Глава 17. Отголоски прошлых ошибок

Алексей Настоящее время Отпускаю Григория и сажусь обратно в машину. При моём появлении Тоня резко отключает вызов и убирает телефон в сумочку. – Заводи мотор, – командует она, сидя на переднем пассажирском сиденье. – У тебя есть идеи, куда ехать? – спрашиваю с надеждой. – Да. Она вводит в навигатор адрес. А я, увидев название заведения, недоумённо спрашиваю: – Зачем мы туда едем? Бар – это последнее место, куда Таня могла пойти. – Есть свои причины, – растягивает губы в оскале, по её мнению являющемся улыбкой. – Ты хочешь напиться с горя? – Нет. Пока нет. А там посмотрим, – то ли наигранно, то ли действительно тяжело вздыхает девчонка. В салоне повисает напряжённая тишина, и весь путь никто из нас не торопится её нарушать. – Приехали. Пошли, – Тоня убирает ремень безопасности и готовится покинуть авто. – Я подожду тебя здесь. – Не получится, – говорит с нажимом, а в её взгляде мелькает обеспокоенность. – Нам нужно кое с кем встретиться. – Нам? – устало потираю переносицу, облокотившись на руль. – Тебе и мне. Что тут непонятного? – раздражается на ровном месте. – Почему ты постоянно ко мне цепляешься? – Тот же вопрос я могу задать и тебе! Но сейчас не время и не место выяснять отношения. Пошли. Спорить с ней – всё равно что биться лбом об стенку. А Таня ещё меня называла упёртым. Посмотрела бы на свою подружку. С намерением как можно быстрее покончить со всеми делами в этом непонятном месте нехотя плетусь следом. Мы заходим в полупустой бар и осматриваемся. Понятия не имею, на кой чёрт девчонка меня сюда притащила. Но, что бы она ни задумала, мне это уже не нравится. – Вот он, – указывает пальцем. Я перевожу взгляд в сторону барной стойки и вижу его. Вот дерьмо! У неё что, совсем мозги отшибло? На хрена сводить меня с моим главным врагом лицом к лицу? Чтобы мы друг друга поубивали? Первой мыслью было плюнуть, развернуться и уйти отсюда. Но желание набить долбоёбу морду пересиливает. Тоня, словно прочитав мои мысли, дёргает меня за рукав. – Полегче, Майк Тайсон. Мы пришли сюда просто поговорить. – Надо же какие люди! – Быстров, завидев нас, медленно поднимается и подходит. – А ты не говорила, что будешь не одна. – Я тут вспомнила, что ты любишь сюрпризы, – криво усмехается. – Вот он, твой сюрприз. Мы с Глебом замираем, глядя друг на друга. Напряжение нарастает такое, что воздух сейчас заискрится. Меня всего дёргать начинает. Я опять вижу перед глазами чёткие картинки из прошлого. Всё вижу в мельчайших подробностях. Внутренности трясутся от злости и ненависти. Мышцы буквально скручивает от желания врезать подонку. – Ну привет, дружище. Быстров внимательно следит за мной. Скользит цепким взглядом по моему лицу, пытаясь считать эмоции и настрой. – Я тебе не друг, – проговариваю ему в тон и сжимаю кулаки до хруста. Народ в баре невольно замолкает, навострив уши, и с интересом следит за происходящим. Меня бомбит от ярости. Чувствую себя полным идиотом. Так легко повёлся на тупой развод. Мне нужно ехать искать Таню. Это приоритетная задача. Но вместо полезных действий я в очередной раз пляшу под дудку этой интриганки. Хотя… раз уж мы здесь… Одним чётким ударом врезаю кулаком по лицу Быстрова. Его голова дёргается, а из носа брызжет кровь. – Урод, – злобно шипит чмо и набрасывается на меня в ответ. – Народ, чего пялитесь? Разнимайте их! – визжит Тоня. Глеб быстро смекнул, что меня ему не одолеть, поэтому ушёл в глухую оборону, не давая мне попасть ему в голову. Но я вполне удовлетворюсь и точными ударами по корпусу противника. Получив как следует, Глеб, присев, теряет равновесие. Пользуюсь моментом и вновь атакую. Но мой кулак, летящий ему в челюсть, неожиданно повисает в воздухе. Кто-то хватает меня со спины. Похоже, их двое. Меня силой уволакивают на улицу. К моему счастью, с Быстровым делают то же самое. – Я урою тебя, сука, – выкрикиваю угрозы, сплёвывая скопившуюся слюну. – Полицию вызвать? – спрашивает один из мужиков Тоню, которая расслабленной походкой идёт за нами. – Не надо. Если поубивают друг друга, на Земле станет на два дурака меньше. Освободившись, мы с Быстровым вновь вырастаем друг напротив друга и уже готовимся возобновить драку, как между нами протискивается Тоня. – Полегче, парень, – поворачивается ко мне. – Глеб может рассказать тебе много интересного. Если ты готов его выслушать. – Ты серьёзно думаешь, что я буду разговаривать с этим куском дерьма после того, как… – Как что? – перекрикивает меня. – Как он… и Таня… – морщусь от того, насколько противно произносить вслух их имена в одном предложении. – Как он и Таня ничего не делали, – заканчивает за меня фразу. – Я видел фотографии. Не надо мне врать, – отступаю назад. Всё, сука, бесит. Я ненавижу дерьмо, в которое превратилась моя жизнь. И я, блядь, скучаю по Тане. Зачем себя обманывать, люблю её и хочу вернуть. Даже после предательства. – За нос ты мне ответишь, урод, – кричит Быстров, стоя за спиной Тони. – Пошёл в задницу, – грозно гаркаю. – В чью именно? – Э, полегче, Казанова, – осаживает его Тоня. – Прости, детка, – поднимает руки в жесте «сдаюсь». – Я не понимаю, в чём моя вина. Его баба сама ко мне пришла. Чуть ли не силой заставила расстегнуть ширинку, а потом ещё и флешку подкинула. – Чётко говори. Какая баба? – продолжает допрос Тоня. – Даша, Ира, Оля, Поля… Думаешь, я запомнил её имя? Спроси своего дружка, кого он сейчас трахает. Что он сказал? Резко оборачиваюсь и делаю шаг вперёд. Меня словно кувалдой треснули по башке. – Лёша, как зовут твою любовницу? – последнее слово Тоня произносит с таким пренебрежением, словно сплёвывает его. – Нет у меня никакой любовницы. – Как зовут бабу, которая живет в твоём доме и носит твоего ребёнка? Так вопрос стал понятнее? – Ольга. – Точно. Оленька… Так она и представилась, – скалится Быстров, всё ещё тяжело дыша после драки. – Не верю, – ухмыляясь. – Это какая-то подстава? Вы меня разыграть решили? Башка гудит. Пытаюсь собрать мысли в кучу, чтобы восстановить картину произошедшего по кирпичику. – Правда глаза колет, – абсолютно серьёзно говорит Тоня. – А ты чё, подумал, что это была Танька? – Глеб начинает ржать как полоумный. – В универе твоя жёнушка мне не дала, как я ни старался. А сейчас мне уже и не хочется. – Нарываешься, сука? – рычу, сжимая кулаки. – Да пошёл ты! Тварь продолжает испытывать мои нервы на прочность. Адреналин горит в крови. Ещё одно слово, и уделаю гада. – Стоп! – Тоня вновь вырастает между нами. – Ваша драка была ужасна. Профессиональные боксёры животы бы надорвали, глядя на это жалкое зрелище. Так что даже не пытайтесь его повторить. – Мне пора, – Быстров поправляет пиджак, глядя на меня с ненавистью. Скатертью дорожка, ублюдок. – Стоять, – одним взглядом Тоня усмиряет своего дружка. – Чего ещё? – Пошли выпьем. – С тобой пойду, с ним нет. – Быстров, за тобой должок. Шагай впереди, – потом поворачивается ко мне, – а тебе что, особое приглашение надо? Или ты спешишь к своей Оленьке? От упоминания этого имени мне хочется застрелиться. Ненавижу Глеба. И если бы не пропала Таня, ноги бы моей здесь не было. Но, блядь, если выяснится, что Быстров не соврал, я порву всех. Всех, кто обидел мою крошку. ***Время не повернуть вспять и совершённых ошибок не исправить. Неужели я облажался? Мне хочется верить, что Быстров говорит правду. Слушаю его версию событий, и голова проясняется. Какой же я идиот. Развесил уши, слушая чьи-то сказки, толком ничего не проверив. Превратился в полное ничтожество.Таня не заслужила жестокого обращения. Она чистая и светлая. Какой всегда и была. Сбился со счёту, какую рюмку опрокидываю в рот. На душе так херово, что даже алкоголь не помогает унять жгучей в груди боли. – Ну ты и придурок, Лёха, – Глеб уже пьяный в стельку. – Повёлся же? На хрена жене изменил? – Пьян был. Ни фига не помню, – опустошаю очередную стопку. – Так может ничего и не было? Впервые за много лет мы обмениваемся репликами без ругательств и угроз. – Ага, а ребёнка ей в живот ветром надуло. Налей ещё, – киваю бармену. – А про какие фотки ты говорил? – вспоминает Быстров мои слова. – Те, что ты мне отправил. – Если это не фото моего члена, то я точно тебе ничего не отправлял. Тоня хихикает. – Вот ей отправлял. – Вспоминать страшно! – девчонка из нас самая трезвая, но хохочет громче всех. – Ну, если мы всё выяснили, можешь теперь ехать к своей благоверной с извинениями, – заключает Быстров. Я упорно отказываюсь верить, что с Таней могло что-то произойти. Совесть поедает мои внутренности. Я должен найти свою крошку. Упасть ей в ноги и извиняться, пока она не простит меня и не примет обратно. – Таня пропала. И если ты говоришь правду, всё равно картинка не сходится. Оля тупа как пробка. Сама бы она этого не провернула… – отвлекаюсь на вибрацию в кармане. На экране высвечивается имя матери. – Алло. Да, всё в порядке. Ты как? Нет, не пьян… Позже заеду. Разговор ко мне? Понял. Всё, до связи. – А куда Танька-то делась? – спрашивает Глеб. – Исчезла, – печально выдыхает Тоня. – Отдыхает от тебя, что ли? – Опять нарываешься? – Заткнитесь оба! У меня мысль странная возникла. Надеюсь, я ошибаюсь. Очень надеюсь. – Я вообще уже не соображаю, – ещё одна порция алкоголя обжигает мне горло. – О чём ты? Тоня достаёт телефон и набирает кого-то. Видимо, не туда тыкнув пальцем, нечаянно включает громкую связь. – Привет. Один вопрос. Как зовут твоего постоянного клиента? Ну того извращенца, который любит беременных чпокать? – Виктор, что ли? – вопрос из динамика, заставляет меня похолодеть от ужаса. Таня– Виктор! – Да, Лизонька. – Я не Лиза. Я Таня, – повторяю в тысячный раз, но этому сумасшедшему мои замечания как об стенку горох. – Ты голодна? Я приготовил ужин. Мотаю головой. Вторые сутки отказываюсь есть всё, что он мне даёт. Пью только воду из-под крана. Боюсь, что этот больной на голову психопат травит мою еду. А вдруг он навредит ребёнку? Лучше уж голодать. Угораздило же меня попасть в ловушку к настоящему маньяку. И ведь ничего не предвещало беды. Каждый раз, когда я думаю, что хуже уже быть не может, судьба делает что-то, что заставляет меня понять, что я ничего не знаю о реальной боли. После настойчивых уговоров я приняла предложение Виктора пожить в области и присмотреть за пустующей квартирой. Собрала вещи, попрощалась со всеми. Виктор вызвался отвезти меня лично на машине. И я наивно согласилась. В машине с заботливым видом он протянул мне сэндвич. Не помню, сколько я съела, меня быстро вырубило. Проснулась уже в незнакомой мне спальне с металлическими оковами на ноге. Длина цепи, прикреплённой к стене, не больше двух метров. Её хватает только, чтобы перемещаться по комнате, которая вот уже вторые сутки стала мне тюрьмой. – Лизонька, ты должна хорошо питаться и думать о нашем ребёнке. – Я не Лиза, – повторяю как мантру. – И это мой ребёнок, не наш. – Глупости, – отмахивается и смеётся. Затем ставит еду на стол и идёт к выходу. – Виктор, – кричу ему вслед. – Да, Лизонька. – Зачем ты держишь меня здесь? – Ты всегда была нетерпеливой. Я помню, как ты любишь сюрпризы, дорогая. Поэтому не буду портить тебе момент. Скоро придёт время и сама всё узнаешь. – Я не люблю сюрпризы, – голос становится враждебным. – Выпусти меня отсюда, психопат долбанный. Но моя речь обрывается громким хлопком двери. От отчаяния хватаюсь за голову и иду к раковине. Из крана льёт отвратительная ледяная вода. Набираю побольше в ладошки и делаю несколько глотков. В маленьком зеркале, висящем на стене, отражается моё разъярённое лицо. Этот гад не сломает меня. Ни за что! Помню нашу первую с ним встречу в больнице. Уже тогда почувствовала, что есть в этом мужчине нечто неправильное. Опасное. Интуиция же меня предупреждала, а я её проигнорировала. И помощи ждать теперь не от кого. Тоня, наверняка, думает, что я решила скрыться от всех. А Лёша… Бывшему просто на меня наплевать. «Что же теперь будет с моим ребёнком?» – горестно вздохнув, с отчаянием проговариваю в пустоту. Не знаю, сколько проходит времени. День сменяется ночью. Я сижу в заточении в комнатушке с одним окном, на котором установлены железные решётки. Мы явно где-то за городом. И это частный дом, а вокруг сплошной лес. Виктор приходит ко мне три раза в сутки и оставляет подносы, полные еды. А затем забирает их нетронутыми. Я бьюсь в истерике, меряя шагами комнату. Кричу, надрывая горло от безысходности. Это какой-то нескончаемый ад! За что? За что мне всё это? Мало было судьбе отнять у меня любимого мужа. Так теперь ещё и жизнь моего неродившегося ребёнка в опасности. Я должна что-то предпринять, пока Виктор не решил, что пришло время для загадочного сюрприза. Каждый раз, когда он открывает дверь, у меня сердце замирает. А когда он уходит, я облегчённо выдыхаю. Значит, ещё есть время. Есть шанс… Монстр. Извращенец. Больной человек. Его надо связать и отправить в дурку. Подальше от общества. А вдруг до меня здесь были другие жертвы? Мысль пронзает как игла. А воображение тут же принимается рисовать картинки того, как Виктор издевается над женщинами, держа их в заточении. А что, если они действительно были? Где эти невинные жертвы теперь? Страшные догадки заполняют сознание. Я должна убежать. Сделать хоть что-то. Оставаться здесь слишком опасно. *** – Ты проснулась? Лёжа на кровати, раскрываю тяжёлые веки и морщусь от яркого утреннего света из окна. Виктор стоит надо мной и смотрит на меня со странным блеском в глазах. – Что случилось? – мой голос скрипит. – Просто решил проверить, как ты. Завтрак уже на столе, – разворачивается и идёт к выходу. – Виктор, – подрываюсь и семеню за ним, как потерянный щенок. – Да, Лизонька. Мне хочется накинуться на мужчину, наорать на него, сказать, чтобы он выпустил меня отсюда, дать пощёчину, но я лишь делаю тяжёлый вдох и через силу натягиваю улыбку. – Спасибо за завтрак. Я как раз проголодалась. Несколько минут мы стоим в таких позах, будто кто-то мимоходом затормозил нас и ушёл, так и оставив. Когда Виктор приходит в себя, на его лице мелькает чуть заметная усмешка, впрочем, он пытается сохранить невозмутимость. – Отлично, – и захлопывает дверь. Психопат прав! Всё просто отлично. Он принял мою доброту за слабость, а это очень большая ошибка. Моя мама часто повторяла: «Если ты по жизни воин, то никогда не опустишь свой щит».