Глава 42

Омар

Конечно, мы срываемся и занимаемся сексом. Даже не так. Мы трахаемся, с остервенением сорвав друг с друга одежду. У меня складывается впечатление, что мы с моей ведьмой просто не умеем решать наши конфликты. Каждый раз, когда диалог заходит в тупик, мы просто избавляемся от одежды и забываемся самым действенным способом, который придумало человечество. Очень жаль, что это не решает конфликт.

А после я лежу на диване, сверху на мне – обнаженная Ниса. Она снова плачет, а я глажу ее по волосам. Больше ее слезы не вызывают панику, но от них в груди все сжимается. Мама тоже стала плаксивая с этой беременностью, поэтому я понимаю, что это все гормоны. Но если так продлится все девять месяцев, боюсь, я закончу сердечным приступом и преждевременной сединой.

– Ты снова уедешь к ней и бросишь меня, – всхлипывает Ниса.

– К кому?

– К Яре своей. Ее ты любишь и уважаешь, потому что она воспитана в твоих традициях. А я всегда буду для тебя чужой.

– Глупости, – отвечаю, массируя кожу ее головы и блуждая взглядом по книгам на полках.

– Тебе на меня наплевать, – не успокаивается Ниса. – Если бы не ребенок, ты бы совсем не приезжал.

Я не могу ей ничего ответить, только крепче прижимаю к себе и целую в макушку. Сейчас моя ведьма кажется особенно хрупкой. Словно, если не дать ей то, в чем она нуждается, она рассыплется, и в моих руках останется только горстка пепла. Поэтому я пытаюсь удержать ее цельной хотя бы своими руками. Дать ей простейший комфорт, который доступен в нашей ситуации, раз уж не способен подарить чувства, о которых она просит.

Вопреки мнению Нисы, я совсем не циничный и не безмозглый и прекрасно понимаю, о чем она просит и в чем нуждается. Моя жена, как и всякая девочка, хочет любви, преданности и безраздельного внимания. Проблема состоит в том, что я не могу дать одной и лишить этого вторую. Я должен равномерно распределять между женами буквально все: любовь, ласку, внимание, достаток. Нисе этого не понять, она росла по другим законам. Поэтому именно она, а не Яра, закатывает мне истерики. Когда я уезжаю на несколько дней в дом в пустыне, моя старшая жена никогда не истерит и не требует остаться с ней. Она уважает мои решения и меня самого, и не смеет выказывать непослушание. Может, именно поэтому я сильнее дорожу Нисой? Потому что она не умеет делить меня ни с кем, и это льстит мне как мужчине?

Снова вспоминаю отца и делаю вывод, что ему легче, ведь у него одна жена. Но тут же память подсовывает его рассказы о том, как мама вытесняла из его жизни других женщин, и понимаю, что, даже если легче было ему, то ей точно не было просто.

– Мне не наплевать на тебя, – наконец отвечаю на ее утверждение. – Если бы так было, поверь мне, ты бы меня месяцами не видела. Я приезжаю, когда могу.

Ниса тяжело, судорожно вздыхает, но понемногу успокаивается.

– Отвези меня покататься на лошади.

– Вряд ли это хорошая идея.

– Я спрашивала у врача, она разрешила.

Сомневаюсь, что она спрашивала, но все же решаю довериться Нисе. В конце концов, если она защищает свой живот даже в момент, когда ребенку не грозит никакая опасность, то наверняка не причинит ему зла.

– Никакого галопа. Только спокойная поездка.

– Хорошо, – выдыхает она.

– Отвезу тебя перед закатом. Проводим солнце в пустыне.

В ответ я лишь чувствую кивок Нисы. Мои веки становятся тяжелее, когда я чувствую, как она доверчиво жмется ко мне, расслабившись. Ниса кладет руку мне на грудь, и я окончательно отпускаю тормоза. Укрываю нас тонким пледом, лежащим в корзине у дивана, и погружаюсь в сон. Оказывается, уложить Нису к себе на грудь – это как уложить туда кота. Потому что ее размеренное дыхание и тепло тела убаюкивают, как урчание пушистого животного.

Просыпаемся мы ближе к вечеру, когда слышим стук в дверь кабинета.

– Господин, – слышу голос Зухры.

– Не входи, – хрипло отзываюсь я. – Что там?

– Хотела спросить, что делать с обедом. Вы не вышли к нему.

– Собери нам с собой, мы поедим в пустыне.

– Хорошо, – отзывается она и, судя по всему, уходит.

Я поворачиваю голову и смотрю в лицо Нисы. Она уже тоже проснулась, но еще пока дрейфует на грани сна и реальности. Целую ее приоткрытые губы, наслаждаясь их мягкостью.

– Если мы хотим застать закат в пустыне, нам нужно вставать, – шепчу я.

– Мхм, – тихо отвечает она. – Секундочку еще.

Я улыбаюсь, прижимаясь к ее макушке подбородком. Я бы вообще никуда не ехал сейчас. Перенес бы жену наверх, уложил на диван на моем балконе. Там бы мы и поужинали, и провели закат, оттуда и пошли бы спать. А ночью я бы любил ее медленно, чувственно, телом показывая свою привязанность к ней. Но я понимаю, насколько тоскливо ей постоянно находиться взаперти. К тому же, мне хочется ее порадовать. Так что через полчаса, приняв душ и переодевшись, мы усаживаемся в машину и едем в пустыню.

Ниса снова полна энтузиазма и предвкушения. Она нетерпеливо ерзает на сиденье и постоянно бросает на меня взгляды. Каждый заставляет уголки моих губ приподниматься. Я люблю, когда она такая: открытая, несдержанная, счастливая. Тогда я снова вижу в ней молодую девушку, готовую к приключениям.

– Привет, —ласково произносит она, поглаживая Грацию по гриве, пока та съедает яблоко с ладони Нисы. Едва машина остановилась у конюшни, Ниса выскочила из нее и побежала внутрь к лошади, на которой каталась первый раз. Тогда меня посетила мысль, что я должен подарить ей ее собственного скакуна. – Скучала по мне, красавица? Я скучала. Покатаемся?

Ниса выводит Грацию из стойла, я помогаю жене с ее лошадью, потом седлаю Ворона, и мы выезжаем в пустыню. Ниса потрясающе смотрится в седле. Сегодня она по моему совету закрыла лицо чтобы в рот не попадал песок. И сейчас, на фоне закатного солнца всадница с развевающимся газовым платком на голове смотрится особенно привлекательно. Она и правда как дикая амазонка, случайно попавшая в пустыню, но как будто рожденная для этого места.

Мы располагаемся на вершине бархана для пикника, где с аппетитом поглощаем то, что сложила нам Вафа. Вдобавок к этому она положила остатки баклавы, которую я привез, и которую не постигла участь оказаться на полу.

– М-м-м, – стонет Ниса, вгрызаясь в медовую сладость. – Это лучшее, что я ела в своей жизни.

У меня от ее стонов и тягучего голоса, полного наслаждения, в паху начинает ныть. Разложил бы ее прямо тут, все равно свидетелей нет. Но мы же приехали смотреть закат и… А, к черту все.

Я подаюсь вперед и облизываю сладкие пальцы жены. Ее взгляд загорается, когда она внимательно следит за моими губами. Слизав мед, я тоже тихонько стону.

– И правда вкусно. Ниса с медом – лучшее лакомство, – говорю негромко, а потом накрываю ее губы своими.

Я хотел не секса, а любить ее на закате. Так и поступлю.

Медленно я нависаю над Нисой, заставив ее лечь на спину. Отодвигаю от нас еду и забираюсь под подол гандуры. Стягиваю по стройным ногам кружевные трусики, расстегиваю свой ремень, стаскиваю боксеры и прижимаюсь членом к влажной, горячей плоти. Мы целуемся, как всегда, неистово и жадно. Хочется проглотить Нису. Забрать душу, выпить ее без остатка, сделав безвольной и покорной. Да, мне этого хочется сию секунду, но потом я снова буду хотеть свою необузданную ведьму.

Ниса приподнимает бедра, сильнее вдавливаясь промежностью в мой член, и стонет, царапая мой затылок. У меня закатываются глаза от ощущений, которые она дарит. Сколько раз я занимался сексом, сколько разных женщин у меня было, но только с ней я чувствую эту наполненность. Глубинную связь, которая мощными ударами простреливает в самое сердце.

Медленно погружаюсь в Нису, прижимая ее к себе так крепко, как могу, чтобы не причинить вред. Двигаюсь не спеша, но глубоко. Мы оба стонем, теперь наши поцелуи более нежные, неторопливые, как и движения моих бедер.

В этот момент, когда я полностью в своей жене, а наши тела ласкает заходящее солнце, я ощущаю особенный трепет. Впервые в жизни чувствую, что я дома – там, где должен находиться, в месте, куда столько лет шел. Меня накрывает осознание этого, и хочется еще глубже погрузиться в Нису, но уже некуда. Хочется залезть ей под кожу или спрятать ее под свою. Только так я буду знать, что она в безопасности. Только так смогу всегда быть спокоен за свою амазонку. А я нуждаюсь в спокойствии. В том, которое она прямо сейчас мне дарит. Без истерик, условий, семьи, проблем и бизнеса. Просто двое. Мужчина и женщина, которые наконец обрели гармонию друг в друге.

После мы лежим на покрывале. Ниса прижалась к моему боку и наблюдает за закатом. Мы молчим. Сейчас, когда нас обоих переполняет это ощущение полного спокойствия, слова излишни. Нам просто хорошо.

Периодически наши губы находят друг друга и медленно скользят, вот и все общение между нами. Иногда мы говорим взглядами. Речь путанная, но каждый из нас все понимает, потому что мы просто повторяем слова друг друга.

Когда солнце уже практически прячется за горизонтом, мы собираемся, снова садимся на лошадей и потихоньку двигаемся в сторону конюшен.

Но Ниса не была бы собой, если бы не попыталась спровоцировать меня. Конечно, она срывается в галоп. Я мчусь за ней, стараясь подавить в себе ярость. Еще совсем недавнее настроение полного релакса сменяется злостью. Зачем она так делает, зная, что получит в итоге? Зачем постоянно порождает во мне монстра, чтобы потом поссориться и вынудить меня уехать?!

Догоняю ее лошадь и хватаю под уздцы, чтобы притормозить. Хочется схватить Нису за талию и пересадить к себе, но я боюсь проделывать такой маневр, учитывая ее положение.

– Зачем ты это сделала? – рычу.

– Захотелось, – она легонько пожимает плечами. – Что ты так завелся? Это ведь просто катание на лошади.

– Ниса, это может быть опасно! Даже если врач тебе позволил кататься, это не говорит о том, что ты должна скакать галопом.

– А как еще, Омар? Ты зануда! Все нормально и со мной, и с ребенком! Впервые за долгое время мне хорошо. Не порть это.

Я отпускаю поводья, глядя на Нису уже без злости. Может, я и правда перегибаю со своей гиперопекой? Может, действительно ей нужно дать немного свободы и немного больше внимания? Она ведь сегодня преобразилась. Не рычала, не ругалась и ничем не бросалась. Мне нужен совет, причем женский. Нужен кто-то, кто расскажет мне, как надо. Потому что примера родителей мне, судя по всему, недостаточно.