28. Смятение
Постепенно густой ночной мрак наливался предрассветной серостью. Сосны мерно шелестели за стенами избы словно морские волны, накатывающие на берег. Зачирикали первые проснувшиеся птицы, предвещая новый день. В печи потрескивали, догорая, дрова, делая воздух в доме душным и пропитанным нагретым деревом.
Я вспотела уже в своем спортивном костюме, лежа под одеялом и придавленная к лавке тяжелой мужской рукой, но не решалась пошевелиться.
Распахнутыми глазами пялилась в темноту. Ловила звуки вокруг — шумное, но ровное дыхание Алексея, поскрипывание ветхой крыши и размеренный стук сердца Шахова, отдающийся мне в лопатки.
Я не оборачивалась, Артур не шевелился, но я была уверена, что он тоже не спит.
Это чувствовалось по тому, как густел и электризовался воздух между нами. Как целенаправленно давила мне на живот его рука, словно трогала, а не просто лежала. Как постепенно все горячее становилось его тело, прижавшееся ко мне.
Мысли в голове обрывками летали разные — путаные, противоречащие друг другу. Я хотела, чтобы Шахов наконец заснул, а я смогла...Не знаю, что точно сделать, но хотя бы оглядеться без посторонних глаз. Возможно, проверить карманы, найти их телефоны. Ружье, кажется, осталось в машине, машина закрыта, ключи... где-то у Артура. Можно было бы попробовать их достать, но логическая цепочка тут же обрывалась на мысли " а что дальше?!".
Я смогу кого-то убить? Конечно, нет. Угрожать? Уверена, меня легко обезоружат.
И есть ли в этом вообще какой-то смысл?! Не сделаю ли я только хуже себе?!
Виски ломило от подобных рассуждений, мозг метался, не находя выхода и имея слишком мало данных. Казалось самым логичным пока просто переждать, но неизвестность вселяла тревогу, от которой испарина на коже становилась прохладной и липкой.
Я не знала их мотивов, не знала, на что они способны и что хотят на самом деле сделать со мной.
Сделать со мной...
А вот тело, кажется, немного знало, так как спине и ягодицам уже давно было горячо— горячо от того, как Артур тесно прижимался ко мне под одеялом.
Его неспешно учащающееся дыхание было влажным и обжигающим — оно чувственно щекотало мне шею. Бедра едва заметно придвинулись, потеревшись, и я ощутила, что Шахов возбужден. Факт, который невозможно было игнорировать, как вдвавливающийся мне в попу твердый член, горячий и подрагивающий даже через слои одежды.
Осоловело моргнула и шире распахнула глаза, щёки загорелись. С трудом сдержала шумный всхлип, приоткрыв губы. Дыхание... Я так старалась его контролировать, чтобы было похоже на спящего человека. Но, боже, как это сложно, когда сердце бьется как пойманная в силки птичка.
Вокруг нас словно образовался кокон марева, дурманя. Вся нижняя часть тела наливалась чувственной, пульсирующей тяжестью. На меня все это действовало, да... Ощущение прижатого возбужденного мужского тела, терпкий запах его кожи с хвойными нагретыми нотками, дыхание, щекочущее за ушком, тяжесть руки, стук сердца, близость...
Меня это волновало, несмотря ни на что.
А скорее даже наоборот — именно обстановка, неопределенность, страх и мощнейший стресс подстегивали еще больше.
Тянуло обернуться и обнять. Безудержно тянуло — даже кончики пальцев вибрировали. Попросить защиты, услышать, что мне точно ничего не угрожает и закрепить это заверение самым древним способом. Это желание было каким-то первобытным, инстинктивным. Что-то из генетической памяти предков, когда женщины искали спасения у своих же завоевателей.
Мне, современной девушке, было очень странно подобное ощущать. Нереально. Абсурдно! Но это чувство было, и оно пронизывало меня всю, заражая давящим, болезненным возбуждением. Мне казалось, что оно настолько сильное, что Шахов его легко считывает — в напряжении моего тела, дыхании, ритме сердца, запахе... Между ног пекло и было предательски влажно, чужая рука на животе сквозь кофту прижигала клеймом.
"Ты такая дурочка, Ульяна!"— зло проносилось в мозгу.
"А может и не будет уже ничего, кроме этой ночи, и тогда какая к черту разница правильно или нет"... "Он такой горячий, от него так волнующе пахнет, ощущение этих сильных рук…" — тут же отбивалось в ответ.
"С ума сошла! Уголовник ведь какой-то!" — снова возмущался разум.
"Так не детей же крестить..." — фырчало возбужденное тело в ответ.
"Нет уж! Еще и какая-то там Катька...! Где гордость твоя? О чем вообще думаешь?!" — брюзжало здравомыслие.
Но ответить ему мысленно я уже ничего не успела, так как ладонь Артура, до этого спокойно лежавшая на моем животе, вдруг пришла в движение. Быстро, с нажимом огладила через кофту ребра, грудь, обхватила шею, зафиксировала подбородок и повернула мою голову к Шахову, чтобы удобнее было поцеловать.