27. Улеглись

Здесь пахло сыростью, деревом и пылью. Такой прелый, настоявшийся запах давно заброшенного людьми помещения. Пройдя предбанник, я встала посреди комнаты в кромешной темноте. Огляделась по сторонам, щурясь, пока глаза привыкали.

Одна комната, но большая, вдоль стен две широкие лавки как в старинных крестьянских избах. Посреди стол и к нему четыре табуретки, в левом дальнем углу низкая русская печь, в правом — умывальник с ведром и древний буфет, по всей видимости заменявший кухню.

Сглотнула. По сравнению с этим местом мой дом в Шовне мог показаться настоящими хоромами. Про туалет и ванную даже спрашивать не хотелось...Казалось, еще пара недель, и я душу, не то что тело, продам за банальный унитаз.

— Ульян, свечи в буфете, — отрывисто бросил Шахов, укладывая постанывающего приятеля на ближайшую к печке лавку.

Господи, свечи! Я непроизвольно спрятала лицо в ладонях, сгорбившись. Злая, заторможенная усталость навалилась как-то сразу и придавила бетонной плитой.

"Я девочка, я не хочу ничего решать — я хочу на ручки и платье..." — пронесся издевательский манерный писк в голове.

Свечи... Конечно, откуда здесь взяться электричеству?! Хотя я по наивности надеялась на генератор. Но наверно его бы просто украли в лесу из дома, за которым никто толком не присматривает.

— Ульян!

— Да, сейчас, — встряхнула головой и пошла к буфету.

Начала рыться в ящиках. Посуда, фонарики, батарейки, пакет с лекарствами, ножи...! С секунду пялилась на них и дрогнувшей рукой закрыла ящик.

Распахнула нижнюю дверцу шкафа и наконец обнаружила целый гору толстых восковых свечей и керосиновую лампу. Сзади как раз подошел Артур. Отдала ему лампу.

— Спасибо, — пробормотал Шахов скорее на автомате, чем из реальной вежливости.

Тряхнул лампой, проверяя есть ли керосин, и отошел с ней к столу. Снял стеклянный колпак, чиркнул зажигалкой. По комнате тут же заплясали причудливые тени и разлился желтый, не добирающийся до углов свет. Запахло бензином, горением, но от этого запаха было скорее уютно, чем неприятно. Он был знакомым, из самого детства. Так пахло у бабушки дома, когда иногда по вечерам пропадал свет и она зажигала точно такую же керосинку.

Я обняла себя за плечи и так и стояла, уставившись на танцующий в лампе огонь — не знала что делать дальше. Сзади, на скамье, шумно и надсадно дышал Алексей. Артур, тоже как и я, зачарованно смотря на лампу, медленно отступил на шаг. Провел пятерней по ёжику на затылке.

— Так...— буркнул хмуро себе под нос и только потом поднял тяжелый взгляд на меня, — Я сейчас воды принесу и дров, затоплю печь, а то сыро тут, надо прогреть хоть чуть-чуть. Одеяла и белье в сундуке, — кивнул мне в нужном направлении, — Постелишь пока? Скажи, что надо Лехе.

— Переливание крови, больница и покой.

— Смешно, — ядовито улыбнулся Артур, — В общем, стели. Если голодная — еда в погребе, — сделал шаг и топнул по закрытому деревянному люку в полу, — Туалет за домом.

— А питьевая вода?

— Я сейчас принесу, — ровно повторил Шахов.

— Мы будем спать в этой комнате все вместе? — выразительно обвела глазами помещение, в котором осталась всего одна пустующая лавка.

Артур в ответ смотрел, не мигая. С таким выражением, словно это ниже его достоинства — отвечать на столь дурацкие вопросы. Даже не удосужился кивнуть.

— Я не собираюсь с вами спать, — раздраженно процедила я.

— Опять "с вами", — фыркнул на это Шахов, на миг закатив глаза, — И как хочешь, пол в твоем распоряжении, — равнодушно пожал плечами.

— А как же "уступить дамам" и самому лечь на пол? — выгнула я бровь.

— Конечно бы лег, если бы это не грозило воспалением легких, — хмыкнув, склонил голову набок Артур.

Я шумно выдохнула, не зная, как еще выразить свою злость. Посмотрела на Алексея, раздумывая. Может Орлова потеснить, но его лавка была более узкой, и лежал Лёша на ней на спине — кощунством было бы просить повернуться набок человека в таком состоянии.

Сам Орлов в этот момент, облизав сухие губы, тихо простонал.

— Шах, воды принеси, а? Что-то сушит...

И мы с Артуром сразу бросили спорить. Я пошла к сундуку, а Шахов отправился за дровами и водой.

* * *

Пока Артур возился с печью, я, постелив, хлопотала над Алексеем. Состояние его мне не нравилось — на покрытой липкой испариной коже проступал мраморный рисунок, видный даже в тусклом свете керосиновой лампы, и к нему тахикардия и одышка. Острая кровопотеря была налицо, а у меня не было ничего, что могло бы это исправить.

Простите, не нашлось в деревенском медпункте пары пакетиков крови для переливания.

Может, к утру Леше и станет лучше — я на это надеялась, только, честно говоря, слабо.

Но сил спорить с Артуром и повторять, что его другу срочно нужна квалифицированная помощь, не было. Может они найдутся утром, а сейчас уже просто хотелось заснуть. Ну вдруг я проснусь и все это окажется лишь моим бредовым кошмаром? Абсурдная мысль, которой я тешила свой усталый мозг.

Шахов слазил в погреб и достал оттуда сухари, сало и квашеную капусту. А еще клюквенное варенье. Самый странный ужин за всю мою жизнь — особенно потому, что ели мы с Артуром в полном молчании, исподлобья следя друг за другом.

От его пристального, давящего взгляда все, что попадало в рот было одного вкуса — хоть варенье на сало намазывай.

Кое-как проглотила немного еды и ушла в туалет, вынужденно отчитавшись, куда направилась. Пока ходила, Шахов с Орловым запальчиво перешептывались — слышала их неразборчивое бормотание в предбаннике, но, стоило мне ступить на скрипучую доску, как они тут же замолчали.

Как только зашла в комнату, Артур сразу встал со скамьи Леши, потянулся так, что у него футболка на животе задралась, демонстрируя смуглую полоску кожи и черную дорожку волос от пупка до ремня, и, зевнув, скомандовал.

— Все, спать.

В два широких шага подошел к столу и потушил керосиновую лампу. Комната мгновенно погрузилась во тьму. Пару раз моргнула, привыкая. Различила силуэт Шахова — он как раз укладывался на скамью, которую предлагал с ним разделить. Заворочался, укрываясь одеялом.

— Или ты у стеночки хочешь, Ульян? — насмешливо пробасил.

В темноте издал надсадный смешок Лешка и тут же болезненно закашлялся.

Я еще с полминуты постояла посреди комнаты, не решаясь вот так запросто взять и лечь рядом с Артуром. Но какой у меня был выбор? Ледяной пол? Плюнула, тем более, что от усталости уже подкашивались ноги, а за окном, того и гляди, начнет заниматься рассвет.

Скорбно и громко вздохнув, чтобы дать понять присутствующим, что никакой радости от этого не испытываю, я подошла и прилегла на самый краешек скамьи, скинув только обувь.

— Свалишься, — жарко хмыкнул Шахов мне в затылок и резким движением притянул к себе до упора.

Ощущением горячего мужского тела, вжашегося в спину и попу, буквально ошпарило. Окаменела, сердце зачастило в груди. На меня легло тяжелое, пыльное одеяло, сверху талию придавила еще более тяжелая мужская рука. Влажное, знойное дыхание облачком осело на шее сзади, ставя дыбом волоски.

— Уберите руку, — зашипела возмущенно. Шепотом.

Почему-то не хотелось, чтобы засыпающий Орлов слышал. Это все было как-то стыдно и одновременно очень интимно.

— Спи уже, — пробормотал Шахов в ответ и, вместо того, чтобы убрать свою лапу, только еще ближе прижал к себе, огладив пальцами мой живот сквозь одеяло и зарывшись носом в волосы.