Глава 50

— Еще ведь рано! — испуганный голос Вивьен — это первое, что слышу, когда вхожу в комнату.

— Если мы этого не можем изменить, значит, должны принимать. Умерь волнение. Думай только о детках. И все получится. — Оливия говорит, словно поет. Мелодичное звучание голоса действует даже на меня успокаивающе.

— Скоро будет врач, — остаюсь стоять у порога. Не знаю, как себя вести, что делать.

— Он опоздает, — изрекает черноволосая, продолжая суетиться вокруг роженицы.

— Откуда ты знаешь? — хмурюсь. Не нравится она мне, определенно отталкивает.

— Просто чувствую…

— Я могу как-то помочь? Какие твои прогнозы насчет Вивьен? — оглядывается на меня. Глаза блестящие, как два драгоценных светло-карих камня, и в их глубине ощущаю тревогу. Явно не все идет гладко.

— Будь рядом, — бросает и отводит взгляд. Слышу в голосе нотки тщательно прикрытого волнения.

В комнате остались только мы. Волков Оливия выпроводила. А выполняю поручения. Делаю все, что мне говорят. Пыталась успокоить Вивьен, но женщина старается меня не замечать. И даже в таком состоянии отворачивается и выдергивает руку.

У самой невольно наворачиваются слезы. Вспоминаю день своих родов. Как впервые увидела сыночка. И как у меня его безжалостно отобрали… Где же ты сейчас Мерлин? Где твой папа? Все ли у него хорошо?

Вивьен стала кричать не переставая. Хоть у нее действительно, кроме царапин, больше не оказалось никаких повреждения, силы явно покидали женщину. Я далека от медицины. Но даже я понимаю, что роды проходят с осложнениями. Нужен врач. Не доверяю я Оливии. А если она не справится?

Черноволосая ведьма неустанно шепчет заклинания. Жжет свечи. Постоянно водит руками над огромным животом. Ее руки подрагивают, волнение нарастает.

— У нее не хватит сил, — шепчет еле слышно.

— Твои предложения? — смотрю, на Вивьен, она уже практически в полуобморочном состоянии. — Врач? Кесарево? Что, Оливия?

— Это необычные дети… им надо помочь… дать силу… — говорит, запинаясь, опускает взгляд.

— Конкретнее?

— Тут нужна женская сила. Помощь. Твоя.

— Как ты собираешься это осуществить? — не нравится мне ее тон. Но страх за Вивьен гораздо сильнее.

— Я проведу ритуал. Это как переливание крови, только вместо крови в нее будет течь твоя сила. Думаю, вместе вы сможете… — замолкает, берет меня за плечи, смотрит в глаза, — Только… Жасмин…

— Что?

— Существует риск… если ты отдашь слишком много… то… ты можешь не очнуться…

— А ты не можешь контролировать?

— Могу… но не до конца… когда процесс будет запущен… то его сможешь остановить только ты… а ты будешь в трансе и я не уверена… что меня услышишь…

— Слишком много сомнений, Оливия. Ты вообще когда-то подобное проводила?

— Нет… дедушка лишь теоретически рассказывал мне…

Тут Вивьен издает отчаянный крик, такой, что кровь превращается в лед. И я понимаю — иного пути нет. Нет больше выхода. Интуитивно осознаю. Я должна это сделать. Я хочу помочь ей. Желаю всем сердцем.

— Делай свой ритуал, — решительно подхожу к Вивьен и беру ее за руку.

— Уверена? — у меня такое ощущение, что она опасается больше меня самой.

— Да!

Кивает. Садится в позу лотоса и начинает что-то бормотать. Помещение окутывает туман. Такой непроглядный, что я не вижу даже Вивьен, которую продолжаю держать за руку. Голова кружится. Меня клонит в сон. Не могу стоять на ногах. Опускаюсь на колени. Меня уволакивает куда-то вдаль. Туман зовет. У меня нет сил сопротивляться его зову.

— Оливия, — шепчу губами, которые вдруг стали тяжелыми как свинец. — Мой сын… если я не вернусь… его надо найти… он похищен… Даймонд… он не знает… — я столько всего хочу сказать, а голоса больше нет. Словно я уже ушла из этого мира… так и не успев признаться… не успев ничего исправить…

— С ним все будет хорошо… — слышу звонкий голос издалека. Хочу ответить, спросить, но я уже так далеко.

Ощущаю боль. Дикую, яростную, страшную. Она не моя. Но я должна ее принять в себя. Должна помочь. Лечу на ее зов. Я могу лететь, но только в одном направлении к боли. Другой дороги нет. И сквозь эти страдания у меня в ушах стучат маленькие сердца. Трепетные, крохотные, я им нужна…

— Вивьен, я с тобой, — это не слова, это мысли, но я знаю точно, они достигают цели.

Она меня слышит и протягивает руки. Она в отчаянии. Но больше не одна. Я помогу ей. Мы сможем. Ощущаю ее боль, как свою. Словно у меня сейчас распирает живот. Дети просятся наружу. Они хотят увидеть маму и папу. Надо наполнить ее силой. Сейчас я с ней, как одно целое. Волны энергии соединяют нас. Развеивают туман. Еще немного и мы услышим долгожданный детский крик. Осталось совсем чуть-чуть. Ободряю ее. Мы больше не боимся. Боль не страшит. Ведь впереди радость материнства. Я отдаю себя, не жалею сил, энергия клубится в воздухе, она прокладывает дорогу малышам.

Я слышу крик. Первый. Долгожданный. Он разрезает тьму и ведет к свету. Я словно изнутри наблюдаю чудо рождения. Растворяюсь в этих невероятных ощущениях. Торжествую. Мысленно обнимаю Вивьен, и она отвечает. Ее слезы льются по моим щекам. Слезы долгожданного счастья.

Но еще не все позади. Нам нужно сделать еще усилие. Малышка еще в материнской утробе. Последний рывок. У нас так мало сил, мы истощены, но мы не сдадимся. Мы сможем. Боль окутывает нас. Ею пропитывается каждая клеточка. Но мы пройдем через нее, крепко держась за руки. Ради малышки, чтобы даровать ей жизнь. У нас получится. Несколько усилий. И боль уйдет. Вивьен двигается навстречу к безграничному счастью. Она его заслужила. И я сделаю все, чтобы им помочь.

Крик малышки. Все позади. Мы справились. Вивьен что-то шепчет в слезах. Я ничего не могу разобрать. Издаю вздох облегчения, и туман уносит меня прочь. Это их праздник. Это их счастье. А я тут уже лишняя. Я падаю во тьму. Парю в невесомости. Сознание уходит, чернота окутывает меня плотным кольцом…

***

Веки тяжелые. Сознание возвращается медленно. Не чувствую своего тела. Так тяжело открыть глаза. Кажется, я потратила на это просто действие все силы. Вижу лицо перед собой. Черные-глаза с золотыми вкраплениями смотрят встревожено.

Рэймонд. Это он, осознаю, где-то на подкорке сознания. Вижу его расплывчато. А сердце сковывает тревогой. Еще не знаю причины…

— С возвращением, Жасмин, — слышу его, словно издали. Как гул на заднем фоне.

— Даймонд… — единственное, что смогла произнести. Язык не слушается, голос сиплый, слабый, словно и вовсе не мой.

Волк отводит взгляд. Опускает голову. Молчит.