Глава 65

— Покажи, — одно слово, которое меняет все. Словно у меня за спиной вырастают крылья. Так легко и хорошо мне еще никогда не было. Прямо на моих глазах эта стена начинает рушиться. Даймонд улыбается открыто, соблазнительно, порочно.

Неужели он мой? Делаю шаг навстречу. Осторожно, будто ступаю по тонкому льду. Беру его за руку, переплетаю наши пальцы, электрические разряды проходят по телу. Раз за разом оживляют, воскресают надежды.

— А я ведь покажу, — лукаво подмигиваю. — Смотри, у тебя последний шанс сбежать, больше такой возможности не дам.

Берет меня за талию, притягивает к себе, сильно прижимает, словно хочет, чтоб под кожу проникла.4f7b7c

— Разве от тебя можно сбежать, — проводит большим пальцем по нижней губе. Медленно. Чувственно. Выбивает почву из-под ног. — В твоих ладонях, — берет мои руки, поочередно проводит языком по ладоням, — Моя жизнь, — наклоняется, ловит губами жилку на шее, прикусывает ее, — В твоей крови — моя любовь, — дразнящими поцелуями прокладывает дорогу к губам, — Меня нет без тебя, Жасмин, — впивается в губы поцелуем, сминает тревоги, уничтожает страхи.

Впервые мы целуемся так, когда нет недомолвок, нет тайн, раскрываясь навстречу полностью, отдаваясь без остатка. Внутри назревает ураган, того притяжения, что так долго искало выход, что вопреки всему тянулось только к нему. Мне никогда им не насытится. Голод становится невыносимым. Это голод по любви, по единению, по тому, что могут дать друг другу только два любящих сердца.

Опускаюсь перед ним на колени. Смотрю снизу в серебристые глаза, а руки уже лихорадочно расстегиваю ширинку. Мне нужен его вкус, необходимо прочувствовать каждой клеточкой его желание, он мое лекарство, мое спасение.

— Смотри, Жасмин, разожжешь пламя, его потом уже не загасить, — издает сладкий стон, когда мои пальцы касаются разгоряченной плоти.

— О нет, ни в коем случае, не хочу, чтобы гасло. Я буду разжигать его сильнее и сильнее с каждым днем, — провожу языком по набухшей головке.

Пьянею, дрожу, изнываю. Волшебство, ласкать самой, впитывать наслаждение любимого. Хочу еще больше его стонов. Жадно вбираю в себя плоть. До упора сколько могу. Он заполняет меня, рот, горло. Пропитываюсь его запахом, хочется еще сильнее в горло до упора. Голод по собственному волку, он несравним ни с чем, он питает и воскрешает. Заставляет забыть все, и лететь навстречу блаженству.

— Моя сладкая, милая, желанная, — Даймонд гладит меня по голове, его голос отдается вибрацией в члене, и я словно пью его слова, и не могу насытиться.

Забираюсь руками под рубашку, глажу бархатную, стальную кожу, а ощущения, будто мои пальцы проскальзываю внутрь, дотрагиваются до чего-то глубоко сокровенного, что создано только для меня.

Хочется вобрать всю его мощь в себя, пройтись языком по его плоти, чувствовать отклик, и вырывать его стоны. Доставить максимальное удовольствие моему волку, и от этого меня саму накрывают волны экстаза. Жарко, невыносимо жарко, волшебно.

— Я так тосковала по тебе, — шепчу ему в головку, облизывая ее языком.

— Больше не надо тосковать, я всегда буду рядом, — поднимает меня с колен. Впивается мне в губы.

Между нами кружит энергия, та, что так долго копилась в каждом из нас и теперь нашла выход. Циркулирует от него ко мне и обратно. Обостряет ощущения, доводит до грани, когда каждое прикосновение, кажется вершиной, взрывом, чем-то запредельным. А потом становится еще лучше, еще и еще, и так по бесконечному кругу наслаждения.

Даймонд раздевает меня неторопливо. Расцеловывает тело, смакую, проходится языком. Его губы оставляют отпечатки внутри, они пылают во мне и кричат о его чувствах.

Цветы жасмина нас обнимают, щекочут обнаженные тела. А я заново познаю своего волка. Восхищаюсь его телом, глажу, ласкаю, и мне все мало. Мне надо ощутить его глубже. В себе.

— Дай, почувствовать тебя полностью, — пропускаю его член между ног, трусь о возбужденную плоть, теряю рассудок, впиваюсь ногтями в его спину. Реальность, ее нет, есть только мой волк, мой мир, моя вселенная.

— Течешь для меня, — хриплый голос, еще больше усиливает возбуждение, доводит до точки, когда я готова молить о большем.

— Только для тебя, Даймонд, всегда…

Он укладывает меня на землю, усыпанную лепестками жасмина. Накрывает собой, заслоняет, укутывает. Входит один резким толчком, соединяя нас, проникая в душу. Лаская меня изнутри, на каком-то запредельном уровне.

Обвиваю его ногами, сплетаю наши тела, так чтоб никогда, никто не разъединил. Глаза в глаза, каждый толчок глубже, яростней, ненасытней.

— Еще сильнее, — шепчу в полузабытье, — Хочу стать цельной, срастись с тобой.

Безумие, дурман, движения стремительны, кажется, от нас летят искры. Так воспламеняется любовь, так зажигаются огни настоящих чувств, что не подконтрольны нам. Они живут в глубине, ждут своего часа, чтобы навсегда унести нас в мир, где царит любовь двух истинных половинок, соединенных в один живой пропитанный высшей энергией организм. Когда секс превращается в акт торжества душ. Когда сердца стучат в унисон, отбивая одну им ведомую мелодию.

Сжимаю его в себе. Обхватываю так, что ощущаю бег крови в плоти, чувствую его наслаждение и от этого неистово выгибаюсь, не в силах справится с нахлынувшим водоворотом эмоций. Впиваюсь в его волосы, притягиваю к себе. Нахожу губы. Поцелуй дикий, яростный и при этом невероятно нежный. Гармония языков, тел, душ, мы движемся к нашей вершине.

Тут Даймонд замирает. Отрывается от моих губ. Вдруг становится серьезным, лишь дыхание по-прежнему сбивчивое, рваное.

— Жасмин, подаришь мне дочь? — проходится языком по моим губам, смотрит в ожидании ответа. В серебре его глаз вспыхивают искры.

— Это лучшее, что ты мог меня попросить, — двигаюсь ему навстречу, прижимаюсь всем телом, так чтобы в кровь, под ребра, до сладкой боли.

Мой волк возобновляет движения. Мы взлетаем все выше и выше. Взрываемся. Оргазм сотрясает нас. И в минуту высшего экстаза, я уже знаю, что посреди цветов жасмина, в момент нашего единения мы зачали нашу маленькую и уже любимую кроху.