Он глядел на меня устало и с едва скрываемой болью. Но я опустила взгляд. Не хотела видеть жалость. Он уже давно должен был остыть ко мне, после столь долгого отвержения с моей стороны. Однако Маттис не делал этого. Открыв дверь шире, он отошел, давая мне место пройти.

– У нас готовы гренки, – покрутил он поварешку в руках, – Давай поедим, а потом и поговорим?

Я правда была благодарна ему. Я дорожила им. Он был близок моему сердцу.

«Но не настолько, чтобы полюбить в ответ?» – снова вмешался голос в голове.

Прошла в дом, и не снимая очки села на диван в гостиной, сжав руками колени.

– Мам, ты плакала? – когда Тина подошла ко мне и села на колени, забыла обо всем. Её глаза затмили боль внутри.

– Нет, просто решила посадить новые цветы дома, но оказалось у меня аллергия, – поцеловала её ручки, нежно касающиеся моего лица, сняв очки.

Дочь накрыла мои глаза своими теплыми пальцами, заставляя прикрыть веки.

– Значит это плохие цветы.

Маттис сервировал стол, пока фоне играла тихая музыка, а вокруг нас было сотни мягких игрушек Тины.

– Девочки, обед подан!

Засверкав улыбкой, Тина потянула меня за собой. Мы принялись за гренки, оживленно болтая о погоде, работе, фильмах и лошадках, от которых Тина была в восторге.

Но сердцем чувствовала себя совершенно в другом измерение. Когда Тина ушла играть, за столом остались только мы с Маттисом.

Я должна сказать правду. Он заслуживает ее, как никто другой.

– Даниэль узнал о Тине, – задержав дыхание, оставила все приборы.

Нависло молчание. Маттис вслед за мной остановил свою трапезу, и посмотрел на меня. Сделав глубокий вдох, я рассказала все как есть, пропуская подробности нашего разговора. Но суть дела от этого не менялась; Даниэль все также остается отцом Тины. Теперь он знает об этом, и точно не оставит все просто так.

– Что он может сделать? – после минутного молчания челюсть Маттиса сжалась, а пальцы начали нервно теребить бумажные салфетки, – Он может причинить вам вреда?

Самое ужасное, что нет. Даниэль не сделает этого ни в коме случае.

– Нет, но…

– Теперь он будет бороться, – опередил Маттис.

– И я не проиграю битву, – настойчиво, доказывала самой себе, – Но я пришла говорить не об этом. Ты говорил, что я могу жить с тобой. Ты ещё не передумал?

– Мои двери для тебя открыты вот уже пять лет, – слабо улыбнулся Маттис, – И как же поздно ты это понимаешь, Андреа.