34. В лесу

Выехав из двора, Шахов выпрыгнул из машины, чтобы самому закрыть ворота. Я стояла у крыльца, обняв себя руками и за ним наблюдая. Как натягивается футболка на мужских широких плечах и как напрягаются мышцы рук, когда Артур возвращает на место скрипучие воротины. Как угрюмо и вместе с тем вязко посматривает на меня из-под прямых, черных бровей.

— Я скоро, — коротко бросил мне Артур, выходя из двора через неприметную калитку.

— Скоро это сколько?

— Часа полтора...

Хлопнула калитка. Глухо заревел двигатель за воротами и сразу послышался шорох шин по камешкам и щедро усыпавшим землю еловым иголкам...

И вот я одна. Ощущение, что никого вокруг -только тайга, нахлынуло на меня подобно огромной волне. Даже в ушах зазвенело.

Странно — вокруг простор такой на сотни километров, а чувствуешь себя будто запертой в коробке. Скованной бескрайним лесом, отсутствием связи с привычным миром, тревогой, обстоятельствами.

Поёжилась, озираясь по сторонам.

Солнце стояло высоко и сильно припекало макушку, но привычной духоты как в Шовне не чувствовалось — лес крал ее, не давая настолько прогреваться земле. Лишь маслянистый аромат нагретой хвои остро ощущался в воздухе, напоминая об Артуре. От него пахло так же — будто он и сам уже был частью тайги.

Чтобы хоть чем-то себя занять, обошла двор. Крохотная деревянная банька по-черному, большая бочка рядом с ней, колодец, покосившаяся сарайка с инструментами... В ней задержалась подольше, осматривая нехитрое добро. Коса, топор, плоскогубцы, пила, горелка и три канистры с бензином или соляркой — и как их только никто не утащил. Рядом с сарайкой дровница — почти полная. За домом простенький, но большой железный мангал и грубо сколоченный длинный стол с двумя самодельными скамьями. Вот пожалуй и все богатство.

Зашла в дом, но там тоже уже было нечего изучать — еще вчера все осмотрела. Присела на скамью, на которой переночевал Лешка, раздумывая, чем бы себя занять. Внутри было тревожно и маятно, и тем сильнее тревога, чем меньше я двигалась. В голове сразу мысли начинали жужжать, разрывая мозг на части — надо было это состояние как-то притупить, чтобы не сходить с ума в ожидании Шахова.

Может обед попробовать приготовить?

Но делать что-то для Артура после его слов, что он мне не доверяет, совсем не хотелось. Мне обидно было! И пусть Шахов даже был в чем-то прав, но можно же было... Не знаю, по-другому это как-то сказать?

Без понятия как именно, но... По-другому!

Да хоть, что просто не хочет меня отпускать, и то бы мне приятней было. Особенно после того, как сам же лез ко мне, после того, как целовал и даже больше...

Или это тоже "по-другому"? Вернее — "другое"... Ну, да. Как и с Катериной его. Он же абсолютно искренне уверен, что у них ничего нет, хотя вся деревня знает, что есть. Но для него это наверно такие же физиологические, ничего не значащие эпизоды, как и поцелуй со мной. Не все, но многие мужчины ведь так и устроены... Раз не обещали, то нечего и придумывать. А Артур мне ничего не обещал.

Больше и на шаг его к себе не подпущу! Стыдно теперь и обидно вдвойне. "Нравишься" говорит... Ага, как кусок мяса, в который можно свой орган потыкать.

Додумавшись до этой мысли, я даже со скамьи подскочила — так накрутила сама себя. Сжав кулаки и глубоко дыша, сделала пару кругов по комнате. Душно в доме вдруг стало, стены начали давить. Вышла на улицу, хапнула прогретый солнцем, пьяный лесной воздух. Запрокинула голову, смотря в режущую глаз своей насыщенностью небесную синеву. Сосны -высокие, тощие, копьями сходились над головой, от чего, если долго смотреть, кружилась голова. Птицы в ветвях пели...

Похожу — осмотрюсь, неожиданно решила я и направилась к калитке. Далеко забредать и в мыслях не было — я ведь в лесу вообще пока толком не ориентировалась, была как слепой котенок. Ну откуда в моей родной Астрахани леса. Но сделать что-то поперек Артуру хотелось до ужаса! Пусть он даже об этом и не узнает, но я то буду знать! И вдруг... Ну вдруг на тропу какую набреду. Агафья же как-то пришла сюда, а Артур и вовсе на машине приехал. Значит тропы есть и может быть не так уж и сложно отсюда уйти, как мне сейчас кажется, да?

С такими мыслями вышла за калитку, замялась, вернулась во двор, пошла в сарай, прихватила с собой горелку — ну мало ли, и снова вышла со двора. Буквально несколько шагов сделала и лес обступил стеной. Вот и забор еще видно было, а словно в другое измерение попала — дикое, первозданное, таинственное. Солнце весело пробивалось лучами сквозь развесистые еловые лапы, где-то дятел стучал, мягко ломались под ногами сухие хвойные иголки, звуки едва уловимым эхом рассеивались в пространстве, цепляясь за ветки и улетая в ультрамариновую высь. Вдали, меж деревьев чудились тени... И будто смотрел кто-то на меня сотнями глаз без век, со всех сторон. Так внимательно наблюдал, что спина деревенела и я сама себе казалась неуклюжей, чужеродной и слишком шумной в этой чаще.

Хотела уже было развернуться и уйти в дом, но вдруг разглядела тропку — едва заметную, узкую, но вполне себе реальную. И вела она не туда, куда уехал внедорожник Шахова, а на восток. Подумав, решила немного пройти по ней. Совсем недалеко, но уж больно хотелось хоть чуть-чуть осмотреться. Лес сходился вокруг меня все плотнее, света становилось все меньше — лучи уже не пробивались сквозь кроны сплошной стеной, а ложились пятнами, превращая мох и осыпавшуюся хвою в рябой ковер. Но в воздухе так сладко запахло водой и слух вдруг начал улавливать чистое журчание, что я лишь ускорила шаг, уже будучи уверена, что сейчас выйду к реке или хотя бы к ручейку.

Пара мшистых огромных валунов, которые пришлось перелезать, за ними сразу канава, и вот лес разом расступился и я оказалась на каменистом берегу бурной, довольно широкой речки. Это же наша Дикая наверно! Только вверх по течению... Эх, лодку бы!

Я подошла к самой воде, присела на корточки и плеснула в лицо студеную, желтоватую воду. Фыркнула и заулыбалась от пронзившего ощущения свежести. Речка стремительно бежала к Шовне, обтекая торчащие из воды валуны и возмущенно на них пенясь. На противоположной стороне реки лес подступал к самой кромке воды, свешивая над ней узловатые корни с невысокого песчаного обрыва. Красиво... Я присела прямо на гальку, отдыхая и задумчиво смотря на воду и на причудливое переплетение вековых корней на том берегу.

Пока не услышала в нескольких метрах от меня шорох в кустах и сразу водяной всплеск. Повернула голову и замерла.

Из кустов буквально кубарем выкатился медвежонок. Его брат или сестра уже, фыркая, барахтался на мелководье. Второй с разбегу влетел в речку и напал на первого, играя и вгрызаясь ему в шкирку. Медвежата — неуклюжие, смешные, будто игрушечные, зафырчали и усердно засопели, по очереди притапливая друг друга. В первую секунду я с восхищением на них смотрела, не веря, что вижу их вживую и так близко!

"Боже, какие они классные!" — пронеслось в голове. И сразу следом:"А где их мать?"

Липкий ужас охватил моментально, когда до сознания дошло, что я не в зоопарке и клеток тут нет... Не дыша, начала медленно-медленно вставать. Сердце, только что бившееся ровно и спокойно, пропустило удар, а затем заколотилось где-то в горле, отдаваясь в ушах гулким набатом.

Не отрывая взгляда от медвежат, я сделала один шаг назад, потом второй...И застыла, так как в этот момент из кустов, росших прямо рядом со мной, послышался треск. Громкий, уверенный, ломающий и во мне что-то, а не только ветки. Словно кто-то очень большой и очень сильный прокладывал себе путь сквозь заросли.

Может быть надо было побежать, но мои ноги налились свинцом, отказываясь слушаться. Я могла только смотреть, как раздвигаются ветки, как оттуда, из зеленого полумрака, появляется массивная, темно-коричневая туша. Как в меня впиваются налитые кровью, янтарные глаза на огромной бурой морде, и как медведица тяжело выходит из кустов, ставя дыбом грубую шерсть на загривке, скаля свои черные губы и показывая мне желтые, крепкие клыки.