26. Проклятый старый дом

Передняя пассажирская дверь за мной с силой захлопнулась.

Дернула на себя ремень безопасности, наблюдая, как Шахов быстрыми размашистыми шагами огибает капот внедорожника. На заднем сидении полулежа тяжело сопел с присвистом Алексей. Уверена, он бы стонал, если бы меня не было рядом. Мужчины... Какая глупость пытаться держать лицо в такой ситуации. Несчастные несколько метров до машины дались Орлову с огромным трудом. Лицо мертвецки побледнело, кожа блестела от испарины, но рана вроде бы не открылась — я только что проверяла.

Артур запрыгнул в машину. Завелся. И уставился в лобовое, не трогаясь с места и барабаня пальцами по рулю. Будто не знал, что дальше. Думал. Двигатель тихо урчал, лишь подстегивая повисшее в воздухе вибрирующее напряжение.

— На плохой дороге его растрясет, — заметила я.

— Знаю.

— Нормально со мной все, — просипел Орлов сзади, — Погнали уже, пока сюда не явились...

Кто должен явиться, Леша, конечно, не договорил.

Я, поджав губы, отвернулась к окну. Внедорожник наконец тронулся. Медленно покатил в темноту, в самую тайгу.

Дорога? Казалось, ее не было вовсе. Кочки, канавы, валуны, огромные корни, торчащие из щедро присыпанной хвоей земли. Машину трясло и качало как хлипкую лодку во время шторма, хоть Шахов и ехал очень медленно — практически крался по лесу.

Для меня вообще было удивительно, как он в принципе ориентировался в этой кромешной темноте, среди бесконечных одинаковых деревьев, когда видно только пару метров, выхваченных фарами. Я судорожно пялилась вперед, пытаясь запомнить хоть какие-то ориентиры, но их просто не было.

Кажется, мы свернули на восток. Кажется, ехали вдоль реки Дикой, но самой речки не было видно, и я не могла это утверждать с уверенностью. Мы всё ехали и ехали, а я могла лишь отсчитывать время, лихорадочно придумывая варианты, как потом сбежать. Как потом обратно к людям выйти.

Артур включил музыку. "Черные птицы" Наутилуса, нагнетая, полились по салону. Я вслушивалась в слова и в горле разбухал беспомощный, слезливый ком. Хотелось начать истерить, спрашивать "за что?". Но я не видела в этом никакого толку. Вопросы, разные, страшные, кружили в голове как эти самые птицы из песни. Обдумывала формулировки — как правильно задать, чтобы мне хоть что-нибудь ответили.

— Ты сказал, что мы просто переждем, — сама не заметила, как вдруг перешла на "ты", обращаясь к Артуру, хотя до этого так долго отказывалась. Но сложно представить себе что-то более сближающее, чем твое похищение, — Как долго? Хоть примерно...

— Не скажу пока, — отрывисто ответил Шахов, бросив на меня быстрый взгляд.

— Меня хватятся.

— Не одну тебя, — криво, невесело усмехнулся.

— Почему я должна верить, что вы меня потом отпустите.

По щекам Артура прокатились желваки.

— Хотел бы убить — уже бы убил,— глухо отрезал, смотря прямо перед собой.

— Не обязательно, я тебе нужна, чтобы помочь с приятелем, — выразительно покосилась на Орлова.

— Уль, да они бы просто стали трясти тебя и хрен знает чем бы это кончилось, — прохрипел с заднего сидения Алексей.

— Да кто они?! — непроизвольно повысила я голос, заводясь от жутковатой абсурдности ситуации, — И, даже если бы начали спрашивать про вас, я ведь все равно ничего не знаю! Я и сейчас без понятия куда мы едем, что бы я смогла рассказать?!

Всхлипнула, задрожавшей от перенапряжения рукой растирая лоб, и отвернулась к окну. Внутри мелко колотило.

— Могли бы так начать "спрашивать", что рассказала бы и что не знаешь, — буркнул Шахов, шумно вздохнув.

Будто с сожалением. Будто это он обо мне так заботился! Урод... Промолчала, кусая щеку изнутри.

Убегу. Постараюсь убежать, как только это станет хоть более-менее реальным. Главное только сейчас подозрений не вызывать...

Поэтому больше я уже ничем не интересовалась, решив, что слушать их разговоры будет гораздо более полезней и информативней, чем спрашивать самой.

Алексей, несмотря на сильную тряску, очень скоро уснул, а может и сознание потерял — не знаю. Но дышал вполне ровно, шумно. Шахов выглядел более отчужденным, чем обычно. Суровым как сам ночной лес. Все смотрел только вперед, внимательно отслеживая дорогу. Челюсти сжаты, вцепившиеся в руль руки напряжены до вздутых вен и побелевших костяшек — внедорожник периодически заносило в грязном бездорожье, пару раз мы застревали и с трудом выезжали на пробуксовке. Меня то и дело мотало, плечо больно билось о дверь. В голову лезло, что машина оставляет следы, а значит нас могут выследить... Наверно... Черт, я ничего не понимала в этом.

Наутилус так и играл в динамиках, убаюкивая и одновременно тревожа. В какой-то момент измученный организм захотел спать, уже было больше четырех часов ночи, но я держалась, в надежде увидеть хоть какой-то ориентир по дороге, которым потом можно бы было воспользоваться.

Забор возник внезапно. Вот только мы ехали по бесконечному лесу и вдруг раз, прямо перед капотом выросла высокая деревянная стена. Доски — полусгнившие, неокрашенные, плотно прижатые одна к другой, казались чем-то не совсем реальным в электрическом свете фар посреди тайги.

Артур выпрыгнул из машины. Я заозиралась по сторонам. Ничего... Только все те же сосны как немые стражи. Шахов тем временем открыл заскрипевшие ворота, которые были совсем неприметны на первый взгляд. За ними я увидела маленький двор и крепкий, потемневший от времени сруб — невысокий совсем дом, такой, что как раз из-за забора и не видно, но длинный, вытянутый, с пристроенным вплотную то ли сараем, то ли баней. Вокруг травы по колено, все заброшенное с виду, нежилое.

Шахов залез обратно в машину, заехал во двор.

— Приехали, — коротко бросил, выключая зажигание.

— Это чей дом? — спросила я.

— Толком ничей. Эвенков. Охотников, — бросил через плечо Артур, выходя из машины. Распахнул заднюю пассажирскую дверь, — Лех, пошли. Дотащимся до койки и на сегодня от тебя отстану, — хмыкнул, тормоша приятеля.

Подхватил его под мышками, помогая сползти с заднего сидения.

— А эвенки разве строят так? — я тоже выпрыгнула из машины.

— Так чумы с собой таскать надо, потом ставить. То еще удовольствие на охоте. Да и посреди леса их не оставишь — медведи разорят, — фыркнул на это Шахов, медленно плетясь к дому с Алексеем, который буквально повис на нем и еле волочил ноги, — Так что местные продумались. Хранят все нужное вот в таких местах. Часто спасает, особенно зимой. Раньше этот дом геологической партии принадлежал, но давно уже. Они потом вверх по Дикой ушли, ближе к Шовне. Тут все забросили, а эвенки... вот...следят...— Артур прерывался, пока говорил, так как прислонял Алексея к стенке, потом искал под досками низенького крыльца ключи.

Нашел, отпер дверь, снова взвалил на себя Алексея.

— Проходи, Ульян, не стой, — позвал меня, исчезая в черном дверном проеме.

С тоской обернулась на внедорожник. Как бы сейчас все просто было, если бы Шахов умудрился оставить в зажигании ключи. Или не просто... Водить я не умею. Вокруг тайга, дороги толком нет — у меня тело все ноет от этих буераков и кочек. Как бы я ехала одна?!

Вздохнула. Завтра... Все завтра! Понурив голову, пошла в дом.