Глава 14

В спальне он зажег свет лишь у противоположной стены. Две тусклые лампочки, почти не ощутимые.

— Хочу тебя видеть, — хрипло, даже надсадно выдохнул Потап, возвышаясь над ней. — Ок? Не против?

— Не против.

Она и сама хотела видеть Потапа. Чего уж.

Его тело восхищало её. Сильное. Крепкое. Жилистое. Идеальное в её понимании.

— Ты меня не боишься? — ещё один вопрос. И снова хрипло.

Под ребрами зажгло, сдавило. Но Есения выдохнула и сама потянулась к нему. Сделала шаг, чтобы стать ближе.

— Тебя — нет.

Под кожей распространялась вибрация. Она набирала обороты, устремляясь всё выше и выше.

Несмотря на приглушенный свет, она видела взгляд Потапа. Он оставлял на ней невидимые следы. И сейчас, возвышаясь, Потап пожирал её губы.

Потому что они горели…

Он хотел её целовать.

Она знала.

И это знание сводило с ума, вызывало ответную реакцию. Рождало желание. Сначала робкое, тягостное. Оно брало начало в области груди, чуть выше. И уже потом прокатывалось ниже. Живот. Бедра. Ноги. И снова бедра. Пуляло. Било. Требовало.

Потап притянул её к себе. Начал плавно, а потом сорвался и впечатал в себя.

— Ты понимаешь, Яся, что я на грани? Что я сожрать тебя готов? Вылизать всю? Что у тебя есть последний шанс послать меня нахер и сбежать из хаты. Потому что иначе…

Пульсация внизу живота теперь напоминала бушующий огонь. Есения, сама того не осознавая, засуетилась, переступила несколько раз с ноги на ноги. А потом положила обе руки на плечи Потапа.

— Не напугаешь, даже не старайся.

— Значит — «да»? — уточнил надсадно Потап, чуть сильнее вдавливая пальцы в её кожу.

— Значит — да.

— Помнишь о чем я говорил?

Она кивнула.

То, что у них серьезно. У неё — так точно.

Любит она его. И это главное.

Есения всеми клеточками чувствовала его близость. Впитывала его запах и силу. Когда он склонился и поцеловал её — ответила. Подалась вперед, позволив их языкам переплестись.

Не разрывая поцелуя, Потап опустил её на кровать. Боже. Оказывается, кровать была за спиной Есении. И она была такой большой! С прохладными простынями. Дискомфорт между ног усилился, когда на Есении оказалась часть тяжести Потапа.

Он навалился на неё, удерживая вес тела на руках. Но бедра… Они соединились, встретились, как за секунды до этого их губы.

То, что Потап возбужден — Есения ощутила сразу. И как возбужден!.. Что у него там?..

Как-то много. Как-то очень много.

Паника хлестнула по нервам, и Есения тотчас приказала себе расслабиться. Это же Потап. Её Потап.

— Давай… — мужчина шумно сглотнул, — разденемся. Ясь, и если не хочешь, чтобы я всё порвал, давай сама.

Она быстро кивнула. Пальцы не слушались, пуговицы на платье не поддавались.

— Да твою ж мать, — её копошение заметил Потап, усадил и сдернул блузу через голову, тем самым подняв ворох волос кверху. Не дав ей выдохнуть, снял и бюстгальтер.

Есения и не думала прикрываться.

— Охуеть.

— Потап!

— Но если правда охуеть, — выдохнул он и противореча своему же предложению поймал губами сосок Есении. Девушка ахнула, и чтобы не упасть на спину, не разъединить их уперлась руками в матрас.

Он целовал, посасывал, потом переключился на другой. Есения кое-как нашла его рубашку и потянула вверх. Пусть тоже раздевается! Она знаете сколько времени уже бредит запахом его кожи?

Запахом своего мужчины.

Издав порыкивающий стон, Потап оторвался от неё и мазнул совершенно шальным темным взглядом.

— Дальше сама.

Да, сама… Колготки, трусики. От последних она тоже избавилась. И прикрылась рукой.

Потап поцокал.

— Всё-равно разгляжу.

В отличие от неё, со своей одеждой он не церемонился. Отшвырнул рубашку, штаны и боксеры. Оставшись полностью обнаженным, вернулся к Есении. Та с трудом сдержала стон разочарования. Она не посмотрела. И тут же она едва не рассмеялась. А сама?.. Прикрылась же!

Потап аккуратно повалил её на простыни. Шелковые или нет? Кажется, первое.

Воспаленная кожа Есении реагировала на любой контакт. Потап навис над ней.

Глаза в глаза. Лицо к лицу.

Они не спешили продолжать, не спешили говорить. Они молча ловили этот момент, запечатлевая его в памяти.

У Есении свело мышцы живота.

Секунда, вторая. И вот темноволосая голова Потапа склонилась над ней. Он прикоснулся губами к её шее, втянув в себя кожу, осторожно начал посасывать. Но его снова хватило ненадолго. Он на самом деле готов был её сожрать! Давление усиливались.

То, что происходило здесь и сейчас стало апофеозом для Есении. Прикосновения Потапа. Его сила. Его движения. Его дыхание.

Он целовал её. Ключицу, груди, живот. Мягко касался бедер.

Она трепетала, жаждала. Подчинялась.

Ей было немного страшно. Она раскрылась перед Потапом, показывая свои эмоции. Он заключил её в кокон, молча успокаивая. Есения тотчас вдохнула — нет, хапнула — его запах. Он для неё тот самый оплот, за который она держалась.

Она плавилась в новых ощущения. Настолько сильных, настолько ярких, что брали сомнения, что они могли принадлежать ей. Есения льнула к Потапу, целовала его плечи. Ей так надо было!

Он позволял. Замирал на несколько секунд, давая себя исследовать. У Есении промелькнула крамольная мысль, точно их прикосновения не могли быть одновременными. Точно он испытывал отдельный кайф, когда она прикасалась к нему.

Есения закинула голову назад и застонала. Его руки пробрались к её ногам. Погладили колено, выше. Заскользили по внутренней стороне бедра. Импульсы в лоне бесновались, сходили сума.

Когда его пальцы добрались до мокрых складочек, Есения сцедила воздух из легких через плотно сжатые губы.

— Я осторожно, — прохрипел Потап, одновременно пробуя её шелковистость и целуя. Она что-то просопела в ответ, раскрываясь плотнее.

— Я не боюсь, — выдохнула она, скорее, для себя, чем для него.

Она на самом деле не боялась. Она доверяла Потапу. Пульс частил, в ушах звенело от внутреннего напряжения. И всё же ей безумно нравилось происходящее!

Она заерзала бедрами, подалась ими вперед. К нему…

И он понял. Зарычал, ласково прикусив сосок. Его член ткнулся ей в бедро. Его она тоже чувствовала! Ладони вспыхнули, и она интуитивно потянулась к нему, но её перехватили.

— Потом, — низко выдохнул Потап и чуть подался назад.

Есения едва не застонала от разочарования. Как же стало холодно без него! Он открыл прикроватный ящик, достал оттуда презерватив. Быстро разорвал упаковку и такими же уверенными движениями раскатал его по члену.

Большой всё-таки… Во рту Есении образовалось неприлично много слюны.

— Ты готова, Есения. Ты вся мокрая. Если будет больно — говори.

Такой размер по-любому растянет. Она готова принять его в себя.

Улыбнувшись, Есения прижалась к плечу Потапа. Для неё это местечко оказалось едва ли не самым вкусным для неё.

Её грудь разрывало от счастья. Она тонула в нем, купалась. Она отдавала себя.

Потап направил член к её складкам. Раз провел. Второй. Каждый раз как по оголенным нервам. Воспалено и…сладко. Есения выгнулась, не в силах сдерживаться.

Он приставил головку и начал входить. Давление ошарашивало, оглушало.

— Потерпи, маленькая.

Губы Потапа покрывали её лицо поцелуями.

А дальше… полное проникновение. Наполненность перемешанная с легким растяжением, сулившем эйфорию.

Есения, счастливо улыбаясь, повернула голову, ища губы Потапа.

Но наткнулась на пустоту.

Потому что Потап подался назад, выпрямившись на руках. Он разорвал кокон.

Есения растерянно моргнула. Что-то не так…

Но что…

Она остро почувствовала изменения, как напрягся Потап. Как внутренне зазвенел.

— Ты…

Потап намеренно оборвал себя, сжав ее чересчур сильно.

Яся запаниковала.

Она ему не понравилась! С ней что-то не то. Не то! Она видела!

На лице Потапа исчезла нежность, в глазах появилось что-то дикое.

Яся потянулась рукой к его лицу, но он как-то странно увернулся от ласки, толкнув бедра вперед.

Врезаясь в нее.

Яся охнула.

Было больно. И вроде бы и не было. Откуда-то из-за завесы прошлого всплывали фантомные боли.

Нет… нет… Кыш. Прочь. Уйдите.

Она с Потапом! А он ее… что? Любит? Он не говорил!

Все эти мысли лихорадочным потоком обрушивались на Есению.

Как и толчки мужчины.

— Потап, — прохрипела она, стараясь не поддаваться отчаянию.

Мужчина ее не слышал. Он двигался и двигался. Двигался и двигался.

Брал.

Его бедра подкидывали ее. Пришлось вцепиться ему в плечи, чтобы устоять… И устоять не в физическом плане, она лежала на спине.

В другом.

Она не верила. Она отказывалась верить.

Это же Потап…

В горле забулькала истерика. Она давила, жала Есению. Разносила ее на атомы.

Все образумится… Это какое-то недоразумение.

Не выдержав, девушка потянулась к мужчине, прижалась губами к его плечу. Мазнула поцелуем, прося пощады и помилования.

Тщетно.

Наоборот, казалось, она где-то спустила курок.

Он остановился, продолжая распирать ее изнутри. Но не для того, чтобы поцеловать, сказать нежность, успокоить.

На его лице застыло нечитабельное выражение, поразившее Ясю до глубины души. Страх боли, того, что может сделать мужчина с женщиной, сковал каждую клеточку ее тела.

Она ошибается… Это сон. Это кошмар. Ужас, догнавший ее. Она сейчас проснется, обязательно откроет глаза. А в телефоне обнаружит сообщение от Потапа или стаканчик кофе с маршмэллоу. Пустяк, задающий настроение на весь день.

Ничего подобного…

В реальности были глаза мужчины, в которых похоть сменялась яростью. И наоборот. Бесконечный бег по замкнутому кругу.

— Потап…

Последняя жалкая попытка, сорвавшаяся с губ Есении.

Он мотнул головой, и медленно отнял одну руку со своего плеча. Завел ей за голову. Потом тоже самое проделал со второй.

Яся позволила.

Пусть…

Он уже в ней.

Она уже с ним.

Нет… не так…

Не так!

В голове Есении сломалась идеально выстроенная цепочка любви.

Она прикрыла глаза, не в силах смотреть на Потапа.

А он продолжил.

Толчок. Толчок. Толчок.

Он фиксировал ее кисти своими и яростно двигался.

Толчок. Еще один.

Самый глубокий. Самый яростный.

Яся все еще лежала с закрытыми глазами, принимая его тяжесть на себя.

А дальше наступила пустота.