Глава 31

Даймонд почувствовал то, чего никогда не должен был узнать… Вот она расплата за мою слабость. Зачем я позволила ему приблизиться? Разрушить барьер. Ведь невозможность прикосновений оберегала меня.

Он так близко. Смотрит мне в глаза. Не дает разорвать контакт. Судорожно хватаю ртом воздух, а дышу только им.

— Да… — шевелю губами, а голоса нет. Пропал.

Он выходит из меня. Но продолжает стоять слишком близко. Крылья загораживают мир. Глаза связывают. Приковывают.

— Где ребенок? — в глазах непроглядная ночь и тревога, сомнения. Даже тишина сейчас мне кажется убийственной. Хочется бежать от него. От вопросов.

— Он… не надо об этом… — жалкая попытка пресечь расспросы. Я не готова к этому. Никогда не буду готова.

— Только не надо брать еще один грех на душу. Не стоит выдумывать про потерю дитя. Я чувствую — ты рожала.

А ведь и правда мелькнула мысль, ложь во спасение. Но я не смогу, нет, язык не повернется наговорить на сыночка подобное. Моя кроха… При мысли о сыне слезы наворачиваются на глаза. Мгновение и я уже реву. И самое жуткое… утыкаюсь носом ему в плечо. Закутываюсь в тепло. Не хочу отпускать, и хочу бежать как можно дальше. Он ведь не остановится, будет пытать меня вопросами дальше.

— Он жив… — бормочу, всхлипывая. Еще сильнее прижимаясь к волку. Я выплакиваю свою боль. Те страдания, что так долго переполняли меня.

— Мальчик? — гладит меня по волосам. Я дрожу, не от холода. От нежности. От ударов безжалостной судьбы. Его пальцы, как я жила без этих прикосновений? Как смогу прожить? Как снова смогу пережить его потерю?

— Да…

Берет мою голову. Поднимает за подбородок. Гладит большим пальцем по щеке. В небе раздаются раскаты грома. Вспышка молнии озаряет нас. И в следующий миг, на нас обрушивается ливень. Стена дождя накрывает нас. А мы стоим, глядя друг другу в глаза. Замерев в конвульсиях боли, страсти, недосказанности.

Даже ветки дерева не помеха, вода просачивается сквозь них. Течет по лицу, смешиваясь с потоком слез. Я вцепилась в его руки. Взглядом прошу прекратить. Не задавать вопросов.

Прислоняется лбом к моему лбу. Вижу, как в черной бездне распаляется костер. Как он горит там и тянет меня за собой.

— Чей это сын? — удар в самое сердце. Словно тот же раскаленный клинок, теперь врывается в меня, одним взмахом вспарывает нутро.

Вот и все. Вопрос-убийца. Вопрос-палач.

— Ты не можешь иметь детей, — из-за слез вижу его размыто. — Это сын Такера, — ощущаю, как осыпаюсь пеплом к его ногам. Ложь, которая похоронит меня. И даст шанс на жизнь моему крохе.

Только бы не учуял ложь. Только бы остатки магии удержали его от правды.

Вбивает кулак в дерево, около моей головы. Так сильно, что слышу, как трескается ствол, а вместе с ним и я. Вижу, поверил. Не вся магия спала. Захарий тогда слишком хорошо постарался. Даймонд никогда не мог прочитать моих эмоций.

И хочу завопить, что солгала. Хочу рыдать на его плече и излить душу. Но ничего уже не исправить. Ничего не склеить. Все разбилось еще до нашей встречи.

— Мальчик сейчас с ним, и потому ты так рвалась на волю? — отводит взгляд. Не смотрит на меня. Но продолжает прижимать к себе. Чувствую дрожь в его пальцах. Меня пропитывает удушающей тоской. Нашей общей, и одновременно такой разной.

Я снова его предаю. Снова лгу. И не могу поступить иначе. И от этого меня выворачивает наизнанку. Кажется вот тут, я сейчас умираю, окончательно, бесповоротно.

— Да…

— Ты согласилась выйти за меня замуж, параллельно спала с ним… Жасмин… скажи мне… что в твоей башке? — дождь омывает его лицо, капли воды дрожат на удивительно длинных изогнуты ресницах. Он дышит с надрывом, словно каждый вдох дается с невероятным трудом. — Да что там, всего пару минут назад, ты орала, что принадлежишь мне!

— Какая-то часть меня, всегда будет принадлежать тебе. Ты это знаешь. И этого не изменить. Но… — хватаю ртом капли воды. Поднимаю взгляд к небу, оно хмурится, и словно в укор мне над головой гремит гром.

— Но у вас с Такером сын…

— Да… у нас…с Такером, — никогда это имя мне еще не казалось таким ненавистным, — Сын… — сползаю на землю. Он не удерживает, лишь провожает меня болезненным взглядом. Закрываю лицо руками.

— Так если у вас офигеть, как все замечательно было, какого ты приперлась ко мне? Зачем ты появилась в моей жизни, Жасмин?! — резким движение отрывает мои руки от лица, хватает за подбородок, заставляет посмотреть ему в глаза.

— Ты еще спрашиваешь? Не понял ничего? — ору, сотрясаюсь в спазмах. Меня колотит. Столько чувств и эмоций смешались, что я не вынесу этого накала. — Месть. Да. Именно месть! Ты убил мой родителей, Даймонд! Хладнокровно расправился с ними!

Волк резко отступает в сторону. Его брови ползут вверх. Издает нервный смешок.

— Серьезно? Позволь поинтересоваться, откуда такие познания? — или мне кажется, или он ошарашен. Его глаза увеличились раза в два. Нет ярости. Нет злости. Но смотрит он на меня как на полоумную.