Глава 20. Маньяк

Таня Настоящее время Виктор – маньяк. С ним бесполезно разговаривать или давить на логику. В его безумной голове царит свой мир с некими правилами, которые знает лишь он один. Мне остаётся только подыгрывать и ждать подходящего момента, чтобы выбраться из плена. Но чем дольше я в нём нахожусь, тем сильнее меня накрывает отчаяние. Даже голод уже не так сильно терзает моё тело, как страх за жизнь малыша. Силы угасают с каждым часом. А помощи ждать неоткуда. Он забрал мой телефон. Приковал цепью к стене. А напоследок ещё и запер в какой-то глуши. – Лизонька! Резко оборачиваюсь на его голос. Безумец стоит облокотившись на косяк двери с пластиковым пакетом в руках. – Да, Виктор, – пытаюсь улыбнуться, но на деле выходить лишь нервно подёргать губами. – Тебе нужно обязательно поесть, – взглядом указывает на полный поднос на столе. – Я не голодна, ты же знаешь, – отмахиваюсь, стараясь звучать весело. – Сегодня особенный день. Ты не могла забыть. – Если честно, я потеряла счёт времени. Напомни, пожалуйста, почему он особенный. – Сегодня наша годовщина, – улыбается широко, как ребёнок. – Прости. Конечно, я помню. – Пришло время для моего сюрприза. – Правда? Уже? Настигает меня в два шага. – А это и есть твой сюрприз? – беру пакет из его рук. – Нет, милая, – усмехается. – Сюрприз будет вечером. А это твоё любимое платье. Надень его, пожалуйста, для меня вечером. – Вечером? Почему не сейчас? – Вечером у нас намечается романтический ужин. – А где мы будем ужинать? Здесь, в комнате? – Ты задаёшь слишком много вопросов, любопытная моя. Потерпи. Осталось недолго. Мерзавец целует меня в губы. Я сжимаю кулаки, борясь с желанием напасть на маньяка. Но шансов победить его мало. Я еле стою на ногах, да и он, в принципе, физически сильнее меня. Когда мужчина отстраняется, я открываю пакет и достаю оттуда белое платье свободного покроя. Раскрываю его, чтобы рассмотреть, и морщусь от ужаса, увидев красные разводы. – Что это? – шепчу одними губами. – Твоя кровь. Ты была в этом платье, когда умерла. – Спасибо, – сжимаю губы, чтобы не расплакаться. – До вечера, – закрывает дверь и уходит. Я опускаюсь на пол и даю волю слезам. Нет, я ни за что не сдамся. Мотаю головой. Этот моральный урод не отнимет у меня жизнь. Я должна бороться! И я буду. Встаю на ноги и иду к крану. Пью воду, пока не начинаю кашлять. Слабость сковывает тело. А мне нужны силы. И ещё нечто, чем я смогу его атаковать. Но мерзавец не глуп, он убрал из комнаты всё, что может послужить орудием. Даже ложек и вилок не кладёт на поднос. Я, видимо, должна всё есть руками. Мебель прибита гвоздями к полу. Стул, и тот, не двигается. Должно же здесь быть хоть что-то! Взгляд хаотично бегает по комнате и останавливается на пластиковом пакете на полу. Пакет! Я ведь могу просто задушить гада. Вот Виктор и просчитался. Довольная своей идеей, я кидаю платье на кровать и начинаю разрабатывать план, как лучше на него напасть. Вариантов возникает столько, что от нахлынувших эмоций я начинаю истерично хохотать. Так и самой свихнуться недолго. Когда за окном начинает темнеть, я превозмогаю брезгливость и надеваю на себя окровавленное платье. Запах стоит мерзкий. Воображение услужливо рисует страшные картины смерти. А от мысли, что эта одежда была на мёртвой женщине, меня мутит. Прячу аккуратно сложенный пакет в трусики так, чтобы его не было видно. Виктор не заставляет себя ждать. – Лизонька, – расплывается в своей фирменной улыбке. – Виктор, – отвечаю ему в тон. – Ты выглядишь прелестно. Прямо как в ту ночь. – Спасибо, ты тоже, – тяжело сглатываю, оглядывая мужчину в тёмном комбинезоне, который обычно надевают во время ремонта, чтобы не запачкаться. – Готова? – Конечно. То, что происходит дальше, поражает меня до глубины души. Виктор подходит к стене и отстёгивает конец цепи. Затем выпрямляется и подаёт мне руку. – Нам пора. Недоумённо моргаю. Это же мой шанс! Вот сейчас я могу напасть на него, ударить цепью и убежать. – Всё в порядке? – замечает озадаченность на моем лице. Пячусь назад, чтобы успеть наклониться и взять цепь в руки, но резко замираю, как поражённая молнией, услышав стук в дверь. Сердце горестно сжимается в предчувствии неудачи. – С нами будет кто-то ещё? – спрашиваю, глотая слёзы, потому что последняя надежда на спасение только что умерла на моих глазах. Виктор хмурится. Бросает цепь на пол и мчится к окну. «Он никого не ждал», – внезапная догадка озаряет мой разум, и я решаю действовать. Сейчас или никогда. Маньяк меняется в лице. Резко закрывает шторы и чуть слышно выругивается. – Что случилось? – как можно спокойнее спрашиваю я, а у самой сердце выпрыгивает из груди. – Сиди здесь. Ни звука. Это мой шанс. Вот он. – Не дождёшься, урод, – толком ничего не продумав, я хватаю цепь и замахиваюсь на мужчину. Но его сильная рука успевает перехватить тяжёлый металл. Мужчина ловко ловит меня в свой капкан и закручивает цепь вокруг моей груди, обездвижив мне руки. – Только пискни – сразу сдохнешь! – угрожающе шипит на ухо. Я согласно киваю, а по по щекам стекают слёзы. Вновь раздаётся стук в дверь. Уже более настойчивый. Чувствую, как маньяк взвинчен. Его тело напряжено. Руки сжаты. Он по-настоящему взбешён и, к моему несчастью, решает выплеснуть свою ярость на меня. Не дав опомниться, бросает меня с силой на кровать и накидывает на голову подушку. Я сжимаю простынь. Лихорадочно пытаюсь ухватится хоть за что-то. Но мерзавец держит крепко, навалившись на меня сверху. Тогда в отчаянных попытках спастись я начинаю пинаться и вдруг понимаю, что задела его промежность. – Мразь, – Виктор вскрикивает и на секунду ослабляет хватку. Пользуюсь моментом и сползаю на пол. Цепь всё также сковывает мою грудь, но нет времени распутывать её. Я перекатываясь устремляюсь к двери. Возможно, там моё спасение. – Помогите! – ору во всё горло. – На помощь! Сюда! Виктор подскакивает с кровати. Резко дёргает меня на себя и закрывает рот ладонью. – Заткнись, сука! Я мычу, а он со спины затягивает цепь сильнее, сдавливая кожу до невыносимой боли. В коридоре звучит громкий хлопок, а после него комнату заполняют звуки быстро приближающихся шагов. Мне кажется, я потеряла сознание или брежу наяву, потому что перед моим взором вдруг появляется лицо Лёши. А позади него стоят Григорий, Тоня и Глеб Быстров. Сознание точно играет со мной злую шутку. Не успеваю моргнуть, как Лёша хватает Виктора и уволакивает его подальше от меня. Затем прижимает маньяка к стене и начинает молотить его кулаками по лицу. – Тоня, – мой голос хрипит. Подруга подбегает ко мне, разматывает цепь и крепко обнимает. – Ты ранена? Почему у тебя кровь? – Нет-нет, я в порядке. Это не моя кровь. Краем глаза вижу, как Григорий подходит к Виктору, связывает его, окровавленного, и куда-то уводит. Лёша подлетает ко мне. Вырывает из объятий Тони и бережно поднимает на руки. – Поехали отсюда. Ничего не трогайте. Пусть менты разбираются. До сих пор не верю в реальность происходящего. Всё произошло так быстро. Всего мгновение назад, я отчаянно боролась за свою жизнь, а сейчас обнимаю бывшего мужа, вдыхая знакомый запах. Запах, который годами ассоциировался у меня с заботой и надёжностью. Именно так я чувствовала себя рядом с Бестужевым, пока он не предал меня с другой и не выгнал из своей жизни. – Как ты? – спрашивает Лёша, глядя на меня с тревогой. – Я несколько дней ничего не ела. У меня сильная слабость. – Он, – тяжело сглатывает. – Подонок тебя трогал? Мотаю головой. – Он всего лишь хотел меня убить, – горько усмехаюсь. – А ребёнок? – в голосе слышится неподдельная тревога. Я хмурюсь и кошусь на Тоню. Неужели подруга выдала мой секрет? Та опускает взгляд в пол, давая мне немой ответ на неозвученный вопрос. – Я не знаю, – перевожу взгляд на Лёшу. – Надеюсь, всё в порядке. Отвези меня в больницу. – Дождитесь полицию, – просит Бестужев Григория и Глеба. – А мы с Тоней отвезём её к врачам. Мужчины согласно кивают. В сторону Виктора мне противно смотреть. Лишь когда мы покидаем дом, краем глаза замечаю, как он лежит на полу головой вниз. Мы садимся в машину Лёши, но водительское кресло занимает Тоня. Авто выезжает на дорогу, и я запрокидываю голову назад, наслаждаясь долгожданной свободой. Лёша сидит рядом и всю дорогу держит меня за руку. Весь мой словарный запас иссяк. Я так опустошена, что мне еле удаётся держать глаза открытыми. И, когда я всё же на миг прикрываю веки, сознание предательски покидает меня. Просыпаюсь я в больнице. От ярких ламп на потолке. У меня дежавю. Только недавно я была здесь после аварии. И вот опять вернулась. Лишь бы с малышом всё было в порядке. – Она проснулась, – звучит радостный голос Тони. – Таня, ты в порядке? – надо мной нависает обеспокоенный Лёша. – Я за врачом, – слышу, как подруга спешно покидает палату. – Ребёнок в порядке, – на мрачном лице Лёши вдруг расцветает улыбка. – Слышишь? Всё будет хорошо. Часто киваю. Это именно то, что я и хотела услышать. Малыш жив. Но слабость не отступает, и я еле борюсь с желанием снова заснуть. – Пожалуйста, не оставляй меня одну. – Никогда. Я буду рядом, – берёт мою ладонь и сильно её сжимает. Я чувствую, как его губы нежно прикасаются к моим, и всё же засыпаю. На следующее утро моё состояние становится гораздо лучше. Я с поражающей скоростью опустошаю тарелки, а Тоня смеётся над моим аппетитом. – Очень вкусно! – поясняю с полным ртом. – Я так и поняла. Лопай давай. – А где Лёша? – Спит в соседней пустой палате. Всю ночь от тебя не отходил. Под утро я отправила его отдыхать. Улыбаюсь. И опять принимаюсь за еду. – Собираешься его простить? – Что? Не знаю. Между нами всё так сложно. Но он спас мне жизнь. И сейчас он знает о малыше. Кстати, по твоей вине. Тоня тяжело вздыхает. – Вам ещё о многом нужно поговорить. – Я очень хочу отсюда уехать. Ненавижу больницы. – Врач сказал, что ты в порядке. Можно выписаться в любое время. – Отлично. В палату заходит заспанный Лёша и потирает глаза. – Привет, – садится на край кровати, внимательно меня оглядывая. – Привет. Ты голоден? – Я? Нет. Это тебе надо есть. Только что звонил Григорий. Виктора взяли под стражу. Они хотят, чтобы ты приехала и дала показания. Когда тебе станет лучше, разумеется. – Мне уже лучше. Нужно ехать в полицию, пока они не додумались отпустить этого мерзавца. Я боюсь, что до меня у него были другие жертвы. Повисает напряжённая пауза, за которую каждый из нас представляет, как могло всё обернуться, не явись они вовремя, чтобы спасти меня. – Хорошо, – Лёша встаёт и нервно зачёсывает пальцами волосы на голове. – Я привезла тебе одежду, – я морщусь, увидев в руках подруги такой же белый пакет, как мне давал Виктор. Проглатываю страх и благодарю её. Нужно постараться забыть события последних дней и двигаться дальше. Как бы тяжело это ни было. Я должна. Ради моего малыша. – Я не в силах сесть за руль, – говорит Тоня. – Лёша, отвезёшь нас домой? Бестужев сначала смотрит на Тоню, потом переводит взгляд на меня. – Я не могу отвезти тебя домой. Там Ольга. Я словно выныриваю из розового облака. В голове каруселью кружатся мучительные воспоминания. – Скажи, что ты соврал! Ты не изменял мне и не спал ни с кем! – Спал! И не жалею. – У тебя есть двадцать четыре часа, чтобы собрать свои вещи. Сматывайся из моего дома… и из моей жизни. Навсегда! – Как ты мог? – лепечу чуть слышно. – Это была одноразовая интрижка, после которой последовала целая цепь неприятных событий. – Оля беременна от тебя? – Да. Изображение, где мой муж сидит на диване, который я сама выбирала для нашего дома, а рядом с ним его любовница. Она, счастливая, улыбаясь во весь рот, прижимается к нему, а он… он, кажется, тоже счастлив. Внизу подпись: «Спасибо за развод». – Лёш, избавься уже от змеи, – свекровь морщится, будто проглотила красный перец. – Хотите, чтобы я ушла? – Да! Навсегда! От тебя всегда были только одни неприятности, – кричит женщина. Каждое слово в памяти режет меня на кусочки. С каждой фразой я мысленно умираю. Вновь и вновь. Мой мир был разрушен. Мою любовь сравняли с грязью и растоптали. Меня предали! Пусть Лёша и спас меня от маньяка, но он не вернулся ко мне. У него уже есть другая семья. И как бы горько мне ни было, я должна признать правду: здесь он просто из-за жалости. – Я сама сяду за руль, – говорю твёрдо. – Лёша, тебе пора. Езжай домой и отдыхай. Бестужев подлетает обратно ко мне. – Нет, Тань, ты неправильно всё поняла, я не хочу оставлять тебя. – Тем не менее ты это сделал. – Так, я, пожалуй, выйду. На минуту. Буду там… за дверью, – Тоня пятится к выходу спиной. Если что, кричи. Я это Тане, не тебе, Бестужев! – закрывает дверь. – Таня, – чувствую, как он нервничает. – Лёша, пожалуйста. Я не готова сейчас к выяснению отношений. Просто уходи. – Я не собираюсь оставлять тебя одну. Тем более в таком состоянии. – Тебе это не впервой. – Крошка… – Крошка? – вспыхиваю. – Хорошо. Хочешь поговорить? Давай. Расскажи мне, свою любовницу ты так же называешь? Или придумал ей другое прозвище, чтобы не путаться. А спит она тоже в нашей спальне? Лёша опускается на колени перед кроватью и берёт мою руку в свою. – Прости меня за всё. Я был не прав. Я обвинил тебя в том, чего ты не совершала. Сам толком не разобрался и облил тебя грязью. Но я обещаю тебе, что исправлюсь. Выдёргиваю резко руку. – Раздавай лживые обещания своей беременной любовнице. Мы с тобой официально разведены. И ты мне больше никто. Я хочу, чтобы ты ушёл. – Нет, – мотает головой. – Я хочу остаться с тобой. Я всё исправлю. Всё будет, как раньше. Я люблю тебя, крошка. Только тебя. – Как раньше, уже не будет. Никогда. Твоя мама ненавидит меня. В нашем доме живёт другая женщина, и у вас скоро родится ребёнок. Если бы ты любил меня по-настоящему, то не поступил бы так подло. – Я же сказал, что ошибся, – поднимает на меня полный мольбы взгляд. – Нет, Лёша. Люди ошибаются, когда поворачивают не на ту улицу, а ты выбросил меня из своей жизни. – Так, ладно, – в палату врывается Тоня, – всё, Бестужев, на выход. Ей сейчас не надо нервничать. Лёша поднимается на ноги. Недовольно косится на подругу. С секунду раздумывает и сдаётся. – Хорошо. Но я буду рядом. Домой езжайте на такси, – обращается к Тоне. – Не позволяй ей садиться за руль. – Не буду. Давай, пока! – открывает шире дверь. Лёша бросает на меня взгляд и нехотя уходит. Я выдыхаю и откидываюсь на подушки. Так будет лучше. Я не смогу видеть его с другой. Не хочу смотреть, как мой любимый будет разрываться между двумя семьями и растить детей от разных женщин. Слишком сильно люблю его, чтобы делить с кем-то ещё. После ухода бывшего мы с Тоней собираемся и возвращаемся к ней на квартиру. – А где твои вещи? – интересуется подруга, когда мы переступаем порог. – Виктор забрал всё, в том числе и телефон. – Может, чемоданы остались в его доме? – Не знаю. Если честно, плевать. Я не хочу видеть ничего, что напоминает мне о прошлой жизни. К тому же, гардероб всё равно придётся менять, – глажу свой животик. – Точно! На фиг это старьё. Мы проходим на кухню, как вдруг звучит звонок в дверь. Я дёргаюсь как ужаленная. – Спокойно! – Тоня хватает меня за плечи. – Расслабься, ты дома. Киваю и стараюсь улыбнуться. А внутри всё сжимается от страха. – Присядь-ка, а я пойду открою дверь. Через минуту Тоня возвращается с полными пакетами. – Что это? – Бестужев заказал доставку. Давай поглядим, чего он там накупил? Мы дружно начинаем раскладывать еду по полкам. Лёша заказал всё то, что я предпочитаю есть. Мои любимые фрукты, перекусы. Даже вспомнил про шоколадные батончики, которые я всегда кидаю в сумку. – Подлизывается, – озвучивает мои мысли Тоня. – Хочет загладить вину, – соглашаюсь я. – А как, кстати, он выяснил всю правду? Я столько всего пропустила. – Садись, я заварю нам чай. – Спасибо. Когда Тоня ставит на стол две кружки с дымящимися напитками, я уже сгораю от нетерпения услышать все подробности последних дней. – Я свела твоего, – осекается и поправляет себя, – то есть уже не твоего Лёшика с Быстровым. – Ого! И оба согласились на встречу? – Оба пришли, не зная, с кем будет эта встреча. – Тоня, ты неподражаема. – Сначала помяли друг другу морды. Выпустили пар, а потом наконец начали разговор, как делают все нормальные люди. Впервые за долгое время я смеюсь. – Хотела бы я на это посмотреть. – Ничего интересного ты не пропустила. Глеб опять проиграл. Так вот. Быстров, выпив несколько рюмок, рассказал, что документы ему принесла не ты. А… Дышать перестаю, в ожидании имени. – …та самая Ольга. – Шутишь? – Неа. Бестужев пригрел у себя настоящую гадюку. – Но… – столько мыслей в голове, что я не знаю, какую из них озвучить первой. – Да! Справедливость восторжествовала, и он получил то, что заслужил. – То есть эта Ольга соблазнила моего мужа, забеременела от него, а потом, чтобы окончательно избавиться от меня, устроила подставу с документами. Уму непостижимо. – Хочешь отомстим? – И Лёша обо всём этом знает? – Теперь да. Выдыхаю. – Хорошо. Пусть осознает последствия своих поступков. – А ты? – Что я? – Помучаешь его немного, а потом простишь? – Нет, – мотаю головой. – Я не знаю. Давай не будем об этом говорить. Мне так больно, что я пока не хочу видеть его. Совсем. Следующем утром я собираюсь с силами и еду в полицию. Тоня предлагает мне поехать вместе, но я отказываюсь. Подруга уже сделала достаточно много для меня. Здесь я справлюсь сама. По крайней мере я так думаю. Ровно до момента, как выхожу из дома на улицу. Каждый миг, проведённый среди людей, кажется мне испытанием на прочность. Тот темноволосый мужчина через дорогу смотрит в мою сторону подозрительно долго. Мимо проходящие подростки смеются слишком громко. А вдруг они что-то задумали? От жуткого ощущения, что за мной постоянно следят, по спине бежит холодок. Я вся сжимаюсь, обнимаю себя за плечи и бегу в такси. Страх буквально скручивает меня изнутри. В полиции допрос занимает больше часа. Мне показывают фотографии Виктора, просят подписать кучу документов и написать заявление от руки. Уже у двери я оборачиваюсь и задаю следователю тревожащий меня вопрос. – А были ли у этого маньяка ещё жертвы до меня? – Да. Он уже сам сознался. К горлу подступает ком, и я еле держусь, чтобы не расплакаться. – А кто-то из них остался жив? – Нет. Домой я возвращаюсь в слезах. Мне жаль себя. Жаль всех тех женщин, которые погибли от рук морального урода. Жаль даже Лёшу, который оказался вовлечён в чьи-то интриги. Выплакав все запасы, я, обессиленная, ложусь на кровать. Наступает полная апатия. Ко всему. – Таня, – вечером Тоня осторожно стучится ко мне. Я отворачиваюсь к стене. – Лёша привез новый телефон с сим-картой с твоим номером. Я оставлю его на столике. Молчу и смотрю в одну точку на стене. – Отдыхай, – подруга уходит, тихо закрывая за собой дверь. Проходят дни, а моё состояние не меняется. Я существую на автомате. Ем, сплю и затворничаю в комнате. Тоня пытается со мной разговаривать. Я слышу её, но не воспринимаю. Однажды утром просыпаюсь от громких голосов в коридоре. Узнав Лешу, я напрягаюсь и прислушиваюсь к их спору. – Это не может так продолжаться. Ей нужна помощь, – кричит мой бывший. – Точно не твоя, – парирует подруга. Я утыкаюсь в подушку, но их голоса взучат так громко, что никакое укрытие не помогает. – Я нашел ей хорошего психотерапевта. Он может принять её сегодня. – С тобой она никуда не поедет. Повисает пауза. – Тогда ты отвези её. Тоня долго уговаривает меня. Приводит разные доводы. Но моё тело будто налито свинцом и не хочет покидать дажу эту постель. – Надо, Таня. Надо! Не хочешь думать о себе, вспомни про ребёнка. Ему нужна здоровая мама, которая сможет позаботиться о нём. Малыш! Моя маленький малыш. Мои руки трясутся, а ноги еле меня несут. Но я пытаюсь бороться со страхом и переступаю порог просторного кабинета. Внутри удивительно уютно. У стены стоит мягкий диван, рядом – письменный столик и несколько кресел. – Здравствуй, Татьяна, – ко мне подходит светловолосый мужчина приятной наружности. Он так дружелюбно улыбается, что я решаюсь и протягиваю ему руку для пожатия. Этот человек не вызывает у меня страха, скорее, наоборот, от него исходит приятная теплота. И мне почему-то кажется, что мы уже раньше встречались. В какой-то другой жизни. – Присаживайся, – жестом приглашает меня занять одно из кресел. Наша беседа длится довольно долго. За разговором я теряю счёт времени. Мужчина, задавая вопросы, заставляет меня пережить весь ужас последних недель ещё раз. Но рядом с ним это уже не кажется таким страшным испытанием. Наоборот, делясь воспоминаниями, я словно сбрасываю их из памяти. Прощаюсь с ними и очищаю себе душу. – Думаю, на сегодня достаточно, – подытоживает он, когда за окном уже стемнело. – Хорошо. – Придёшь ко мне завтра? Киваю. Я действительно хочу вернуться. – Таня, ты очень смелая. Возможно, самая смелая из всех, кого я знаю, – пожимает мне руку на прощание. – Ты обязательно со всем справишься. Всегда справлялась. Смотрю в его тёплые глаза и никак не могу понять. – Простите, а мы с вами где-то раньше встречались? – Не узнала меня? До сих пор? Прищуриваюсь, разглядывая знакомые черты. – Я Денис, – улыбается лучезарно. Строгая причёска идёт ему гораздо больше фиолетового ирокеза.