Глава 61

— Ты наполовину ворон, сын, в тебе течет кровь наших предков, и ты словно вычеркнул свои корни. Принял в себе волка, совсем забыв о второй, самой сильной своей стороне, — сокрушенно качает головой.

— Я всегда стыдился своего происхождение. Плод насилия. Я рос в клетке, и во многом считал, что все мои беды из-за крови воронов. Мне это методично вкладывали в голову, презрением и побоями. Логично, что когда я вырос, то старался заглушить в себе все проявления ненавистного для меня рода, — говорю как есть, все что у меня на душе.

Вижу, как неприятны слова Мердоку, как сереет его лицо.

— Ты все верно говоришь, как мне не прискорбно это признавать. Я не смог защитить единственного сына. Позволил взрослеть в издевательствах и лжи, встает со скамьи, ходит взад и вперед. Нервничает. — Но все же нельзя вычеркнуть факт — ты ворон, ты продолжение рода. Ты прямой наследник сильнейшей крови.

Я ощущаю, насколько для него это много значит.

— Ты спрашивал про Захария, — он вновь садится на скамью, голос звучит спокойней. — Он мой единокровный брат. В нас течет сила самых могущественных поколений. То, что изначально еще при рождении делает тебя лидером. Но раз в сто лет, у нас рождается дитя лишенное обличия ворона. Внешне оно походит на человека, имеет такой же запах, не обладает физической силой, довольно слабое. Но как своего рода компенсацию, дитя получает дар магии. Сильнейший. Такой что по силе с ним никто не может сравниться. Захарий был удостоен такой чести, увы, он неправильно истолковал подарок судьбы. И вместо того, чтобы служить своему народу избрал иной путь.

— Как я понял, ты послал его шпионить за Дрейком, — чем больше говорил Мердок, тем сильнее я в душе убеждаюсь в правдивости его слов. Что-то, неподконтрольное мне, то, что сидит глубоко внутри, тянется к нему.

— Верно. Я был уверен в преданности брата. Ни на минуту не допускал подвоха. Он помогал нам с Марго, устраивал свидания. А когда выяснилось, что внутри у нее живет плод нашей любви, я понял, тянуть больше нельзя. Следует немедленно забирать ее из лап волка. Нам пора вить собственное гнездо, — отворачивается от меня, голос дрожит, все же успеваю заметить, как по его щеке скатывается одинокая слеза. — Захарий же освоился в новой стае. Дрейк осыпал его благами. Заполучить такого сильного мага, для слабого волка — это спасение. Решение многих проблем. И алчность, жажда непомерной власти овладели моим братом. Как он мне скал, вороны живут тихо обособленно, скромно. А тут такой размах, столько сокровищ, и ни в одной из его просьб он не знал отказа.

— Он предал тебя?

— Открыто сдать меня Дрейку он не мог. Нет, не за меня боялся. Скорее, за себя. Если волк доберется до меня, как самого сильно представителя рода, как вожака, он обретет слишком большую силу. И Захарий, опасался, что тогда его услуги будут уже не так нужны. Или же что положение его заметно ухудшится. А так он держал в руках власть, как и самого Дрейка. Он скармливал ему своих слабых собратьев, нес смерть воронам, но послабее, постоянно контролируя энергию Дрейка.

Я сейчас в ответе за своих волков. И как представил, что могу в угоду кому-то их предать, отдать, как агнцев на заклание, стало страшно, гадко, противно. Рассказ все больше повергает меня в пучину тьмы. Раскрывает глаза на многое.

— И что он сделал? — внутренне сжимаюсь как пружина.

— Он обходными путями донес до Дрейка про нашу связь с Марго. А меня запер в подземелье, поставив магическую защиту. Он боялся, что я нападу, что за свою возлюбленную сделаю невозможное. Но и убить меня рука не поднялась. Как, впрочем, и тебя, сын. Дрейк изначально хотел выкачать из тебя всю силу и умертвить. Захарий убедил его подождать. Так называемая «черная кровь» пробуждается в сильнейших воронах, когда они достигают определенного возраста. Эта как знамение, что энергия высшего рода пробудилась, и ворон готов занять престол.

— Ты хочешь сказать, что это не проклятье? Как убедил меня Захарий.

— Конечно, нет, — усмехается. — Это высший дар, Даймонд. Его достойны единицы из воронов. В этих землях это только наш род. А на тот момент, мой брат, убедил Дрейка, что надо подождать, пока ты повзрослеешь, и лишь тогда кормиться от тебя. Он смотрел, на издевательства над Марго. Запугал ее. Она никому не поведала правды. А после, когда ты подрос, и он почувствовал пробуждение черной крови, это узнала и Марго. Она намеревалась бежать, зная, что ты уже достаточно силен, и найти меня. Тогда Захарий натравил собственного сына на мать. И представил так, что ты убил ее, вместе с другими волками. Для виду проклял тебя. И отпустил. Ведь еще немного и Дрейк потребовал бы выполнить обряд и начать питаться тобой. Он хотел убить, но снова что-то в его сердце дрогнуло. Не смог. Она так и не узнала, что я был уже на свободе…

— Ты освободился и не пришел к ней?

— Я смог победить магическую защиту. Но годы заточения оставили свой отпечаток. Я был слаб. Немощен. С трудом передвигался и понимал, что в одиночку я не смогу им противостоять. Они меня в мгновение ока уничтожат. Но он учуял мое освобождение. Оградил меня магией. И как всегда… запугал. Если я посмею приблизиться, то пострадаешь ты. Потому я следил за всем со стороны. Все что мог себе позволить. А Захарий продолжал править руками Дрейка. Благодаря его стараниям появились наследники у того, кому природа бы никогда не позволила оставлять потомство.

— Это ты был на той пленке? — вспоминаю рассказ Жасмин про черные крылья. Тогда она была уверена, что это я.

— Я пришел, когда несчастные уже отправились в мир иной. Я следил за бесчинствами Дрейка, видел, как он опьяненный силой, чинит безумства, сжигает поселения. И ничего не мог сделать. Тут я слаб. Мой народ уничтожен. А я стал заложником страха и дьявольской магии моего брата. Дрейк знал, что следом летает черный ворон. Он видел пленку, но Захарий, уж не знаю как, убедил меня не трогать. Но даже мое появление, они смогли использовать против моего сына. Я даже не жду прощения. Мое бездействие простить невозможно. Я наблюдал рождение своего внука. Видел все, а приблизиться не мог. Не мог донести до вас правду. Как-то помочь…

Смотрю на него, усталый, снедаемый горем, старый ворон, который живет в мире боли и потерь. У него отобрали все. Уничтожили народ.

— Это мразь, Захарий. Он ведь у тебя? — вот сейчас у меня руки так и тянутся свернуть шею старикашке. И даже не посмотрю на родство. За столько причиненного горя.

— Да у меня. Я подобрал его раненого. Захарий он прикипел душой к дитю. Своего потомства небеса ему не дали, а твой отпрыск стал колдуну как внук. Он же в свое время надоумил Дрейка познакомить вас с Жасмин. По изначальному плану, она должна была понести от тебя, а после тебя бы устранили как угрозу. А Захарий не замарал бы рук. Но все пошло иначе, чем рассчитывал мой брат. И опасаясь за жизнь единственного наследника нашего рода, отдал мне. Именно он выкрал Мерлина. Позже помог Жасмин. Осознание деяний пришло к нему, но, увы, слишком поздно…