Глава 64

— За меня не надо переживать! Я с дедушкой побуду, — прогоняет нас сынок. Какой же он взрослый, кажется, понимает то, что в его возрасте просто не должен понимать. Чувствует сердцем, что нам надо наедине с Даймондом слишком многое обсудить.

— Мерлин, мы скоро за тобой вернемся, — обнимаю сына, расцеловываю, все не могу нарадоваться, все не верю, что он с нами. Что больше нет преград. Мое сокровище, мой свет.

— Не спешите. Со мной все хорошо, — улыбается.

Мердок выходит к нам, смотрю на старого ворона, он однозначно помолодел. На лице появилось умиротворение.

Мой волк подхватывает меня на руки, взлетает в небо. Не имею ни малейшего понятия, куда мы летим. Все равно, в его руках в любом уголке земного шара — рай. Ощущение счастья омрачает лишь предстоящий разговор. Сможет ли он переступить через все? Дать мне шанс? Я очень хочу услышать ответ, и мне дико страшно его услышать.

Ощущаю его горячее дыхание на макушке, рука на талии, и только от этих, казалось бы, невинных прикосновений, во мне начинает просыпаться то, что способен пробудить только он. Это не зов плоти, это душа стремиться к единению. Никогда мне не быть цельной без него. Истинная связь, я поняла ее значение, она выходит из глубины сердца, тянется к нему, и лишь соприкоснувшись с Даймондом, становится полным, выходит из берегов и накрывает нас с головой.

Мы по-прежнему храним безмолвие. Это какой-то странный миг, когда не хочется произносить ни звука. Просто впитывать в себя момент полета, близость наших тел. И страх, что одно слово разрушит хрупкую гармонию.

Волк спускается на землю около странного дома. Я еще его не видела. Он довольно большой, мрачный и черный. Тут витает запах вселенской грусти. Вхожу во двор. Оглядываюсь по сторонам и вижу жасминовый сад. О нем мне рассказывала Вивьен. Я и тогда знала, что она не лжет, но мне не верилось. А теперь я могу созерцать эту красоту своими глазами.

Он великолепен, пьянит своим ароматом, ярко выделяется на контрасте с черным мрачным домом. Словно именно тут душа может отогреться от боли и грусти.

— Неужели это ты все сделал своими руками? — поворачиваюсь, не могу сдержать восторга. В серебре его глаз вновь появляется чернота. Неужели плохой знак?

— Будучи в беспамятстве, существуя на грани жизни и смерти, я все равно держался за твой образ, чтобы не позволить смерти одолеть меня. Даже не осознавая почему. Ты была со мной все эти годы Жасмин, — слушаю и сердце замирает, сжимается от осознания своей вины. — Когда я вернулся, то этот дом стал моей крепостью, символом черноты. Без тебя не могло быть света. Но я слишком тосковал по твоему запаху, мне необходимы были воспоминания, они, как якорь удерживали меня на плаву, не давали окунуться с головой в пучину отчаяния. Я находил успокоение, высаживая кусты жасмина. Наблюдая, как они раскрываются, как наполняют воздух ароматом, так похожим на твой. Пропитывался ими, осознавая, что они никогда не заменят оригинал.

— Я могу искать тысячи оправданий. Бесконечно долго говорить: «Прости!», — начинаю говорить, голос дрожит. Я никогда не буду готова к этому разговору. — Но нет мне оправдания. Я причинила тебе нечеловеческую боль, предала твое доверие, окутала себя ложью, не хотела видеть правду. Столько лет провела в стане лицемеров. Меня не было с тобой, когда ты боролся за жизнь. Не я выхаживала тебя, — он смотрит на меня, слегка прикрыв веки. Замер как статуя, и я только могу ощущать вибрации его души. То, как что-то внутри тянется ко мне, но волк сдерживает эти порывы. — Ничего этого не исправить, Даймонд. Могу пообещать тебе, что каждый день, каждую минуту, секунду, пока живу, я постараюсь загладить свою вину. Сделать все, чтобы моя забота и любовь перекрыли черноту в прошлом. Судьба подарила мне бесценное сокровище — тебя. Потом она еще больше расщедрилась — даровав сына. И теперь настала моя очередь благодарить вас и сделать все, если позволишь, чтобы ты никогда не пожалел, что дал мне еще один шанс, которого я совсем не заслуживаю.

— Я тебя давно простил, Жасмин, — его голос, такой родной, близкий любимый, но в нем сейчас столько оттенков грусти.

— Знаю, простил. Чувствую, — делаю глубоких вдох, ноги не держат, в глазах все плывет. Я что плачу? — Только между нами есть боль, есть недоверие. Стена, я ее ощущаю, она не дает мне в полной мере приблизиться к тебе. Ее выстроил не ты, а годы боли, сомнений и страданий. Невозможно жить в недоверии даже истинной паре. Ты этого не заслуживаешь. И все же я прошу, позволь мне камень за камнем разобрать эту стену и подарить тебе счастье, всю себя без остатка, и наконец-то показать, как я могу любить, открыто и искренне.

Даймонд смотрит на меня, нет непросто смотрит, проникает в душу, рассекаете молниями, и я впервые полностью открыта, мне больше нечего скрывать, пусть почувствует мою любовь… и мой страх… От его ответа зависит какой будет моя жизнь. Я теперь полностью в его руках, доверяю ему душу, сердце и всю себя. Приму любой его выбор, лишь бы он был счастлив… все для него и для сына.