Глава 28

Ниса

Удивительно, но он не приходит. Ни сразу, ни через час. А позже, когда мне все же приносят ужин в комнату, молодая девушка на мой вопрос об Омаре, отвечает, что они с женой уехали сразу после ужина.

Вы когда-нибудь испытывали чувство, когда хочется рвать на себе волосы от бессилия? Когда не можешь ничего сделать в сложившейся ситуации, но она разрывает на части, потому что ты точно уверена, что не должна была в ней оказаться.

Я рву принесенную Хаей одежду. Это не так просто, потому что, судя по всему, вещи изготовлены на совесть. Но я нахожу маникюрные ножницы, с особым остервенением вонзаю их в тонкую ткань и разрываю ее. Разбрасываю лохмотья по всей комнате, топчу их, словно пытаясь топотом заглушить звуки своего рыдания. Внутренности горят огнем к моменту, когда я заканчиваю с тряпьем, и я оседаю на пол среди этого беспорядка.

Перевожу взгляд опухших глаз на поднос с едой. Я чертовски голодна, у меня уже болит живот, но как представлю, что придется затолкать в себя хотя бы кусочек, начинает тошнить. От усталости и эмоционального всплеска уже кружится голова. Хочется к маме. На остров. Вернуться в беззаботные дни, когда меня не волновало ничего, кроме рисования и серфинга. А еще поступления в университет, к которому я так долго и упорно готовилась. Теперь все это полетело коту под хвост, потому что я понимаю, что Омар не даст мне учиться. Он, скорее всего, запрет меня где-нибудь, дождется рождения ребенка, а потом забросит меня навсегда за ненадобностью.

Новая боль от осознания ненужности и своей второй роли прошивает мое тело. Не в силах держаться даже сидя, я ложусь на разорванные тряпки и тихо плачу. Сил на громкие рыдания уже не остается. Так и засыпаю. Прямо на полу, среди лохмотьев и устроенного мной беспорядка. Такого же, какой царит внутри меня.

Посреди ночи я чувствую, как меня поднимают на руки и укладывают на кровать. Знакомый запах щекочет ноздри, но у меня нет сил открыть глаза.

Как только оказываюсь на шелковых простынях, меня укрывают, а потом… обнимают. Я хочу оттолкнуть Омара, послать его. Но веки настолько тяжелые, что поднять их невозможно. Я только что-то мычу, а он молча прижимает меня к себе и целует в макушку. Хочу сказать, как люто ненавижу его, что он испортил мне всю жизнь. Но увы… Все, на что меня хватает – это сжать в руке ткань его одежды, а потом отпустить. Во сне мне кажется, что я отталкиваю, но вряд ли это так. Наконец я падаю в спасительную темноту.

Утром, проснувшись, я ожидаемо не застаю никакого Омара. О его ночном визите свидетельствуют только оставшийся в комнате запах и смятые простыни на второй стороне кровати.

Виски нещадно пульсируют болью, глаза опухли, веки кажутся свинцовыми. И желудок уже не просто голоден, мне кажется, он превратился в один сплошной комок боли.

Сделав над собой усилие, тащусь в душ. Привожу себя в порядок, мою волосы, чищу зубы. Это немного проясняет мысли. Прикладываю смоченное в холодной воде полотенце к глазам, чтобы хоть чуть-чуть снять отечность. Помогает слабо, но все же лучше, чем было. Белки глаз покраснели, губы опухли от моих собственных укусов, нос заложен. Адская была ночка.

Вернувшись в комнату, надеваю свое самое скромное платье, с удивлением обнаружив, что все тряпки убраны из комнаты, как и поднос со вчерашним ужином. Видимо, пока я была в душе, горничная уже потрудилась в спальне.

Не успеваю присесть на кресло, как после короткого стука в комнату входит мама Омара в сопровождении служанки, несущей большой поднос.

– Доброе утро, милая, – с улыбкой приветствует меня Джанан. – Я подумала, что было бы неплохо позавтракать вместе и познакомиться поближе. – Она проходит в угол комнаты, где стоит низкий диван, и устраивается на нем. Служанка тут же начинает накрывать дастархан различными блюдами. Джанан указывает на диван с той же вежливой улыбкой. Она выглядит искренне, но сомневаюсь, что таковой является. Потому что вряд ли чета Аль Мансури рады тому, что их старший сын женится на чужеземке. – Присоединяйся.

– Я не голодна, спасибо, – хриплю я, стараясь игнорировать тупую боль в животе.

– Ниса, отказом есть ты вредишь ребенку, – так же спокойно и дружелюбно говорит Джанан, а мне приходится прикусить губу, чтобы не расплакаться. Отвратительное свойство беременных – постоянная тяга к плачу.

Молча встаю и подхожу к дивану. Как только приземляюсь на нем, желудок предательски урчит, оповещая окружающих о моем голоде. Джанан, продолжая улыбаться, передает мне пустую теплую тарелку и кивает на дастархан, заставленный ароматными блюдами.

– Выбирай, что тебе по душе.

– Я не знаю ни одного из этих блюд.

– Тогда смотри…

Она показывает на каждое, произнося их названия, которые я ни за что не смогла бы повторить, слишком уж непривычны такие названия для меня. Но я выясняю главное: вот в этой тарелке мясо, здесь салат, а вот десерт. Я накладываю себе всего понемногу, и мы приступаем к завтраку.

– Знаешь, я ведь тоже была младшей женой, – через некоторое время произносит Джанан.

– Правда? А где же старшая?

– Ее уже нет в живых, если я обладаю точными сведениями.

– Ясно. Так можно быть младшей, – невесело усмехаюсь я.

– Ты подружишься с Ярой, я уверена. Она воспитанная девочка из хорошей семьи. Вряд ли она станет сражаться с тобой за внимание мужа. К тому же, всякий мужчина, который женится на нескольких женщинах, обязан не только обеспечить их финансово, но и уделять им одинаковое количество внимания. Уверена, Омар не обидит ни одну из вас.

Я киваю, проглатывая ком в горле. Ее слова не утешают, а делают все еще хуже. Потому что, как оказалось, я не готова делить Омара с кем бы то ни было. Пускай он бесит меня, пускай этот брак не по любви, но я все равно не готова быть номером два. Даже для Омара.

– Что же касается свадьбы, – продолжает она, – то здесь все просто. Раз уж вы решили заключать только гражданский брак, то сегодня вы съездите в суд, подпишете документы и официально станете мужем и женой. А закрепить брак у улема вы можете, когда ты будешь готова принять веру.

– А если не буду готова?

– Что ж, в современном мире и такое допускается. Не думаю, что это что-то кардинально изменит в вашей с Омаром жизни. Ты ведь не была еще в его квартире?

– Нет.

– Думаю, тебе понравится. Раньше это была… как бы точнее выразиться? Холостяцкая берлога, – со смехом заключает она. – А сейчас Яра привнесла туда уют. Сразу видно, что в доме появилась женская рука. – Яра. Яра. Яра. Как же, черт побери, много ее в этой семье! Каждое упоминание ее имени приводит к тому, что я чувствую себя лишней. – Ты ведь хорошо рисуешь? – Не отвечаю, потому что я опять в состоянии заторможенности. Эти Аль Мансури словно заклинатели, постоянно вводят меня в какой-то транс. – Ниса?

– Что? А, да, рисую. Хорошо, наверное, – пожимаю плечами.

– Омар сказал, что ты потрясающе талантлива.

– Так и сказал? – я шокированно пялюсь на маму Омара.

– Ну, возможно, слово «потрясающе» он опустил, но он правда восхищен, поверь мне.

О, а вот и сводничество началось. Он так тебя нахваливал, так нахваливал, что аж взял второй женой. Мерзость.

– Мгм, – это все, что я выдаю на ее заявление. Сказать что-нибудь нужно, но у меня сейчас не хватает ресурсов для светской беседы.

– Раз уж ты рисуешь, то наверняка и художественный вкус у тебя отличный, так что ты сможешь тоже внести свою лепту в декор дома.

Так и представляю себе, как мы с этой малолеткой грыземся за то, какого цвета подушки должны лежать в гостиной или в спальне. Кстати, о спальне. Интересно, а жены к таким мужьям на ночь ходят по очереди? Или он спит отдельно, а их приглашает только потрахаться? Меня передергивает от одной мысли, что я, возможно, буду делать это по графику. Что за бред?! Я вообще больше никогда не собираюсь спать с Омаром! А вчерашнее помешательство можно смело списать на стресс.

– Госпожа, господин Омар прибыл, – объявляет вошедшая девушка, которая вчера приносила мне ужин.

– Сообщи ему, пускай ждет. Мы будем собираться.

– Мы? – я удивленно смотрю на Джанан.

– Ну конечно, – с улыбкой отвечает она. – Невесту должен кто-то собирать, даже если ее свадьба ограничивается судом. Ну ничего, скоро мы устроим прием в вашу честь, тогда и разгуляемся. А сейчас нужно помочь тебе избавиться от припухлостей под глазами. Счастливую невесту они не красят.

Счастливую?..