35. Медведь
Глухое звериное рычание словно заменило собой бешеное биение пульса, отдающееся в каждой клетке. Мама... Кровь обдала тело ледяным приливом, потом сожгла невыносимым жаром вены.
Думать? О чем? Я даже прошлую жизнь сейчас вспомнить не могла — в таком была ужасе. Ничего не промелькнуло перед глазами, никаких образов, только где-то в самой глубине стало невыносимо жаль, что все кончится вот так... Так глупо!
Горло сжало спазмом. Ни крикнуть, ни вздохнуть. Дрожа, сделала микроскопический шажок назад, приподнимая вверх горелку, но особо ни на что не надеясь. Медведица снова оскалилась, наклоняя голову как бык перед красной тряпкой. Припала на передние лапы, словно собираясь прыгнуть, и...
Отшатнулась, оглушенная выстрелом. Сухим, резком как удар хлыста. Он прозвучал так близко, что у меня у самой заложило уши, а в носу защекотало запахом пороха. В груди от страха больно кольнуло, лес на секунду качнулся, двоясь. Встряхнув головой, я резко обернулась и не поверила своим глазам.
В каких-то пяти шагах от меня стоял Артур, вскинув обрез. Его ствол смотрел точно в голову медведицы. Шахов был бледен, но рука не дрожала. Он шагнул ко мне, заслоняя собой, и я увидела, как его палец уверенно лежит на спусковом крючке.
Медведица утробно зарычала, протяжно и непередаваемо тоскливо — будто понимала, что это за черное дуло и чем оно ей грозит.
Скалясь, медленно попятилась от нас обратно в кусты. Я во все глаза наблюдала за ней будто в замедленной съемке. Как тяжело, отчаянно смотрит, как показывает зубы и одновременно пригибается к земле словно боится.... Она боялась!
Я вдруг четко это поняла.
Зверь рыкнул еще раз и на речке замерли медвежата. Встали на задние лапы как по команде, повели ушами, а затем бросились куда-то в кусты прочь от нас.
Медведица же грозно зарычала снова и махнула лапой с огромными когтями, то ли предупреждая, то ли вновь собираясь нападать. Гадать было некогда…Палец Артура медленно начал нажимать курок... По речке рябь прошла будто там промелькнула гибкая тонкая змея…Время застыло окончательно.
— Нет, — выдохнула я резко, сжав рукой плечо Артура.
Не знаю, почему я его остановила. Что на меня нашло. В голове звенело шокированной пустотой, тело вибрировало от напряжения. И одновременно двигалось словно само по себе — скупо и четко.
Я вскинула перед собой горелку, крутанула колесико на максимум и нажала на рычажок. Синяя струя пламени с шипением вырвалась из сопла.
Медведица замерла. Ее ноздри раздулись, втягивая запах газа. Она снова рыкнула, но уже совсем неуверенно, отступая на полшага. Я же сделала шаг вперёд, держа горелку перед собой, и пламя заплясало, отражаясь в её глазах.
— Уходи, — беззвучно, чуть не плача от перенапряжения прошептала, — Давай же...
Мой взгляд потонул в ее — таком вдруг осмысленном, тяжелом, желающим жить как и все мы. Звенящее в ушах мгновение, и медведица наконец развернулась и скрылась в кустах. Только треск веток ещё несколько секунд напоминал о её присутствии.
Тишина.
Я выключила горелку и уронила руку. Ноги подкосились так, что чуть не осела прямо на землю. Но Артур не дал — грубо подхватил меня под локоть и потащил за собой обратно к дому. Его пальцы впились в мою руку так, что стало больно.
— Пиздец...— это все, что он при этом сказал.
Мне казалось, что я далеко ушла от избушки, а на деле мы вернулись буквально за пару минут. Просто я, когда гуляла, внимательно присматривалась к каждому дереву в надежде запомнить особые приметы, если покажется, что с тропы собьюсь, да и цели у меня определённой не было... Сейчас же Шахов буквально протащил меня по лесу с силой и упорством бульдозера.
— Больно, пусти, — рванула было свой локоть из его цепкого захвата, когда мы перелезли через валуны.
Но он только дёрнул меня на себя в ответ.
— Было бы больнее...— тихо прорычал и еще ускорил шаг.
Напомнил, что могло бы быть... Под ложечкой засосало фантомными болями пережитого ужаса. И сразу все силы исчезли спорить. Вот до дома доберемся и там же все равно отпустит... Да?
Шли быстро, молча. Ветки то и дело хлестали по лицу, кустарники цепляли одежду, ноги заплетались, подкашиваясь и спотыкаясь. Откатами накрывало так, что я начала шмыгать носом, и без того шумно дыша от стремительной ходьбы. Я за Шаховым еле поспевала...Ещё и воображение включилось наконец, бесконечно продуцируя в голове жуткие картинки, что сейчас со мной могло бы быть. Это было так страшно, что липкий холодный пот покатился по спине, а грубая мужская рука на локте внезапно казалась чем-то надежным и ласковым... Спасением!
Когда показался наш неказистый забор, я не выдержала и расплакалась. Беззвучно и отчаянно. Слезы ровными солеными дорожками полились, рождаясь где-то в самой сердцевине, за солнечным сплетением, и даря облегчение. Артур завел меня за калитку, не оборачиваясь и не видя, что со мной творится.
Не сбавляя шаг, потащил в дом. Запустил внутрь, хлопнула входная дверь, и только тогда Шахов отпустил мою руку.
— Ты какого хера в лес пошла! — начал с ходу орать, оборачиваясь, — Я же, блять, сказал, чтобы дома сидела! Я же не просто так сказа...
Осекся, уставившись на мое заплаканное лицо. Его ноздри еще гневно раздувались, грудная клетка заметно ходила ходуном, обтянутая футболкой, брови грозно сошлись на переносице, черный взгляд просверливал насквозь, постепенно из злого становясь слегка растерянным из-за моих слез.
— Уль...— после повисшей паузы пробормотал Артур, сбитый с толку, — Ты...
— Спасибо, — горячо прошептала, перебивая, и, поддавшись порыву, кинулась к нему и прижалась к твердым мужским губам своими солеными, мокрыми от слез губами.