3. Молча

Рюкзак, в котором было все самое ценное, я незнакомцу не отдала. Поставила его себе на колени и вцепилась как в щит, когда с трудом залезла в высокий внедорожник и устроилась на переднем пассажирском сидении.

Быстро обвела глазами салон, пока хозяин автомобиля что-то высматривал под днищем своей машины. Внутри было не то, чтобы пыльно или сильно грязно, но царил какой-то бардак. Куртка валялась сзади, кинутая на небольшой ящик с инструментами. В нише у коробки передач под приборной панелью — блокнот, ключи, жвачка, швейцарский нож, пачка сигарет, монеты и куча другой мелочи. За рычагом передач между передними сидениями бутылка воды и топорик...

На зеркале на лобовом — вместе с аромасаше непонятный амулет, навевающий мысли о язычестве. Само лобовое с длинной трещиной. Сидения кожаные, потертые. Негромко играла "Агата Кристи". Пахло сигаретами, костром и чем-то навязчивым, тягуче древесным. Знакомый такой, теплый аромат... Откуда-то из раннего детства.

Я нахмурилась, ловя тающую ассоциацию за хвост, и вдруг вспомнила. Пару раз нам тетя из Хабаровска присылала кедровые шишки. Получив, мы целый вечер всей семьей сидели и ковыряли из них орешки. А руки потом еще несколько дней пахли вот точно так же — сладковато-едкой хвойной смолой. Это было такое хорошее воспоминание, что психика непроизвольно хоть чуть-чуть расслабилась, и я откинулась на спинку сидения, хотя до этого из-за напряжения сидела так ровно, будто мне в позвоночник всадили кол.

Незнакомец, после того, как осмотрел днище машины, рывком открыл водительскую дверь и легко запрыгнул в салон. Мазнул по мне нечитаемым взглядом, прежде чем тронуться. Непроизвольно сжала рюкзак, лежащий на коленях, сильнее.

— Все хорошо? — поинтересовалась я, имея ввиду днище машины, которое он только что так внимательно разглядывал.

Мужчина не ответил. Может он кивнул, но слишком коротко, так что толком и не было понятно. Может быть отвлекся на то, что как раз сейчас резво разворачивался на заросшей площадке около постамента Ленину. А может просто был невежливый хам...

Тихонько вздохнув, я отвернулась к окну, но смотреть там было совершенно не на что — бесконечные сосны в стремительно темнеющем лесу. Еще и трясло на кочках так, что, держа голову боком, начинало подташнивать. Потому я почти сразу снова села прямо и слепо уставилась вперед на пятляющую как толстая змея, раздолбанную проселочную дорогу.

Мой водитель молчал и тоже, чуть прищурившись, смотрел только перед собой. Убедительно так молчал, будто вообще не замечал, что в салоне он не один. Эта немая тишина между нами воспринималась мной чем-то тяжелым, давящими и настолько неловким, что язык присыхал к небу. Но это же глупо?

Нам же наверно далеко ехать...И все время вот так? А ведь у меня столько вопросов!

Сглотнув, чтобы прочистить горло, я покосилась на мужика. Мозг выхватил детали его внешности отдельными яркими мазками — чуть крупный, с небольшой горбинкой нос, плотно сжатые губы, упрямая линия подбородка, ровно растущая щетина, тонкая белая полоска старого шрама у уха, загорелая кожа, угольно черные глаза, поблескивающие из-под густых прямых бровей. С виду суровый такой...! Но разве это повод молчать следующие несколько километров?

Шумно втянула воздух носом, чтобы набраться решимости, прежде чем пойти на контакт.

— А вы кто? — голос немного не слушался и вопрос прозвучал резко, будто с претензией, отчего мои щеки смущенно потеплели.

Но мужчина вряд ли это заметил, потому что так и не повернул ко мне головы и продолжил молчать.

Я бы подумала, что он и вовсе меня не услышал, если бы он сильнее не сощурился.

— Артур, — бросил наконец после выразительной паузы.

— Это такая должность? — неуклюже попыталась пошутить.

Наверно вышло, потому что он слегка криво улыбнулся, обозначая глубокую ямочку на заросшей щеке.

— Практически, — хрипло хмыкнул.

Я ожидала, что он скажет хоть что-то еще, но Артур вместо продолжения разговора взял пачку сигарет, валяющуюся у коробки передач, выбил из нее одну папиросу, прикурил и, открыв окно со своей стороны, с наслаждением выпустил сизую вонючую струю дыма, отвернув от меня голову. Правда, это мало помогло — в носу и горле тут же неприятно запершило.

Показательно кашлянула, внутренне закипая. Понятно, что машина его, но разве о таких вещах хоть из вежливости не спрашивают?

Хотела уже вслух это сказать, но, подумав, прикусила язык и лишь нахмурилась.

В конце концов, если он меня сейчас высадит посреди леса, я явно умру раньше, чем меня доконает рак легких.

Так что да, я решила промолчать.

Но ничего мне не мешало начать осуждающе смотреть, мысленно усиленно транслируя в голову этого таежного чурбана лекцию о вреде активного и пассивного курения.

И наверно я молча орала на него слишком громко, потому что, сделав очередную затяжку, Артур потянулся к приборной панели и прибавил звук музыки почти до максимума.

Колонки тут же задребезжали. Басы забухали в грудной клетке. Я страдальчески прикрыла глаза, растирая пальцами мгновенно занывший лоб.

Еще и песня играла... Подходящая.

За окнами как раз уже почти полностью стемнело...По спине невольно потянуло липкии холодком, напомнив о том, как страшно было сидеть на чемоданах у Ленина. И наверно что-то такое пробежало по моему лицу, потому что Артур впервые за всю поездку повернул ко мне голову. Черные глаза словно тронули кожу микроожогом.

— Переключить? — выгнул бровь.

Вид совершенно серьёзный, голос почти участливый, и только в глубине зрачков плясало что-то неуловимое. Будто он за мой счет развлекается.

Во мне в ответ взвилось глухое раздражение. Поджала губы, уставившись на пятно дороги, выхваченное дальним светом фар.

— Нет, сколько нам еще ехать?

— Где-то час.

Отлично, час можно спокойно и молча посидеть.

А Артур все-таки переключил…Вот только лучше не стало, ведь из колонок заорал “Лесник” “Короля и Шута”.