Глава 24

— Хм… Это что такое?

Роман повернул к ней лицевую часть бейджика.

— Допуск в лабораторию, — нервно заламывая руки, сказала Есения.

— Я умею читать, Яська. Интересно выходит… Ты в курсе, что я на этом же объекте работаю?

— Правда?

У девушки распахнулись глаза. Как так вышло?

— Значит, Мазуров не совсем конченый тип.

При знакомом имени душа девушки раскрыла крылья. Яся даже уже не удивлялась. Она проиграла сама себе.

Она не вернулась к Потапу. Планировала или нет — сложный вопрос.

Он не отпускал ее, она это видела. Но как долго продолжится его настойчивость и не делает ли она ошибку, отталкивая его снова и снова?

Хотя где отталкивает… Вон как стонала от его языка.

— Когда приступаешь?

Яся повела плечами.

— Полноценно — не знаю. А так с двадцатого мая с восемнадцати часов.

Роман подошел ближе.

— Не много на себя взваливаешь, Ясь?

— Нет. Я сегодня отдала последнюю сумку, больше на шитье заказов брать не буду.

— Уже лучше…

Лучше-то лучше, но что делать дальше?

Двадцатое мая не за горами. Потап тоже будет в лаборатории по вечерам? Что-то подсказывало Есении, что да.

Не выдержав внутреннего давления, она позвонила Алене.

— Привет.

— Привет.

— Ты сегодня занята? Не хочешь прогуляться? Мне требуется компания.

— Давай.

Они договорились встретиться в парке. Погода стояла чудесная, грех было сидеть дома.

Алена приехала сама.

— Ого, ты водишь? — улыбнулась Есения, крепко обнимая подругу.

— С недавних пор да. Почему бы и нет? А ты не хочешь записаться на курсы вождения?

Алена пытливо заглянула в лицо Есении. Последняя не сомневалась, что на языке подруги вертятся другие вопросы.

— Пока нет. А там посмотрим. Я начинаю работать…

— Я знаю, Есения.

Конечно! Потап, наверняка, сказал Гордею.

— Хочешь об этом поговорить?

— Нет.

— Тогда предлагаю втоптать по мороженке.

— Обеими руками «за».

Алена приехала не одна. Телохранители издали присматривали за ними. Сначала Есению смущало присутствие чужих людей. Как это жить постоянно под чужим контролем?

— Меня один раз похитили, — внезапно сказала Алена, заметив, как Есения обернулась в очередной раз.

— Что? — Сначала смысл услышанного не дошел до Яси. А потом ее бросило в пот.

— Угу. Я забрела не в тот район. Ну меня и увезли.

— Боже.

— Я думала, все… Не выживу. Ничего криминального со мной не сделали, просто оставили в лесу. Гордей с Потапом меня спасли. В прямом смысле. Так что…

Есения поняла без уточнения и быстро опустила голову вниз.

Черт.

Черт!

В горле встал ком. И не сглотнуть его, не вытолкать. Ей бы тоже по-хорошему выговориться, рассказать о том, что душу вынимает ежеминутно. Но Есения не могла. Не могла, и все тут.

Алена предложила довезти Есению до ЖК, но та отказалась. Надо бы домой. Дела же! Уроки, конспекты, а ее куда-то несло.

— Ты заповедник знаешь?

— Знаю.

— Отвезете меня туда?

Алена посмотрела на часы.

— Не будешь возражать, если тебя Михаил Петрович довезет? Меня Гор ждет.

— Конечно.

Какие возражения!

В заповеднике ее встретили без лишних вопросов.

— Потап Тимофеевич вчера еще одну зверюшку привез. Познакомитесь?

Есения быстро-быстро кивнула. Как по-разному могут говорить люди! Не «давайте покажу», а «познакомитесь»… Тепло прокатилось по крови девушки.

На этот раз был ирбис. Животное лежало на боку и, казалось, отдыхало. Но перебинтованный живот и лапа говорили о другом.

— Кто так с ним?..

— Браконьеры. За пределами Каянска процветает охота на редких животных. Как некоторые семьи не пытаются пресечь подобные игрища… — Начальник заповедника покачал головой. — Тут бесполезно. Охота в крови людей. А если стоит запрет… О, тут люди на многое пойдут.

Есения прильнула к клетке.

— Он поправится?

— Теперь да.

— Можно я еще немного побуду тут? Может, какая помощь нужна? Я готова… Правда, я никогда не работала с животными, но…

Она развела руками. Вальясов улыбнулся в ответ.

— Волонтеры приветствуются.

У мужчины на лице промелькнула эмоция. Есения не успела ее рассмотреть. Но что-то было. Точно. Неужели и Вальясов подвержен влиянию Потапа? Вроде бы и логично, но с другой стороны!.. Протест взорвал грудь девушки.

— Если свободны, приходите в следующую субботу, — почти сразу же услышала она.

И снова быстро-быстро кивнула, не замечая, как сцепляет пальцы рук вместе на уровне живота.

У Романа был выходной. Вместо того чтобы отсыпаться, он помогал строителям. Периодически из соседней квартиры слышался отборный мат. Есения каждый раз подрывалась, готовая бежать и что-то предпринимать. Потом тормозила себя и упиралась лбом в стол. Почти сразу же слышался мужской смех. Н-да… Иногда ей не понять мужчин, как бы она ни старалась.

А может, и не стоит этого делать. Понимать их. Их достаточно любить и принимать такими, какими они есть.

Остальное мужчины все сделают сами.

Ей было стыдно перед Ромой. Он забросил свою квартиру, полностью сосредоточившись на ее. Она как-то брякнула про это, за что получила такой словесный нагоняй, что уши долго еще горели. Поэтому дальше помалкивала. Ничего, она обязательно придумает, как отблагодарить друга.

Была пара мыслей, но она их гнала прочь.

Самой бы разобраться в том, что происходит вокруг.

На ужин был плов. Роман урчал, нахваливая все, что кидал в рот.

— Сама что не ешь?

— Ромыч, время половина одиннадцатого. Какое есть!

— Не поверишь, я вечно погодный.

— Очень даже поверю. Активно набираешь те кило, что сбросил?

— Угу, — отозвался он с набитым ртом. — А пиво осталось в холодильнике?

— Есть.

— Составишь компанию?

Для себя Есения купила пару банок безалкогольного. Она заметила, что Роман не особо любил выпивать в одиночестве, а уставал он так, что иногда спиртное перед сном не мешало.

Она встала, убрала со стола. Открыла холодильник и достала пару холодных баночек. Роман открыл обе и протянул ей нулевку.

— Ну и денек.

— Устал?

— Есть немного.

Есения сделала глоток ячменного. Ноги сами понесли к окну. Она повесила кое-какую тюлевую занавеску, плотными шторами они даже не заморачивались. Пыль собирать?

Знакомая машина была на месте.

— Приехал, — раздалось за спиной Есении.

Значит, Роман тоже в курсе.

Есения протяжно вздохнула и так же протяжно выдохнула.

— Парень влип по-крупному.

Есения сильнее сжала баночку.

— Я даже сочувствую…

— Ром…

— А что? Говорю как есть.

Потап стоял у капота и, кажется, курил.

— Он где-то, видимо, крупно косякнул. Я в подробности не лезу и не собираюсь. Но мужик раскаивается. И хочет косяк исправить. А тут замкнутый круг получается. Ты у нас кто? Пра-авильно! Есения. Девочка-бохо. Эй, ты чего дерешься! Мне твою кликуху сдали.

— Это я уже поняла. — Есения очень надеялась, что ее голос не дрожит от накатывающих слез.

А она оказалась на грани. Сколько можно сдерживаться? Сколько можно подавлять себя? Разрыдайся она, Роман первым прижмет ее к груди. И по головке будет гладить. Молча. Или матерясь. Это уже как пойдет.

— А девочка-бохо у нас товарищ гордый. И никуда ее особенность быть стойким оловянным солдатиком не делась, хотя я искренне надеюсь, что этот чертов Мазур, когда вы помиритесь, окружит тебя такой заботой, что ты нахрен пошлешь эту свою особенность.

Его надо остановить… Ромыча.

Каждое его слово оседало в груди Есении. На коже. На волосах. Витало в воздухе.

— Возвращаясь к самому Мазурову… Хм… Я вот даже не знаю, как ему быть. Деньгами он тебя не купит. Исхитрился, сукин сын, устроил на работу. Молоток. Дальше идем. Брендовые сумки-шмотки, брюлики тоже мимо. Зачем они девочке-бохо на данный момент? Хата у тебя есть. Тут тоже не подкопаешься. Он, кстати, бригаду все порывается подогнать…

И Есения не выдержала. Развернулась и уткнулась в грудь Романа. Тот сразу обнял ее и выдохнул в волосы:

— Ну наконец-то. Поревешь ты когда-нибудь от души или нет?

На утро нос был опухшим, глаза отекшими. Хоть из дома не выходи. Есения показала своему отражению язык. Умница, что тут скажешь. Спас тональник и солнечные очки.

В заповеднике её уже ждали.

К ней подошла невысокого роста женщина лет пятидесяти.

— Мария Николаевна, — представилась она.

— Есения.

— С дикими животными умеете обращаться? Есть опыт?

— Никакого, — улыбнулась Есения во все тридцать два.

Мария Николаевна одарила её такой же улыбкой.

— Зато есть желание помогать!

— Этого, порой, бывает достаточно. А как относишься к растениеводству?

— Говорите, что делать — всё сделаю.

— Тогда вперед.

Чтобы не сразу испугать Есению и не оттолкнуть тяжелым трудом, её привели на кормление маленьких медвежат. У Есении от восторга ноги едва не подкосились.

— А мама не рядом с ними? — она оглянулась в поисках большой медведицы. Может, в другом вольере.

Мария Николаевна покачала головой.

— Нету них мамки.

Знакомая с детства фраза.

— А можно мне?

— Конечно. Только осторожнее.

Есения выполняла всё, что ей говорили. И как говорили. Потом её отправили высаживать саженцы.

— Запоздали мы немного, но как уж есть.

С лопатой Яся умела обращаться. В детдоме их часто вывозили в садовые участки. Физическая работа под ласковым майским солнышком помогла Есении отвлечься. Она не заметила, как пролетело время. Домой уже вернулась поздно вечером. Долго стояла под душем, отмыкая. В голове — звенящая пустота. То, что иногда жизненно необходимо. Она неспешно намылила волосы, тело. Когда её рука коснулась лобка, разряды мелких молний пронеслись по груди и низу живота. Она вспомнила, как Потап её трогал. Там. Языком. Дрожь прокатилась по телу. Есения уперлась лбом в стекло кабинки.

Тихо… Не нервничать, не суетиться. Всё идет так, как идет.

Волосы она сушить не стала, нанесла на них несмываемый бальзам. Завернулась в свой любимый яркий халат и направилась к столу. Потом вернулась к электрической плите, которую Роман примостил на двух табуретах и достала турку. Кофе захотелось. Ну и что, что на ночь.

Требовательный стук в дверь заставил её вздрогнуть и насторожиться.

Кто к ней пожаловал на ночь глядя?

Дом был заселен хорошо если на процентов пятнадцать-двадцать. На их этаже, например, даже больше никто не ремонтировал квартиры. Запахнув полы халаты плотнее, Есения направилась к двери. Приоткрыла её и мысленно ахнула.

В коридоре стоял Потап. Одного взгляда на него хватило, чтобы понять — он выпил. Вопрос лишь сколько.

Она даже растерялась. То есть он снова приехал? Сам? Пьяным сел за руль? Или всё же его кто-то привез? Хотелось думать, что второе.

И между тем её смывает волной его энергетикой. Такой знакомой, такой любимой. Сердце Есении предательски бухает в груди. Чтобы там она не думала, а оно-то любит… И радуется, когда видит.

Потап сделал шаг вперед и глухо выдавил:

— Я так ревную, Ясь… Пиздец какой-то.

— Ты пьяный, Мазуров?

— Ага. Пустишь?

Он привалился плечом к дверному проему. Выглядел Потап не ахти. Рубашка закатана, сюртук расстегнут. Интересно, когда-нибудь кто-нибудь, кроме родных Потапа, видели в таком расхлебанном состоянии?

— Проходи. Чайник поставлю.

— Зачем? Хотя… Давай ставь, будет повод у тебя задержаться.

Есения проигнорировала иронию. Осторожно отошла, впуская Потапа теперь уже на свою территорию, пусть формально принадлежащую Роману.

Мазуров вошел и сразу же скинул ботинки. Без стеснения нашел резиновые дешманские тапки Романа, и всунул в них ноги. Размер пришел аккурат.

Далее он выпрямился и огляделся. Есения наблюдала за его реакцией. Ну же, Потап, давай, дай ей шанс выставить тебя вон.

И…нифига.

Оглядел и медленно кивнул, точно одобряя.

Про свой кофе Есения забыла. Не до него стала.

Зато она четко помнила, что под халатом голая. Она планировала одеться перед сном. И теперь эта мысль не давала покоя. Пронзила Есению. А если Потап заметит? Никакого если, он обязательно заметит!

Подтверждая её опасения, Потап встал за её спиной. Есения прикрыла глаза. Секунда, вторая… Всё. Главное, сохранять спокойствие и невозмутимость.

Легко сказать, и почти нереально сделать.

Она не просто чувствовала его присутствие рядом. Каждая клеточка сходила с ума от восторга! А между ребер разливалась боль, которая, зараза, никуда не уходила. Засела там — не выгнать!

— Я вчера приезжал.

Она приказала себе не поворачиваться. Чем она занимается? Говорит чай? Вот и готовь дальше!

— Я видела…

— Хотел подняться, а потом смотрю ты со своим Ромычем.

— Потап…

Есения постаралась вложить в голос предупреждение.

Потап уничтожил разделяющее их расстояние и встал максимально плотно к ней. Не прижался, нет. Но забрал отходные пути.

Его тяжеловатый запах тотчас пробрался под кожу Есении, забил рецепторы, дыхательные пути. Соски напряглись и нагло уперлись в ткань. Это от холода. Жалкая попытка убедить себя в чем-то у Есении провалилась сразу же.

— Что «Потап», Яся? — она не видела, как он развел руки в стороны. — Я знаю, вы друзья. Даже, наверное, больше, чем друзья. Почти брат и сестра. Не по крови, конечно. Видишь этот шрам? — он продемонстрировал ей ладонь, где белела тонка полоска. — Мы тоже с Гором породнились. И умом, сука, я всё понимаю… И вижу, как твой Яшин для тебя старается. Он сделал всё, что должен был сделать я! Дал тебе жильё, защиту. А меня вынесло за борт!

От его слов душу выворачивала. Есения зажевала губы.

Молчать… Ничего не говорить.

— Меня вчера накрыло чертовой ревность. Такой, что не вывез, Ясь… Не смог просто. Вы стояли у окна. Я вас видел и…

— Хватит.

Есения резко развернулась, чудом не задев чайник, и почти уперлась в Потапа. Его глаза подрагивали. Мелко-мелко. На скулах растеклась бледность, губы тоже были бледными.

Ему было больно.

И ей.

— Я говорю, как есть. Не вывожу больше, Ясь.

Он сгорбился, чтобы иметь возможность прижаться лбом к её лбу. Она пошла на маленькую уступку. И тотчас её руки сграбастали теплые ладони.

— Мне надо знать, что ты меня простишь. Через месяц, год… Похер. И мне надо знать, что у тебя всё хорошо. Не шей ты эти долбанные сумки… Учись, работай! Занимайте тем, что тебе по душе. С ремонтом…

Есения тоже не выдержала и кое-как высвободив одну руку, зажала его рот, не позволяя говорить.

Каждое его слово вскрывало ранку на её душе. Одну, вторую, третью. И эти ранки почти сразу же закрывались, заживали. Такое возможно?

— Ничего больше не желаю слышать. Ты зачем пришел? Пить чай? Вот и пей.

В подтверждении её слов, прозвучал звук отщелкивающейся кнопки чайника.

— У меня только травяной.

— Пофиг, Ясь… Я сейчас и яд из твоих рук выпью.

— Дурак, — фыркнула она.

Её отпустило…

Внезапно.

— Угу. Дурак. Ты бы знала какой…

— Стол занят, стульев свободных тоже нет. Есть матрас. На нем можешь устроиться.

— Как скажешь, — он подался вперед и прошелся губами по её шее. Легко-легко, почти невесомо. Потом отошел и на самом деле разместился на матрасе. Но не сел. Лег, закинув руки за головы.

— А ничего, кстати. И, может, ну нахер этот чай, Ясь… А? Я дико хочу спать. Если меня сейчас вырубит, не выгонишь?

Мазур привел «угрозу» в исполнение. Пока она заваривала чай, доставала нехитрые запасы печенья, конфет и пряников, он уснул. Самым что ни на есть натуральным образом. В том же положении, что лег.

Некоторое время Есения стояла, возвышаясь над ним и смотрела на этого беспредельщика. Нормально так разлегся. Как у себя дома. Тогда почему она стоит и улыбается, точно вид спящего Потапа доставляет ей неимоверное удовольствие?