Глава 41

За несколько мгновений пересматриваю свою жизнь как фильм ужасов. А Даймонд по-прежнему ждет ответа, смотрит на меня, пронзая молниями.

— Я видела видео… там ты… и они… мертвые, — говорю, а сама до сих пор не могу вынырнуть из прошлого. Оно схватило меня железными клещами и не отпускает. Как и волк, который продолжает жить где-то во мне. И как бы я от него ни бежала, неведомое мне притяжение никуда не исчезнет. Оно было даже тогда, когда я считала его погибшим. В душе он был жив. Он и мой сын, других мужчин для меня не существует. И это никогда не изменится.

— Видео? — смотрит на меня так, словно действительно ничего не понимает. Или так хорошо играет?

— И видео, и видения того как ты… родного брата… мать. Захарий мне показал. Я говорила с твоими жертвами. Не стоит сейчас ломать комедию, — пытаюсь прикрыться, мне сейчас неловко быть голой перед ним. Не так должен был состояться этот разговор. Только отступать поздно.

— А места, имена, так называемых моих жертв, будь любезна, назови, пожалуйста? — нарочито вежливый и отчужденный тон заставляет содрогнуться.

Я назвала все, что помнила. Рассказала в деталях про выжженные поселки. Все что запомнила, все, что мне показывали оборотни. Меня трясет. Не от холода. Совсем иная дрожь ломает меня, кажется, что кровь остывает, под его холодным и слишком спокойным взглядом.

— Я никогда не знал твоих родителей. Не видел их ни живыми, ни мертвыми. В момент, когда их убивали, я был лишен воли и находился в клетке. Правду, как ушла из жизни моя мать, ранее я тебе рассказывал. Твое право выбирать, кому верить, — лицо стало непроницаемым. Он словно отгородился от меня каменной стеной. И продолжает ее выстраивать, уплотнять. Я чувствую, как с каждой долей секунды Даймонд отдаляется от меня. — Насчет тех людей, я никогда с ними не пересекался.

— Там фото и видео! Везде ты! Я своими глазами видела! — кричу. Нервы сдают. Не выдерживают адского накала.

— Ты хочешь, чтобы я тебе доказывал, что это не я? — усмехается, устало, отрешенно, — Этого не будет, Жасмин. Я сказал свою правду. Этого достаточно.

— Я просто хочу понять… — а больше всего мне хочется сейчас укрыться в его руках. Чтобы закрыл своими черными крыльями от мира, чтобы согрел. Но этого я не произнесу вслух. Не решусь.

— Представляешь, я тоже. Как зная обо мне все эти байки, веря им, ты легла под меня? Как жила со мной в доме, стонала, ластилась? А после спокойно шла к Такеру и вы обсуждали, как расправитесь со мной, а потом стонала уже под ним? А когда ты зачала ребенка, вы решили ускориться, ведь я бесплоден, и узнав о твоем положении, мог сорвать все ваши планы? Ты спасала свое дитя — это единственное что я могу как-то понять в твоих действиях.

— Все было иначе. Даймонд, я не притворялась с тобой, — говорю и понимаю, насколько жалко звучат мои слова.

— Иначе? Неужели? — выгибает насмешливо бровь.

— Да. Хотя у тебя нет оснований мне верить, — отворачиваюсь. Невыносимо смотреть на него. Меня тенят к волку с немыслимой силой. Несмотря на чувства, сомнения, я не могу находиться с ним рядом и так далеко.

Когда спустя пять лет я впервые увидела его. Осознала — жив. Я ведь ликовала в душе. Несмотря на страх, на осознание неминуемой расправы. Была счастлива, еще раз заглянуть в его лицо. А потом я заставила себя вспомнить все рассказы. Заставила поднять ненависть, неустанно живущую во мне, так ведь было легче. Принимать удары от врага, от чудовища, легче, чем если обижает любимый. Я осознаю это сейчас. Начинаю прозревать. Словно толстая пелена спадает с глаз. Смотрю на события, на мир, и ничего не узнаю. Оказывается, это больно, не прятаться, не искать самых легких путей, а встречаться глазами с реальностью.

— Не одного, Жасмин, — он подходит бесшумно, подхватывает меня на руки и поднимается в небо.

И даже сейчас, находясь в его объятиях, понимаю, насколько мы далеки друг от друга. Он словно захлопнул дверь к себе. Закрылся на тысячи замков. И мне никогда их не открыть.

Он влетает в окно гостиничного номера.

— Прими душ. Я скоро вернусь, — бросает холодно.

Я понимаю, что должна что-то сделать. Что-то сказать. А вместо этого в нерешительности замираю. Что-то назревает, веет холодом, меня съедает тревога.

Пока я была в ванной комнате, Даймонд возвращается, приносит одежду и еду на подносе. Мы не разговариваем. Я пытаюсь разбить тишину. Задаю какие-то вопросы. И получаю лишь односложные ответы.

Через два часа мы покидаем номер. Волк тоже переоделся. Надел свежую рубашку и джинсы. Больше никакого полета. Он усаживает меня в машину. Тишина продолжается. Она как безжалостный убийца нависла надо мной с косой.

Даймонд останавливает машину. Я узнаю, местность. Понимаю, куда он меня привез. И ничего не понимаю.

— Что? Зачем? — бормочу растерянно.

— Я тебя отпускаю, Жасмин. Иди к сыну, к… любимому избраннику… — смотрит перед собой на дорогу, сжимает руль. — Отпускаю тебя и прошлое. Живи, как знаешь.