24. Без выбора

Я уставилась в черное дуло, из которого на меня будто дышала мерзлая вечность. В животе закрутился тугим жгутом ледяной клубок, расползаясь парализующими нитями по всему телу. Шумное дыхание отмеряло мгновения в ожидании, что Шахов опустит ружье, но он... не опускал.

От осознания этого сердце отказывалось биться. Липкий ужас нарастал, на подкорке почему-то мелькнул образ черной ленты подплывающей ко мне змеи.

Подняла глаза выше, встретив мужской напряженный взгляд. Тяжелый, недобрый, впервые холодный как сама смертоносная сталь. Артур тоже замер, ожидая от меня реакции. Воздух застыл вместе с нами, превратившись в статичную вязкую массу.

— Что вы... Здесь делаете? — хрипло, с трудом вытолкнула из себя.

Шахов будто только сейчас вдохнул и, чуть опустив ружье, кажется, собирался ответить, но тут из процедурной послышался глухой, полный боли стон. Мои глаза расширились. Артур мгновенно снова направил на меня ствол, вскинув ружье выше. Скользнула взглядом по его руке — она была в крови...

— Шить хорошо умеешь, Ульяна... Максимовна? — глухо поинтересовался.

— Я...

— Пошли, — кивнул в сторону процедурной, подкрепляя этот жест движением ствола.

Так...

На негнущихся, будто они не мои, ногах прошла мимо Шахова в процедурную. Артур сделал шаг в сторону, давая мне дорогу. Ружье так и не опустил, и кожу прожигало ледяным азотом там, куда было направлено дуло. Все тело вибрировало панической слабостью, пульс сорвался на нитевидный. Боже... Может я сплю?! Ситуация напоминала воспаленный кошмар. Это точно было не из моей реальности.

Переступила порог кабинета и замерла, уставившись на сидящего на медицинской кушетке Алексея Орлова. По пояс голого, руки прижаты к боку. Живот, запястья, штаны — все в крови. Была включена лишь настольная лампа, и тусклый свет от нее разбрасывал по комнате огромные черные тени, словно наползающие на Графа из густого полумрака. Из каждого угла. Сам Леша обессиленно откинулся на дощатую стену спиной, глаза запали на позеленевшем лице, черты пугающе углубились, бледная кожа мерцала заметной испариной.

— О, Уля, п-привет..Неожиданно....— он посмотрел на меня мутным взором, закашлялся и тут же подавился воздухом, попытавшись согнуться пополам. Сквозь пальцы на боку булькнула густая, черная в полумраке кровь, — Я тут... Немного не в форме, — попытался криво улыбнуться, но вышла лишь болезненная гримаса.

— Ровно сиди, придурок, — Шах, опустив наконец ружье, подошел к нему и бережно, несмотря на свой грубый тон, толкнул друга обратно к стене. Поднял на меня нечитаемый взгляд, — Пулю я вытащил. Осмотришь? И надо шить.

Коротко. Резко. По-деловому.

Я стояла как вкопанная. В шоке. Слова долетали с трудом. Ясно чувствовала почему-то только то, как сильно потеют ладони.

— Ульяна, ты слышишь? — раздраженно прикрикнул Шах, — Ладно, по хуй, я сам.

Махнул на меня рукой и отложил ружье. Стал разбирать что-то на приставленном к кушетке металлическом столике.

Присмотрелась, а там уже все было приготовлено. И куча кровавых бинтов. Артур сказал, что пулю уже достал...

— Надо срочно скорую. Ч-что вы делаете?! — заторможенно произнесла.

— Без скорой, — рассеянно отозвался Шахов, идя мыть руки.

— Вы с ума сошли.

— Не поможешь — не мешай.

Я перевела взгляд на Алексея. Отметила, как с присвистом, поверхностно дышит. Сделала к нему шаг, уставилась на рану, которую он зажимал. Внутри закипело что-то, впрыскивая по венам адреналин. Хаотичные мысли стали словно выстраиваться в голове в четкую конструкцию, оттесняя все, кроме того, что передо мной человек в тяжелом состоянии и, если я сейчас не соберусь, он возможно умрет.

— Вы что-то подобное уже делали? — чуть повернула голову к Шахову.

— Видел, — отрезал он.

Отвернулась. Ясно.

— Когда ранили? — спросила у Орлова.

— Где-то... Полчаса назад...— язык у него заплетался, глаза то и дело грозили закатиться.

— Из лекарств давали что-то?

— Нашел здесь только промедол,— недовольно отозвался Артур.

Кивнула. И рукой остановила Шахова, уже было направившегося к другу.

— Нет. Я сама. Будете помогать.

Артур наградил меня прожигающим насквозь взглядом и медленно отступил. Я повернулась к Леше, делая глубокий вдох и пытаясь по максимуму сконцентрироваться.

Мой опыт... Он тоже был минимальный. Еще и в таких экстремальных условиях.

— Включите нормальный свет, — отрывисто бросила Шахову, подходя к рукомойнику.

— Нельзя.

Удивленно обернулась на него. А как он предлагает?! Не видно же ни черта! Но Артур так твердо смотрел в ответ, что сразу стало понятно — спорить бесполезно. Стряхнула мокрые руки и подошла к столику, чтобы натянуть стерильные перчатки из вскрытой упаковки.

— Тогда фонарик. Фонарик есть? — снова обратилась к Шахову, подходя к Алексею.

Артур кивнул и полез в один из карманов. Я же тем временем склонилась над Орловым.

— Леш, смотри на меня, — твердо, насколько могла, сказала ему, заглядывая в мутные глаза. Зрачки были расширены. Действие промедола, который Шахов вколол, или начинающийся шок? — Не отключаемся, да? Дыши, но глубоко не пытайся, так, как удобно.

Орлов кивнул, стискивая зубы и пытаясь скрыть, что его лихорадило. Медленно убрал руку, зажимавшую рану. Кровь была темной, венозной, но сочилась не фонтаном, а медленно выходила толчками. Гематома вокруг раны нарастала на глазах.

— Артур, — позвала я, не оборачиваясь. — Светите мне ручным фонариком прямо в рану. И держите Алексея за плечи, не дайте дернуться.

Шахов бесшумно встал рядом, и в ту же секунду теплый луч света вырезал из полумрака зияющую дыру чуть ниже Лешиных ребер. Я склонилась ниже, почти касаясь носом его кожи и втягивая запах металла и пота.

— Где достали пулю, можете объяснить?

— Застряла в мышце, у самой кости.

Я прикусила губу. Хорошо. Если он прощупывал рану пальцами, значит, риск занести инфекцию был колоссальным. Но сейчас было не до этого.

— Сейчас, Леш, будет не очень приятно... — забормотала я, предубреждая. Нащупала пальцами края разорванной мышцы. — Терпи. Я должна промыть полость.

Граф лишь дернул кадыком, сглатывая, и снова уставился в потолок. Промедол немного притупил его чувствительность, но все равно Орлов ожидаемо застонал — глухо, сдавленно, как зверь. Я работала быстро, почти механически, вычищая грязь, мельчайшие кусочки ткани, которые могли начать гнить.

— Здесь... — протянула, нащупав твердый край. — Вот. Кость. Ребро не задето, но ушиблено. Повезло так повезло...

— А я вообще... Счастливчик...— рвано хмыкнул, комментируя, Алексей и даже попытался мне подмигнуть.

Кажется, Шахов закатил на это глаза, но все мое внимание было сосредоточено сейчас далеко не на нем.

— Артур, зажим. Вот этот...— кивнула на столик.

Он, наученный или просто обладающий хорошей реакцией, молча подал мне инструмент. Я пережала мелкий сосуд, который все еще сочился. Затем второй. Кровь стала уходить, открывая мне дно раны.

— Все, шьем... Артур, держите крепче...

Мысленно гудя от напряжения, сделала первый стежок. Игла вошла в живое мясо, я почувствовала сопротивление тканей, ощутила, как они поддаются под моим давлением. Лешка тихо захрипел сквозь стиснутые зубы, но сидел ровно, не шевелясь — будто окаменел. Лишь взгляд начал стремительно стеклянеть от боли. Несколько бесконечных, звенящих пределом минут, и сначала мышцы, а потом и края раны соединились в идеально ровную линию.

Мои пальцы, еще недавно ледяные, горели. И только сейчас я позволила им задрожать. Пот стекал по вискам — смахнула его досадным движением. Длинно, дробно выдохнула, распрямляясь.

— Эй, Лех, ты как? — Шахов чуть тронул голову все-таки отключившегося друга.

— Не надо, пусть...— остановила его, принявшись за перевязку.

По щекам Артура прокатились желваки. Он кивнул и перевел на меня пытливый взгляд.

— Он выживет?

Не отвечая сразу, я сняла перчатки, скомкала их и бросила в таз.

— Возможно, — наконец произнесла, поджав губы, — Нужен покой, антибиотики...И больница, — твердо посмотрела Артуру в глаза.

В его ответном взгляде не было холода, но сталь никуда не делась. Ружье лежало на кушетке прямо рядом с Алексеем и Шаховым, и почему— то я очень остро это ощутила именно сейчас.

— Без больницы, — вкрадчиво повторил Артур и сделал ко мне шаг, буквально за секунду оказываясь так близко, что его футболка практически коснулась моей кофты. Склонился ко мне, смотря в упор в глаза, — И без выбора для тебя, Ульяна.