Тот, кто поддержит

У Нины до аварии было много друзей и приятелей. Вообще она была компанейской и активной женщиной, быстро сходилась с людьми и заводила новые знакомства. После травмы все куда-то испарились, бормотали в трубку слова сожаления или писали соболезнующие сообщения. Даже подруга, с которой дружили с самого детства, куда-то пропала. – Прости, Нинок, но мне некогда, – отвечала она на Нинины звонки. Постепенно она перестала звонить и писать подруге, прекрасно понимая, что не все могут выдержать чужое горе. Люди отстраняются не от холодности и черствости, а потому что не знают, что сказать в эти моменты, как поддержать. Поэтому они исчезают, потому что им становится за себя стыдно. Как-то к Нине в палату пришла приятельница. Они не часто с ней общались, так, иногда созванивались и поздравляли друг друга в соцсетях с разными праздниками. С этой женщиной они были знакомы больше двадцати лет, еще со старой работы. Она ворвалась, как летний вихрь, притащила ворох кроссвордов, каких-то детективов, любовных романов, фантастики и фэнтези. Огромный пакет со всяким чтивом. – Прости, Нинок, только узнала от общей знакомой о твоем состоянии. Приперла тебе разной мозгоразжижающей литературы. Кстати, после нее так спится хорошо. Почитаешь всю ерундень и думаешь, слава тебе, Господи, что ты не такая, как эти всякие Шарлотты и Клары с Маргаритами, – сказала Лида. Она была на пару лет постарше Нины. Характер имела скверный, была по жизни одиночкой, но с Ниной они находили общий язык и даже не ссорились, хотя иногда спорили на научные тематики. – Зачем столько литературы, да еще такой? – удивилась Нина. – Чтобы не сойти с ума. Я столько раз лежала по разным больницам, что могу с точностью сказать, что вот эта вся дрянь – это лучшее лекарство от тоски и дурацких мыслей. Вы с соседками все темы обсудите, все истории расскажете, а потом вас друг от друга начнет тошнить. После этого люди начинают ругаться. А на кой нужны эти скандалы в медицинском учреждении, я тебя спрашиваю? Правильно, не нужны. Вот ты с ними поговорила, раз и книжечку достала и стала читать, и соседке подсунула, а потом вы вместе обсудили и книжку, и автора, и даже меня, что я тебе такую ерундень приперла. Вот и нет поводов для споров, и дальше все тихо и мирно живут. Она не подбадривала Нину, не говорила утешительных слов, не обещала, что все будет хорошо и что в скором времени все образуется и будет, как прежде, не делала скорбного лица и не жалела ее. Лида относилась к ней так же, как и прежде. Приходила к Нине не так часто, но всегда притаскивала что-то нужное: то ворох модных журналов с дурацкими моделями, то всякие творожки и йогурты с варенцами и кефирами, то каких-то мармеладных мишек и червячков, то шоколадные конфеты с запахом ликера. – Девочкам иногда нужно себя жалеть и утешать. Лучше всего это делать с шоколадными конфетками, – смеялась Лида. Когда Нина узнала о том, что у нее проблемы с памятью, позвонила Лидии. Она стала рыдать ей в трубку и что-то говорить несвязное. – Так, мать, хватит мне заливать уши слезами. У меня тут пары у пэтэушников, и у меня мозг кипит от занятий. Закончу работу и прибегу к тебе на всех парусах. Потерпи, малек, не реви без меня. Приду, будем реветь вместе, что-то я давно не плакала. В тот день она приперла огромный торт с масляными розочками. – Представляешь, эти им-цилы, студенты нашего колледжа, а по-простому каблухи, приперли мне сегодня вот это уродство. Нинка, ты видела мое седалище? Нет, ты его видела? Я же на двух стульях не помещаюсь, половинки свисают. Это они специально, хотят, чтобы я совсем разжирела и застряла в двери при входе, как Вини Пух. А они спокойно будут прогуливать уроки. Нинка, тащи ложки, будем его жрать прямо ложками из коробки. – А как же седалище? – спросила Нина. – А, – махнула женщина рукой. – Поставлю себе третий стул и сошью из парашюта трусы. Буду ходить на работу в пододеяльнике. Лида принесла из кухни нож и ложки, разрезала на две половинки торт. – Ешь, пока тошнить не начнет или не надоест, и давай горюйся, что у тебя стряслось. Нина пожаловалась на свою память. – Нинок, да баба и должна быть чуть умней пробки. Это мы с тобой две женские аномалии. Это у тебя сброс произошел до заводских настроек. Если в этом месте отвалилось, значит, в другом – прибыло. Ищи, Нинок, эти места. Они обязательно есть в твоей голове, только нащупать надо. – А если нет? – Как это нет? Вот я сегодня не ожидала, что мне такое чудо привалит в виде этого кремового роскошества, а оно вот есть, стоит и манит, чертовка, к себе. Кстати, я тебе притаранила новую книжку мадам Целофановой, любовный роман «Секретные секреты секретарши». На работе все пищали от восторга. Очень советую, только не ржи, когда будешь читать. Она оставила ложку в сторону и выудила книгу из сумки. – Отдаю, как от сердца отрываю, сама еще не дочитала. Потом мне расскажешь, чем у них закончилось совещание. Хотя я догадываюсь, что там будет, – засмеялась она. – Кстати, ты не хочешь, после того, как выйдешь с больничного, пойти к нам преподавателем физики? – Лида, я не понимаю ничего, а ты мне такие вещи предлагаешь, – с горечью вздохнула Нина. – Дорогая, а кто это поймет? Думаешь, будущие маляры-штукатуры прекрасно разбираются в школьной программе? Я тебя умоляю, да они что здесь, что там, – Лида постучала по голове, а потом по столу. – Сиди с умным видом учебник листай, да и делов-то. – А почему ты домой этот торт не отнесла? Мальчишки были бы рады. – Чтобы они все сожрали и ничего не оставили матери для расширения моего жирового слоя? Ну уж нет. Мой торт, что хочу, то с ним и делаю. В тот день они съели по маленькому кусочку от огромного торта. Лида остатки забрала домой, хотя хотела все оставить Нине. – Нет, забирай все. Сын придумал себе какую-то диету и такое не ест, а я уже объелась. – Мое дело предложить, твое – отказаться, нам больше достанется, – рассмеялась приятельница. Они проболтали около трех часов. – Все, Нинок, я потопала, лимит в этом месяце на твое нытье закончился. Ищи, дружок, где скрылись резервы. Нина редко беспокоила Лиду, но та всегда появлялась в ее жизни в самые нужные для нее моменты.