Глава 60

Смотрю словно на свое постаревшее изображение. Так много в детстве слышал про монстра, подвергшего мою мать стольким унижениям. Я плод насилия. И вот он насильник стоит передо мной и называет меня сыном.

У меня такие же крылья за спиной. Мы одно роста. Серебристо-черные глаза. Я словно копия этого нелюдя. Перед глазами измученное лицо мамы, что ей довелось вытерпеть из-за него. Сколько она настрадалась.

— Прежде чем выносить приговор. Дай право обвиняемому высказаться, — глухой голос немного подрагивает. Он смотрит в глаза, взгляд не отводит, и там, на дне его бездонных глаз ощущаю радость, гордость, сожаление.

— Выслушай его, Черная кровь, — Шайна подползает и берет меня за руку. — Ты на дороге правды. Иди смело по ней.

— Жасмин, мой сын, они ведь у тебя? Это ты ее спас? Больше никто бы не успел? — высказываю догадку.

— Да. Им ничего не угрожает. Они в полной безопасности.

Как может ничего не угрожать в лапах насильника?! Стискиваю зубы. Ярость клокочет внутри. Не позволяю себе выплеснуть ее. Я дам ему шанс рассказать все. Он спас мою Жасмин. И только за это я готов выслушать чудовище. Сын… неужели я скоро его увижу. Столько эмоций, противоречивых, разных, я подобрался к развязке.

Вначале мы позаботились раненых. Ворон всячески помогал, и при этом я то и дело замечал взгляды в свою сторону. Мы разместили их в доме, недалеко от скалы, что облюбовал себе Девид, тут было все необходимое, чтобы помочь пострадавшим.

— Не смей уходить, слышишь меня! — сказал Вальтеру. Смотрю на товарища, он словно мечется между двумя мирами и не может принять окончательного решения. Даже не представляю, что может его заставить остаться тут…

Мердок, так зовут его, ворона, зачавшего меня в насилии. Слово «отец» даже в мыслях не могу произнести. Он пообещал, что после нашего разговора мы отправимся к Жасмин и сыну. Я намеревался немедленно мчаться к ним. Не терять ни минуты.

— Поверь, прежде чем ты сделаешь шаг к иной жизни, тебе надо поставить точку в нынешней.

— Я не знаю, что ты можешь мне сказать. Какие найдешь оправдания своему поступку, — мы сидим около дома, где расположились волки, в саду, вокруг высохшие деревья. Зрелище унылое. — Ты, — сжимаю руки в кулаки, сдерживаю себя, — Ты брал ее силой…

— Ты знаешь историю из их уст. Дрейку было выгодно преподнести все подобным образом. Его самолюбие было задето, ему предпочли другого. И кого, даже не волка, а ворона. Хитросплетения судьбы настолько запутаны, что порой нам не хватает и жизни, чтобы все понять. Марго была мне истинной парой. И в нашей связи было что угодно, но только не принуждение. Ты дитя чистейшей любви.

Выгибаю бровь, смотрю на него с недоверием. Ни разу мать не отзывалась о нем с нежностью. Впрочем, должен признать, что и плохого в адрес ворона я от нее не слышал. Но если ты с рождения уверен, что плод изуверства, поверить в обратное крайне сложно.

— Почему я должен верить?

— Ты поверил в ложь, кормился ею, отчего теперь не поверить в правду, — смотрю в его лицо и не вижу фальши. — Марго в тот момент уже была женой Дрейка. Я увидел ее, пролетая над его землями. Удар молнии. Моя пара. Моя избранная. Она была замужем за нелюбимым. Свыклась с мыслью о покорности. А он истреблял моих воронов. Дрейк начал войну, еще задолго до моего знакомства с Марго. И я летал, разведывая обстановку, обдумывая план защиты. Узрев ее, забыл обо всем. Охваченный страстью, лелеял мысль забрать ее навеки с собой.

— Для чего он истреблял воронов?

— Дрейк от рождения был хил и слаб. У него не было ни одного шанса выжить. Но целитель стаи принес кровь ворона и дал выпить ребенку. Помогло. Он окреп, вырос, и вместе с ним выросла неуемная жажда доказать всем, чего он стоит. Дрейк был зависим от крови и энергии воронов. Своего рода как наркоман, со временем ему надо было все больше и больше. Его сила росла, ценой истребления нашего рода. Он пробовал заменять их кровь волчьей, но эффект был заметно слабее. Он стал альфой. Истребил не одну стаю. И добрался до нашей. В то же время я встретил свою истинную. Она умоляла отпустить ее. Их ведь, по сути, ничего не связывало, кроме желания Дрейка иметь в женах самую красивую самку, — когда он говорит о матери, его голос меняется, сквозит нежность и вселенская грусть.

— Чтобы разузнать его планы, я решил послать своего брата в стан врага. Чтобы знать, чем дышит, и что задумал Дрейк. И это было моей ошибкой. Нельзя было посылать Захария.

Тут мои глаза округляются.

— Захарий твой брат? Он колдун, но никак не ворон.