42. Шорох

-... Может надо было поступить в ординатуру сначала, а потом уж расстаться с твоим этим Сашей, — медленно произнёс Артур, разглядывая меня в густом мраке комнаты, разбавленном лишь серебристым лунным светом.

Воздух в доме сильно остыл — печку мы больше не топили, а из распахнутых окон несло влажной ночной прохладной. Но нам был жарко. Лежали, раскрытые, голые, все взмокшие. У меня дыхание шумело до сих пор, хотя мы уже минут десять как просто разговаривали. Лениво, сонно, о прошлом в основном.

— Ты говоришь как моя мама! "Сложно было подождать пару месяцев, дочь!"— лежа на спине, я утробно засмеялась, чувствуя себя объевшейся сметаной кошкой.

С дразнящим нажимом провела ногтями по волосатой мужской груди. Артур, зашипев, перехватил мою ладонь и потянул к своему паху, выразительно дернув бровью. Я опять захихикала, уворачиваясь, за что получила короткий неглубокий поцелуй в губы.

Затем Артур, вздохнув, отстранился. Он лежал на боку, подставив одну руку под голову, чтобы смотреть на меня сверху-вниз. Второй же рукой рассеянно и нагло шарил по моему телу, то стискивая грудь, то оглаживая живот, то и вовсе спускаясь ниже и трогая между ног.

Странный, пьянящий фон для серьезных разговоров — он как сыворотка правды действовал на меня.

— Ну так твоя мама права. Подождала бы, поступила. Не занесло бы сюда, — улыбнулся Артур одними губами, рассматривая меня из-под опущенных густых ресниц.

— Знаешь, я думала об этом,— вздохнув, ответила честно, — Даже не представляешь сколько! И нет, в итоге я не жалею, что так сложилось. Конечно, мне было очень обидно. Я на самом деле заслужила то место, я его заработала, и совсем не встречанием с Сашкой, но...Если бы я намеренно подождала, то что? Это всю жизнь ему обязанной быть?! Да и из ординатуры выгнать могут на раз-два. А значит и этого бы пришлось бояться? И опять встречаться, жить с ним, боясь место потерять? А потом... — я даже приподнялась на локтях, заводясь от собственных слов. Артур наблюдал за мной с блуждающей на губах мягкой снисходительной улыбкой, его пальцы выводили на моей груди легкие узоры, — Ну вот представь, — продолжила я, заглядывая ему в глаза в поисках одобрения, что рассуждаю правильно, — Потом бы меня так же и на работу устроили по знакомству... Предложили на диссертацию пойти. И глупо ведь отказываться от протекции, и чем больше сделаешь, тем страшнее потерять. Ведь отобрать могут в любой момент, как и дать. И что же? Я бы так и замуж вышла, чтобы подозрений не вызывать и карьеру не портить, и детей бы нарожала. И всю жизнь только и была бы обязана ему и его семье, понимаешь?

Артур молча кивнул, а я заулыбалась и откинулась обратно на подушки, расслабляясь. Ощущение , что одни в целом мире, и за стенами избушки ничего нет, было пугающе реальным и одновременно непередаваемо интимным. Не отпускало. А раз только мы есть, то можно все-все рассказать.

— Поэтому я решила, что все к лучшему. Никому я ничего не должна. Сама выучусь, сама все заработаю, вот так, — закончила свою мысль.

— Самостоятельная моя, — насмешливо, но ласково буркнул Шахов и ущипнул меня за бок.

Я взвилась и попыталась его защекотать. Начали возиться. Оказалась сверху на нем. Распластанная, раскрасневшаяся, зажатая в объятиях словно в тисках.

Сдаваясь, затихла и поцеловала Шахова в уже прилично заросший подбородок — настоящая борода. Подложила руки себе под голову и уставилась на Артура, лежа на мужском животе и обнимая ногами его бедра. Артур лениво сощурился как кот, водя рукой по моей спине и медленно опускаясь ладонью ниже — к попе.

— А вы с Орловым давно знакомы? — спросила тихо у Шахова.

На секунду почувствовала, как он напрягся и внимательней посмотрел на меня. Чуть сильнее надавил пальцами на позвонок у поясницы.

— Очень давно, одноклассниками были. Всю жизнь, считай, — медленно произнес.

Я прикусила губу, думая как поделикатней спросить Артура про прошлое. Про то, что мне говорили, что он сидел, а потом служил. Вместо слов в итоге, покосилась на его рваный шрам на плече и медленно провела по нему пальцами, повторяя очертания.

— Расскажи...

— Да что рассказывать, — недовольно отмахнулся Артур поначалу, — Итак, наверно все уши в Шовне прожужжали.

— Я твою версию хочу.

— Версию, — фыркнул Артур. Мученически вздохнул, взял выразительную паузу, но все-таки заговорил, — Да все просто на самом деле. Мы оба из Красноярска. Я после школы в городе поступил, Лешка в Питер уехал, в Горный. Его всегда геология интересовала, а у отца и связи здесь соответствующие, так что, сойдясь с на выборе факультета, он отправился туда. Приезжал на каникулы, мы виделись, естественно, гуляли. Вот на пятом курсе завернули в клуб. Там сняли девчонок. Сидим, пьем — весело. Только оказалось, что те девчонки изначально не одни пришли, а вместе с мажорчиками. Эти мажорчики к нам целой толпой с претензиями подвалили, начали девочек насильно утаскивать. Мы полезли защищать. Драка...— Артур, прикрыв глаза, сжал переносицу, словно у него разболелась голова, затем выдохнул и продолжил, — Один достал нож, кинулся на Леху. Я его бутылкой по голове огрел и неудачно, прямо в височную долю. Он сразу осел. Намертво. На меня кинулся еще один, с розочкой, Леха у первого нож выхватил и пурныл того в живот. И в печень. Тот в больнице скончался от потери крови. И только тут нас всех скрутила охрана. Лешкин отец пытался нас отмазать, но там перцы оказались папашек покруче него. Впаяли нам и предумышленное, и в группе. По полной, короче. Единственное, чего смог старший Орлов добиться, чтобы вместе сидели и тут. Чтобы не увезли далеко никуда. Сначала суды, потом полтора года мы просидели, а потом, когда возможность появилась, подписали контракт. Это оттуда уже, — Шахов кивнул на шрам.

— Серьёзный, — пробормотала я, снова поглаживая широкий рубец.

— Да ты чего? Ерунда, вообще легко отделался. Там такое...— поджав губы, резко замолчал.

— Расскажешь? — поймала его серьезный взгляд.

— Точно не сейчас, — хмыкнул Артур и нажал ладонью мне на затылок, заставляя прильнуть к его губам.

Жаркое влажное касание, стон изо рта в рот, сплетение языков... Заерзала на Артуре, моментально нагреваясь и чувствуя, как он тоже стремительно возбуждается, твердея. М-м-м... Никогда не думала, что вот такая я...! Жадная до близости, постоянно готовая к ней. Никогда я такой не была, а сейчас топило на раз и в ушах гул стоял от разгоняющегося пульса.

Я через этот гул и не услышала ничего…

А вот Артур вдруг резко отпрянул и зажал мне рот рукой. Замер, прислушиваясь. Взгляд, направленный на распахнутое окно, стал острым как стекло.

— Что? — промычала в его ладонь.

— Тш-ш, — отрывисто шикнул.

Медленно сел на лавке, не отпуская меня.

Глядя на него, стало страшно, но я ничего не слышала. Густая ночная тишина. Шелест деревьев, сверчки. Шорох...

Едва уловимый шорох еловых иголок, застилающих землю.

Тонко скрипнула переломанная веточка. Мое сердцебиение оборвалось. Ужас липкой каплей скатился вдоль позвоночника.

Артур, хмурясь, повернул голову вправо, как только там скрипнуло тоже. С двух сторон. Убрал руку от моего лица, пальцем показывая, чтобы замерла и не издавала ни звука.

— Может это свои? — беззвучно проартикулировала, смотря на него широко распахнутыми испуганными глазами.

Артур замер, не до конца встав с лавки, провёл ладонью по моей щеке и качнул головой. Нет.