Глава 47

Омар

Поиски длятся недолго, не больше сорока-пятидесяти минут. Правда, сюда я не включил время, которое Бадал и остальные парни добирались до пустыни. Я же езжу по барханам уже примерно полтора часа, с ужасом наблюдая, как на панели в машине растут цифры, показывающие температуру в пустыне. К часу дня здесь можно будет только лечь и умереть, потому что цепляться за жизнь бессмысленно.

Наконец мой телефон оживает, раздаваясь трелью на весь салон. Я вздрагиваю, боясь услышать плохие новости.

– Бадал?

– Ее нашли, господин. Везем в вашу клинику.

– Что с ней? – спрашиваю севшим голосом и резко разворачиваю машину по направлению к дороге.

– Она без сознания и… господин, у нее опухла нога. Судя по следам, ее укусила змея.

– Ниса дышит?

– Да, господин, но сердце уже бьется очень медленно. Мы не стали вызывать скорую, сами быстрее довезем. Фатих нашел ее в пятнадцати километрах от дома.

– Шла к конюшне?

– Нет, господин, она шла на юго-запад.

– Как она там оказалась? – бубню сам себе. – Скоро буду, – добавляю громче, чтобы помощник слышал меня, и прибавляю газу.

Во двор больницы я влетаю, едва вписавшись в проезд и не зацепив другую машину. С колотящимся сердцем вылетаю на улицу и максимально быстро пересекаю расстояние от парковки до входа в больницу. Мое сердце работает на разрыв. Я молюсь Аллаху, чтобы этого грохота хватило на Нису и нашего ребенка. Ничего в жизни никогда я так не хотел, как сейчас мечтаю о том, чтобы они оба выжили. И, в первую очередь, Ниса. Что я буду делать без нее?..

Поиски реанимации, куда, по словам администратора, отвезли мою жену, занимают не много времени, и я наконец оказываюсь на месте. Останавливаюсь перед дверями, где стоят Бадал с Фатихом.

– Господин, туда нельзя, – тормозит меня помощник, положив руку на плечо.

Я безумным взглядом сверлю маленькое мутное окошко в двери, через которое ни черта не увижу, но все равно смотрю туда, как будто оно растворится, и я смогу увидеть мою ведьму.

– Господин Омар, – слышу голос позади себя и оборачиваюсь. Передо мной останавливается госпожа Нур – главврач клиники. – Здравствуйте. Мне только что доложили о произошедшем. Мне очень жаль.

– В смысле? Она мертва?

– Кто? Ваша жена? Нет, о, нет! Я просто… мне жаль, что она оказалась в таком положении.

– Что с ней?

– Я пока тоже ничего не знаю. Жду новостей.

Киваю и отворачиваюсь. Совершенно бесполезный диалог, который только раздражает меня.

Теперь я полностью повторяю действия моего отца, когда маме делали операцию: сначала меряю шагами коридор, а потом пялюсь невидящим взглядом в окно. Отличие лишь в том, что папа смотрел в ночь, а я вижу город в солнечном свете. Даже не вижу, смотрю сквозь него. Все краски поблекли, цвета медленно окрашиваются в серый.

Я грызу себя изнутри. Отщипываю от каждого жизненно важного органа по кусочку и выбрасываю за ненадобностью. Корю себя за то, что не позволял себе проявлять чувства к ней. Если она умрет, то никогда не узнает о том, что я люблю ее больше жизни. Она раздражает меня, выворачивает наизнанку, но Ниса стала той, с кем я чувствую себя живым. Единственная в моей жизни женщина, внимания которой мне приходится добиваться, и это совершенно ново и захватывающе для меня.

– Омар. – За моей спиной становится отец.

– Как мама?

– Все хорошо. Ниса?

Я качаю головой, потому что выговорить то, что я ничего не знаю, и как сильно боюсь, я не в силах. То и дело сглатываю встающий в горле ком и борюсь с трясущимся подбородком. Последний раз я плакал, когда мне было четыре или пять. Тогда папа сказал мне, что мужчины не плачут, и я перестал. Навсегда. А сейчас, кажется, снова готов это сделать.

Отец сжимает мое плечо, а потом отводит Фатиха в сторону, видимо, чтобы узнать подробности. Я пока не готов их слушать, они окончательно растерзают остатки моего сердца. А оно пока должно работать за троих.

Спустя некоторое время дверь реанимации открывается и оттуда выходит врач в костюме и маске. Он стаскивает ее на подбородок и осматривает нашу компанию.

– Господин Омар?

– Это я, – выступаю вперед. – Что с моей женой?

– Она слишком долго пролежала на горячем песке под палящим солнцем, укушенная змеей. Яд распространялся слишком быстро. Мне жаль, но вам придется сделать выбор.

– Какой? – севшим голосом спрашиваю я.

– Ваша жена или ребенок. Нам нужно понимать, кто важнее.

– Он еще слишком мал, чтобы делать выбор в его пользу, – перебивает отец.

– Да. Но я не могу брать на себя эту ответственность. Если мы сейчас… избавим вашу жену от плода, нам будет легче ее спасти. Но если нашей целью будут оба, я не ручаюсь за исход.

Мое сердце раскалывается надвое, готовясь остановить работу одной из половин. Похоронить ее глубоко внутри, чтобы в каждый год в этот день оплакивать того, кто для меня дороже собственной жизни.

– Спасайте ее, – выдавливаю из себя. – И не дай Аллах сказать ей, что у вас был выбор. Она не должна знать.

Врач кивает и скрывается за дверью, а я опускаю голову и зажмуриваюсь, переваривая то, что произошло. Я не виню Нису, потому что сам виноват в том, что она не была счастлива со мной. Я должен был сделать все, чтобы она улыбалась и чувствовала себя главной женщиной моей жизни. Тогда бы мы наверняка смогли избежать этого ужаса. Но я так не сделал, и теперь поздно класть голову на плаху. Если Ниса посчитает нужным, она сама это сделает, а я даже не стану сопротивляться.

Несколько часов ада, которые я проживаю, тянутся, словно кто-то намеренно замедлил ход времени. Мне кажется, я уже сам умер и отдал каждый орган моим самым дорогим людям, чтобы их спасли.

Бадал приносит кофе, пытается всунуть мне в руки какую-то еду, но я ее отталкиваю. Отец уходит к маме, кивнув на мою просьбу ничего ей не рассказывать, и снова возвращается. Эта больница сейчас для меня словно поделена на две стороны. На одной – счастье появления на свет младшей сестры, улыбки мамы, счастье отца. На второй – моя ведьма, борющаяся со смертью, и мой ребенок, который ничем не заслужил то, через что вынужден пройти.

– Омар, Фоули здесь, – произносит Бадал. Я только успеваю повернуться к ним лицом, как кулак Финна летит мне в лицо.

Все происходит настолько молниеносно, что даже помощники не успевают среагировать. Я не защищаюсь. Не в моих правилах подставлять вторую щеку или заниматься самобичеванием. Но если совершил ошибку – разгребай последствия. Сейчас же у меня просто физически нет сил сопротивляться.

– Финн! – вскрикивает Мишель, бросаясь к мужу, когда он снова заносит руку. – Перестань!

Он делает шаг назад и сверлит меня взглядом, полным обещания ужаса.

– Я разорву тебя на куски и скормлю своим собакам! – рычит он, подаваясь вперед.

– Финн, прошу тебя, – просит Мишель, отодвигая его в сторону. – Омар, Ниса жива? – всхлипывает она.

– Жива, – отвечаю, стирая тыльной стороной ладони кровь из разбитого носа.

– Господин, вам надо показаться врачу, – встревает Бадал.

Надо. Я слышал хруст при ударе, нос наверняка сломан. Но как я сейчас могу оставить свой пост? В любой момент может выйти врач и сообщить новости.

– Веди доктора, тут пусть обрабатывают.

Эта клиника принадлежит моей семье. Надо будет, главврач тут и операционную устроит посреди коридора.

Пока мне вправляют нос и обрабатывают лопнувшую губу тут же, у двери реанимации, я разговариваю с Мишель. Объясняю ей, что произошло. Финн матерится и еще пару раз пытается броситься на меня, но Бадал с Фатихом уже готовы к этому, так что сдерживают его порывы. Мишель всхлипывает и постоянно бросает взгляд на дверь реанимации. Я уже перестал туда смотреть, потому что так мне еще хуже. Когда накрывает осознанием, что хрупкая, маленькая Ниса лежит там на огромной кровати совсем одна, подключенная к десяткам трубок… внутри меня еще что-то умирает.

Наконец пытка заканчивается, когда тот же врач показывается в коридоре. Я подскакиваю со стула и подбегаю к нему.

– Жива? – выдыхаю.

Он кивает, стаскивая маску.

– Жива. Пришлось влить в нее огромную дозу лекарств. Но нога уже начала приходить в норму, и температура снизилась, а это хороший знак. Ваша жена спит под действием снотворного, и так пробудет еще пару дней, чтобы восстановиться. Но в целом прогнозы положительные.

– А ребенок? Он жив? – спрашиваю, и мое сердце останавливается в ожидании ответа.