Глава 18

В универе стояла зловещая тишина. Именно так оценила своё возвращение к учёбе Есения. Она предоставила справку от врача. И всё же ждала своего исключения.

Но её никто никуда ни к кому не вызывал.

Выдыхать она не спешила.

Алёна, как-то непривычно смущаясь и неловко улыбаясь обмолвилась, что Мазуров вместе с Гордеем оставались в Африке. Когда они вернуться Есения уточнять не стала.

Хотя надо бы.

Чтобы подготовиться.

— Как самочувствие? Говорят, ты совсем хворой была? — Лиза пыталась шутить, но глаза пытливо рассматривали её.

— Подшаманили. И как видишь, бегаю уже, — отшутилась Есения.

— Пошли кофе что ли попьем.

— Пошли.

Они сделали себе по капучино из автомата и присели на подоконник.

Мимо проходили студенты. И каждый — абсолютно каждый — смотрел в их сторону!

Есения снова стала объектом чрезмерного внимания. На этот раз она любопытствующие взгляды воспринимала совершенно равнодушно. Замечала их через констатацию факта.

— Говори уж, Лиз, — сказала она, сделав пару глотков кофе.

— Хочешь я вон той любопытной вмажу? — хмыкнула Лиза, кивком головы показывая на девочку в белом блейзере.

— Не хочу, — улыбнулась в ответ Есения.

Они снова посидели в тишине. Последние дни тишина не просто окружила Ясю, она точно впитала её в себя.

Все, как сговорились. Ни о чем её не спрашивали, только смотрели. Даже Алена с Верой вели себя крайне осторожно. Сначала обращались с ней, как с фарфоровой куклой. Потом просто замолчали, иногда шумно вздыхая, отчего, выражаясь словами Лизы, им хотелось врезать.

Есения тоже молчала.

А что говорить?

Слов не было.

Её точно выжгли. Дотла.

Но ничего… Хренушки она сдастся. Сейчас немного плечи развернет, вздохнет поглубже, кофе глотнет и пойдет покорять мир дальше.

— Лиз, ты будешь говорить или нет? — снова подтолкнула она подругу.

— Про нашего Потапчика?

Только Лиза могла Потапа Мазурова назвать Потапчиком.

— Угу. Про него.

— А сама не хочешь?

Есения повела плечами.

— Все всё знают.

— Никто ничего не знает. Вот в-а-а-абще, — Лиза заелозила, кинув на Ясю пристальный взгляд.

Есения спокойно улыбнулась.

— Мы расстались.

Лиза закатила глаза.

— Ну-да, ну-да. Так я и поверю.

Есения ожидала немного другой реакции. Хотя тут она врет. Она никакой реакции не ожидала.

Она тоже посмотрела на подругу.

— В смысле не веришь?

— В прямом, — фыркнула Лиза. — Я не лезу ни в чью жизнь. Мне это не надо. Но ты первая девчонка, по которой Мазурчик сошел с ума. И сейчас не надо мне тут говорить, что вы поругались и ваша ссора настоящий апокалипсис, что этот му….э-э-э-э… нехороший человек тебя сильно обидел и ты никогда его не простишь! Банально, как мир. Мы все так говорим, — девушка сунула нос глубже в стакан и поспешно выпалила: — Особенно, когда любим.

По сердцу резануло… Чтобы Есения себе не говорила, она всё ещё чувствовала…

И как!

Болезнь спасла её, как бы ужасающе это не звучало. Организм дал мозгу и, главное, сердцу передышку. Всего пару дней, но они сделали своё дело.

Она сдюжила. Собрала себя по осколкам. Или что там осталось.

Есения точно знала — всё пройдет. И её любовь к Потапу тоже. Это закон жизни.

А ещё она была готова к последствиям.

— Лизка, ты в курсе, что в тебе умирает философ?

— Почему это умирает? Физика философии не мешает. А то и способствует!

То, чего не знала Яся — как поведет себя Потап по возвращению из Африки.

Вышвырнет её из универа?

Она тоже к этому готова. Что ж… Значит, так надо. Вернется в город, постарается сначала самостоятельно попадаться с муниципальными органами. Они ей задолжали квартиру. Если не получится, пойдет на поклон к Галине Дмитриевне.

На первой паре она пыталась включиться в процесс образования. Выходило откровенно плохо. Ко второй стало лучше.

Несколько особо любопытных сокурсниц не выдержали такого напряга и подошли к ней с наводящими вопросиками. За что и были отправлены далеко. Есения не располагала на любезности. Давать повод для сплетен она тоже не собиралась.

День подходил к завершению. Можно было выдыхать.

Оказалось, что рано. Алена прислала сообщение.

«Потап вернулся».

Всего два слова, а мир вокруг Есении сошел с ума. Покачнулся. Исказился. Что она там говорила про то, что сдюжит?

Всего два слова…

Она долго смотрела на погасший экран.

Вот.

Оно.

Вернулся…

И что дальше?

Она мысленно споткнулась. Не хотелось верить, что Потап пойдет на подлость. Но он так на неё смотрел в ту ночь… Так смотрел!

Точно готов был придушить собственными руками.

И из-за чего?.. Господи, из-за чего?!

Последний вопрос был опасным. Он вызывал в душе Есению такую дикую тоску, такое отчаяние, что находилась в полушаге от того, чтобы не сорваться, не скрыться в женской туалете и не завыть белугой, прикусив кулак до крови.

Она ещё не вышла из универа, а уже знала, что он приехал. Откуда? Просто знала и всё.

Может, по тому, как зашушукались вокруг. Послышались смешки.

— Сейчас что-то будет…

— Давай на крыльцо…

— Ты дура? Надо аккуратнее…

Да, девочки, надо аккуратнее.

Есения накинула на плечи косуху. Вещи, которые ей подарил Потап, она вручную постирала, отпарила и аккуратно сложила в клетчатую сумку. Ему передавать она их не будет.

Отдаст Алене. А уж там сами разберутся.

Сто процентов выкинут. Но это уже не её дело.

Есения сжала губы и приготовилась.

Вышла…

Она сразу же увидела его высокую фигуру с тяжёлой энергетикой. Есению едва не сбила с ног. Может, зря она не согласилась на продление больничного? Её немного шатнуло.

Ей необходимо больше воздуха. Кислорода отчаянно не хватало.

Но, оказывается, иногда дышать тоже больно.

Бывает… Да, бывает. Проходили…

Не смотреть на Потапа и делать вид, что не заметила его — глупо.

Подходить и мило щебетать — ещё глупее.

Тем более, он, как обычно, припарковался фактически у крыльца.

А ещё он ждал её.

Да-да, её.

Почему?

Да потому что.

Смотрел на неё. Точнее, на каждого, кто выходит из универа. Есения мысленно поморщилась. Вот зачем, Потап, а?.. Неужели нельзя было встретиться в универе? Зачем опять на виду у всех?

Или так не терпелось её унизить?

Есения тихо сцедила воздух из груди и начала спускаться по ступеням. Одна. Вторая.

Мазуров выглядел нечитабельным. На лице — ни единой эмоции. Кроме, пожалуй, решимости. Когда до земли оставалось две ступени, он оттолкнул себя от машины и преградил дорогу Есении. Она уже успела позабыть, какой он высокий.

А ещё…

Просто какой он…

— Нам надо поговорить, — негромко произнес он, не удосужившись даже поздороваться.

— Нам не о чем говорить, — так же негромко выцедила воздух из легких Есения.

И сделала шаг в сторону, чтобы обойти его.

Но не тут-то было.

Потап — надо отдать ему должное — мягко перехватил её за плечо и потянул на себя.

К машине.

Есения точно в омут с головой рухнула. Он рядом! Его глаза… его лицо. Его запах. Сам он! Казалось, ещё секунда, и её легкие взорвутся.

— Руки от девушки убрал.

Сначала Есения не поверила своим ушам.

Мало того, что кто-то вмешался.

А потом…

Она повернулась на голос. Но прежде сердце в груди сделало кульбит. Кульбит отчаяния и веры… Потому что голос был знаком. Безумно…

От вида ещё одной высокой фигуры, у Есении перед глазами замелькали мушки. Закружились, забились в диком танце.

Она сама не поняла, как вырвала руку из захвата Потапа и прошептала.

— Рома…

А потом уже кидаясь к мужчине, громче:

— Рома! Ромочка…

Сильные руки тотчас подхватили её и подняли в воздух, чтобы плотнее прижать к крепкому телу.

— Живой… Боже, живой…

Она принялась лихорадочно обнимать Ромку за шею и целовать куда попало.

На тот момент ей было всё равно, что на них смотрят десятки глаз и открытых от изумления ртов. Она даже забыла про Потапа, чья аура не желала её отпускать. Тянула назад. Требовала…

Она опасалась оборачиваться.

И всё же обернулась.

Потап застыл каменной глыбой, скрестив руки на груди и расставив ноги на ширине плеч. На его лицо страшно было смотреть. В глазах плескалась жажда убийства.

Может, Есения и преувеличивала. Может, её эмоциональные качели дали сбой.

Она знала лишь одно — надо уходить.

Иначе-

Дальше она боялась даже продолжать.

Роман не думал её от себя отпускать. Приобнял за плечи, продолжая улыбаться.

Тоже хищно.

В горле девушки заклокотала истерика.

Если они схлестнуться… Если они сойдутся…

Низ живота свело судорогой. Нет. Вот нет и всё тут. Нельзя!

— Как ты меня нашел? Как ты тут оказался? Рома! — она взяла его за подбородок, вынуждая смотреть на себя.

Сердце в груди продолжало сходить с ума.

— Тебя обижают, Яся? — негромко спросил он.

Уточнил.

Яся быстро-быстро замотала головой, перехватила ладонь Ромыча и потянула за собой.

— Пошли. Давай уйдем. Пожалуйста.

Тот, кого она назвала братом, чуть прищурился и впился в неё требовательным взглядом. О-о, были времена, когда она боялась этого взгляда больше всего на свете. Не подлости других девчонок по детдому, не гнева воспитателей.

А именно гнева Ромки. И ещё — его разочарования в ней.

Она сделала всё, чтобы последнее так и не произошло.

Роман не думал отмирать. Продолжать вести бессловесную дуэль с Мазуровым.

Есения дернула его за руку.

— Эй…

Он отмер и снова посмотрел на неё.

— Кто тебе тот парень?

— Уже никто.

— «Никто» так не смотрит.

Есения сильнее потянула Романа. Да пошли что ли!

Есения кинулась к какому-то мужику.

И тот ее подхватил на руки. Прижал к себе.

Потап был готов к любому развитию сюжета. Но не к тому, что увидел.

Его Яська сорвалась к какому-то мужику. Повисла на нем. Обняла. Сама! А эта падла прижалась губами к её лбу, словно имел полное право.

Потап ощерился.

Каждая мышца, каждая жила напряглась до предела, до максимума. Ладони зачесались с такой силой, что невтерпеж… Отодрать Яську от этого урода… а потом в машину и к себе на квартиру. А лучше в горы. Где только он и она. Где у него будет возможность выпросить у неё прощения. Раз за разом убеждая Есению, что он эмоциональный инвалид. Что сдурил. Что лоханулся.

Что любит её… И что вот с такой извращенной позиции раньше воспринимал любые отношения.

Но она изменила всё.

Он не успел.

Потому что сейчас ЕГО Есения, его райский цветок обнималась с другим мужиком!

И это вышибало мозги напрочь.

Он почти сделал шаг в их сторону. Почти сорвался, когда мужик — парень примерно его ровесник, — повернул к нему голову.

Высокий, жилистый, довольно крепкий. Одет просто. Джинсы и военизированный бомбер. Ничего особенного. Но кого это волновало? Взгляд Потапа заскользил дальше. Тяжелый квадратный подбородок. Шрамы… Нос сломанный, как и уши. Не в одной передряге парень побывал.

Но все тускнело, отходило на второй план, стоило увидеть, как блестели глаза Яси.

И как она улыбалась.

Как же она улыбалось…

Сердечная мышца Потапа порвалась к херам.

Он считывал панику в её глазах. Она пришла на смену радости. И ещё появился испуг.

Сам он мог испытывать, что угодно, а вот паниковать и пугаться Есения не должна.

Тем более, из-за него.

Но… Сука… Отчего же так корежит? А?..

Не за него она переживала. Не за него волновалась.

За этого, ебать, Романа.

Которому стоило отдать должное.

Он не стушевался. И готов был минуту назад врезать ему.

Потому что он, Потап, обидел Есению. Посмел сжать её руку сильнее, чем она позволяла.

И, кажется, Потап догнал, кто этот Роман…

И что он тут делает тоже сообразил.

Но от этого нихуя не легче!

Наоборот.

Хуже.

Кровь леденела, стыла в жилах. Или, наоборот, горела? Потап уже ничего не соображал.

Короткий диалог между Есенией и мужиком он услышал.

— Кто тебе тот парень?

— Уже никто.

«Никто» значит…

И не скажешь, что быстро поменяла приоритеты. И не скажешь, что не заслуженно.

Бей, Есения…

Заслужил.

Потап намеренно тормозил себя. Не уходил. Не нападал.

Он даже позволил им уйти.

Смотрел, как Есению уводит другой…

Потом прыгнул в тачку и сорвался с места, почти сразу же разогнавшись до сотни.

Ему надо за город. Туда, где никого.

Он гнал, не разбирая дороги и трассы. Подрезал. Игнорировал светофоры.

Несколько раз цеплял обочину и как не «ушел» вопрос…

Телефон надрывался в кармане, Потап его тоже не трогал. Скалился и жал в педаль. Приехал?.. Вернулся?..

А тебя не ждали!

Он знал, что и не будут… Но не так же!!

Он оказался неготовым принять тот факт, что Есения может даже время проводить с другим мужиком!

Чем они сейчас занимаются?! Разговаривают?! Смеются… Что она ему рассказывает?

Черт…

Потап резко нажал на тормоз.

Где он?..

Его замутненный взгляд прошелся по окрестностям. Надо же куда его нелегкая занесла. На военный полигон. Туда, где Есения выступала в роли шаманки. Прекрасной и дикой.

Мазуров уронил голову на руль и с силой сжал кожаную оплетку.

Дышать… Выпустить пар и успокоиться. Пережить эту чертову боль.

Она не отпускала. Нихера легче не становилось. Наоборот, каждый вздох насыщал легкие кислотой, выжигал их.

Вот она — ревность…

И ничего с ней не поделаешь! Не получается попросту!

Он толкнул дверь машины и вывалился на улицу… Морду кверху поднял. Ну же! Ну же!..

Надо переждать. Пережить. Дать Есении немного времени.

Может, даже хорошо, что этот Роман появился…

Стоило мысли промелькнуть, как в груди сдетонировало, и Потап с силой врезал кулаком по двери. Потом ещё раз и ещё. Дверь жалобно с привкусом металла застонала.

И погнулась.

Потап присел на корточки, зажал руки головой.

Не думать… Не представлять… Не чувствовать.

Ближе к вечеру он подъехал к общежитию. Машину придется загонять на ремонт. Или в утиль…

Он вышел и прошел к крыльцу общаги. Вошел в здание. Звонить Есении бессмысленно. Он в ЧС.

Да и что звонок. Ему видеть её надо!

— Потап Тимофеевич, — голос комендантши дрогнул.

— Да? — Потап остановился.

Тормознул…

Комендантша замялась.

— Если вы к Есении, то она не вернулась ещё. Хотя время-то… И я не знаю, как реагировать. Она нарушает порядок впервые и…

— Никак не реагировать, — хлестко бросил Потап и вышел.

На крыльцо… Чтобы снова хапнуть воздуха.

Жгло. Сильно…

Он сел в машину. Где-то здесь рядом можно было купить кофе. Не вискарь же снова лопать.

Он сидел час. Другой.

Тишина.

Он просидел до утра.

Есения так и не появилась.