Глава 17

Смотрю в зеленые глаза и растворяюсь. Существую вне времени и пространства. На поверхности в них боль, ненависть, гнев, а там, в глубине, по-прежнему бескрайние луга, сочная зеленая трава, хочется упасть, и никогда не возвращаться в реальность.

Я ощущаю себя тем выбравшимся их клетки юнцом. Влюбленным, слепым и безумно счастливым. Одного взгляда хватило, чтобы я попал в ее сети. И даже задыхаясь в крови, я не желал выбираться на волю. Ведьма пленила меня. Она мой дурман. Мои грезы. И самая страшная боль.

Нет. Это лишь иллюзия. И время бежит вперед. Передо мной уже совсем другая Жасмин, еще более расчетливая, жаждущая крови хищница.

Ни хрена защитное снадобье Шайны не действует. Его хватило на несколько секунд. А после моя кожа сгорает до мяса, до костей, в кровь снова льется ее колдовской дурман. Сжимаю ее за талию. Ткань защищает лишь немного. Руки пекут, сгорают, а я не в силах разжать объятия. Не чувствую физической боли, они ничто в сравнении с открытой и вечно кровоточащей раной по имени Жасмин.

Напоминаю ей, что она сотворила. Жду реакции. Глупо. Никогда я не увижу в изумрудных глазах раскаяния. Она предала с хладнокровием свойственным далеко не каждому воину.

А мне все равно хочется унять ее боль. Излечить ноги. Кто посмел испортить ее туфли? Узнаю. Накажу. Никто не смеет без моего указания причинять ей боль. Только я могу. И буду убивать ее медленно и мучительно, а вместе с ней и себя. Не прощу. Но и возненавидеть не могу. Как бы ни молил небеса о ненависти. Ее нет. Но есть всепоглощающая боль, я ее раб, до скончания своих дней. Она не захотела моей любви, что ж теперь мы разделим боль. И страдания свяжут нас куда крепче. Она заплатит за растоптанную веру. Она сожгла мой мир, оставила истекать кровью на пепелище. Но это не самое страшное. Свою жизнь я подарил ей сам. И она взяла ее, как посчитала нужным.

Но ведь и на этом не остановилась. Она предала моих волков. Оборотней, присягнувших мне на верность. Принявших ее, как женщину их вожака. Они любили зеленоглазую ведьму, искренне служили. В итоге их всех перерезали как скот. По ее вине. На ее глазах. Их смерти я никогда не прощу себе. И ей. Ни прощения, ни пощады не будет для Жасмин.

Переношусь в прошлое. Вспоминаю. Каждый день. Даже валяясь в бреду овощем, утратив ориентиры, я думал только о ней. Пытался понять и не мог. Как не учуял фальши? Как не понял, что я был лишь объектом ее коварных планов. Она предана другому. Прислуживает ему. Такер. Интересно, какая она с ним? Эти мысли вытягивают жилы, ломают кости, прошивают огненными ударами изнутри.

Все еще ревную. А должен был излечиться. Ее деяния должны были выжечь в душе все. Увы. Не выжгли. Церемония — отчаянный отголосок прошлого. Мои былые мечты, вывернутые наизнанку. И ее фальшь, гниль, все это сплетено в кровавую церемонию боли.

Тогда пять лет назад, я делал ей предложение. Порой мне не хватает себя, того, наивного и влюбленного волка. Выбравшись из клетки, я не знал отношений, не ведал любви. В сердце скопилось столько эмоций, что я спешил отдать их ей. Все до капли. Я первые по-настоящему жил, и верил — это взаимно. Я отдавал себя, и даже не понимал — это ей абсолютно не нужно. Она уже принадлежит другому. Душой. Сердцем. Она улыбалась мне, а принадлежала ему. Говорила со мной, разделяла ложе, а мысли далеко, рядом с моим братцем. Так играла, что я не сомневался — моя! Пусть я лишен истинной пары, но я полагал, что нашел гораздо больше. Нашел свою половинку сердца, той для которой теперь хочу жить.

В тот день я волновался. Приготовил для своего цветка нечто особенное. Вел ее по лесу к сказочному месту. А она выспрашивала меня о моей жизни.

— Ты собираешь свою стаю, переманиваешь волков, чтобы им мстить? — на ее ресницах, как бриллианты блестели слезы. Она была так искренняя в своем сочувствии. Цветок, сотканный изо лжи. — Какие планы? Как ты планируешь напасть? — даже эти вопросы не казались мне странными. Я ей доверял полностью, безоговорочно.

— Я не хочу мстить…

— Как? — она всплеснула руками, округлила свои невозможные глаза. — Они держали тебя в клетке, на твоих глазах убили мать? Даймонд, наверняка у тебя есть план возмездия?!

— А разве месть воскресит мою мать? Вернет мне годы, проведенные в клетке? Я только развяжу войну, которая может в итоге унести невинные жизни.

— И ты вот так все просто оставил? Зачем ты тогда переманиваешь оборотней? Собираешь стаю? — она качала головой, хмурила бровки.

— Моя цель — проследить, чтобы никто больше не пострадал от их руки. И я приму в стаю каждого, кто чувствует дискомфорт рядом с ними. Это же касается и других стай. Я слежу, чтобы не началась бесчинства. Чтобы больше никто не оказался в клетке, как я. Нападать первым я не стану. Но и из поля зрения их пока выпустить не могу, — обнял ее, прижал к себе. — Жасмин, зачем о грустном? Зачем месть, если у нас впереди с тобой вся жизнь.

Она тогда не ответила. Потупила взгляд. Вздохнула.

День клонился к закату, когда мы добрались до места назначения.

— Это все для тебя, — шепнул ей на ухо, радостно наблюдая за реакцией любимой.

— Невероятно… — она оглядывалась по сторонам. Потом посмотрела на меня и повисла на шее, осыпая меня поцелуями.

Мы пришли к водопаду, окруженному цветами Жасмина. Мои волки несколько дней старались украшали это место, чтобы все было идеально. Все только для нее.

Голубая прозрачная вода с шумом лилась. Цветы, утопающие в зелени, так напоминающие ее глаза. Вокруг поют птицы, шумит листва. А я смотрю только не нее, и нет для меня в мире ничего прекрасней.

Подхватил ее на руки и понес к водопаду. На нас полилась вода. Теплая, как парное молоко. А под ногами, вверху, с боков, цветы. А ее аромат все рано слаще, он не сравнится ни с одним цветком. Она сводит с ума, растворяюсь, вода омывает нас, а я кидаю свое сердце к ее ногам.

— Жасмин, радость моя, — держу в руках свое сокровище. Она смотрит на меня, широко раскрыв глаза, омывая изумрудным сияньем, приоткрыв губы. Капли воды стекают по ее лицу, и я, не удержавшись, слизываю их. — Как только увидел тебя, осознал — ты сотканное совершенство, воплощение грез, девушка, подарившая надежду. Ты показала мне, насколько может быть прекрасен мир. И этот мир я вижу только в твоих глазах. Ты стала моей опорой, моей путеводной звездой. И сегодня я хочу отдать тебе сердце, хочу связать нас навеки. Ответь, пожалуйста, на один вопрос…

— Какой? — в ее глазах стоят слезы, губы дрожат. Дрожит. Вцепилась мне в плечи.

— Посмотри на небо…

На небе уже появляются первые звезды, но их не видно. На небесах огненными буквами высвечивается надпись: «Ты станешь моей женой?». Небо пылает для нас, и в языках пламени горит моя любовь. Все то, что я так жаждал подарить ей. Все те чувства, что лились нескончаемым потоком из моей груди.

— Да, — прошептала, продолжая заворожено смотреть вдаль.