Глава 51

– Посмотрим фильм? – предлагает Омар, входя в комнату, которую он прозвал моим кабинетом.

– Какой? – спрашиваю я, мысленно усмехаясь.

Второй день муж не отходит от меня практически ни на шаг. Меня временами это даже немного напрягает. Он как будто впадает в крайности. То совсем не уделял мне внимания, а теперь повсюду таскается за мной. Вчера вечером работал у бассейна, пока я плавала, а потом в спальне, пока я читала, лежа на кровати. Сегодня уезжал на пару часов, но за это время успел дважды мне позвонить. Дважды! Он раньше ни разу мне не звонил. А теперь вот… кино. Что я с ним буду смотреть? Романтические комедии? Смешно даже подумать, когда представлю его, такого сурового, за просмотром подобного фильма. А, может, стоило как раз поставить его в такое положение?

Отложив планшет на стол, я поднимаюсь и иду в нашу спальню.

– Я подумал, что тебе, возможно, пригодился бы графический планшет, – говорит Омар, устраиваясь рядом со мной на кровати, а я смотрю на него, приподняв бровь. – Мишель сказала, что ты зарабатывала, рисуя на продажу. Поэтому я заказал тебе новый планшет.

– Меня и старый устраивал.

Правда, он остался у родителей, но, думаю, переслать не составило бы особого труда для папы. Только вот я не собиралась этого делать, потому что через неделю собиралась вернуться на остров.

– Я заказал более современную модель.

– У меня там отличный планшет, – продолжаю спорить.

– Тогда попросим Финна прислать его.

– Не надо.

Омар хмурится, глядя на меня, а потом отводит взгляд на пустыню, где над барханами понемногу темнеет диск солнца, готовясь к закату. Я впиваюсь взглядом в песок, который – я точно знаю, – с тихим шорохом двигается, когда его подхватывает и несет ветер. Я чувствовала этот песок на своей коже, я знаю, как ощущается, когда он больно бьет по раздраженной поверхности. Я помню, как он ощущается на губах и в глазах. По моему телу проходит дрожь. Я хочу как можно скорее уехать отсюда и забыть все это, как страшный сон.

В самом начале мне казалось, что я поняла, приняла и даже полюбила бескрайние просторы пустыни. Я даже поняла, о чем говорил Омар, что она общается с нами. Сейчас же мне кажется, что в ее шепоте – проклятия, в шуршании песка – ненависть. Истерика клубится внутри меня, поднимаясь все выше и сжимая своими холодными лапами сердце.

Прикрываю глаза, отрезая себя от вида пустыни, и снова чувствую руку Омара, которая накрывает мою. Он просто молча сжимает ее, ничего не говоря. Если бы начал, я бы, наверное, ушла с балкона. Разговаривать о пустыне пока для меня больнее, чем смотреть на нее или думать. Еще никогда я так не была разочарована в природе.

– Тебе нужно поесть, – через некоторое время произносит Омар, и я распахиваю глаза.

– Да, – соглашаюсь, приступая к ужину.

На десерт снова баклава с чаем, а вместо фильма – закат в пустыне. Теперь я не вижу красоты барханов, а только смерть, которую они несут. Где-то там, среди песков скрывается гадюка, укусившая меня. Где-то там, наверное, бегают какие-нибудь волки или дикие собаки. Я даже не знаю, есть ли они здесь, но от самой мысли о том, что это вероятно, мне становится не по себе.

Позже мы с Омаром устраиваемся на кровати, и он включает телевизор.

– Что будем смотреть?

– Мне все равно, – отвечаю, кутаясь в тонкий плед.

Дверь на балкон открыта, и красивый газовый тюль развевается на ветру, принося с собой теплый воздух.

– Предпочтения по жанрам? – снова интересуется Омар.

– Да хоть новости, – зеваю я и взбиваю подушку.

– Давай еще одну добавлю, – предлагает муж и заносит над моей головой подушку.

– А ты? – я вижу, что он вытащил ее из-под своей спины.

– Мне удобно.

Конечно, я засыпаю на половине фильма. Омар выбирает что-то нейтральное приключенческое, но я даже не вникаю в сюжет, потому что снова чувствую себя обессиленной. Ночью ощущаю, как крепкие руки мужа обнимают меня. Предыдущие две ночи он ко мне практически не прикасался, только поправлял одеяло, а потом откатывался на свою половину кровати.

«Осталось четыре дня» – говорю себе мысленно и улыбаюсь сквозь сон. Четыре дня, и я буду свободна. Только в груди как-то тесно становится.

Весь следующий день Омар на работе, чему я несказанно рада. Я скучаю по нему, но головой понимаю, что слишком привязываться – это вредить только себе. Говорят, люди во взрослом возрасте не меняются, особенно, думаю, мужчины, которые привыкли, что все вокруг пляшут под их дудку. Сложно отказывать себе в привычках, которые всю жизнь приносили тебе удовольствие.

Омар приезжает как раз, когда я заканчиваю ужин в столовой.

– Господин, накрыть для вас? – спрашивает кухарка.

Мы уже нормально познакомились с Вафой, она оказалась вполне приятной женщиной. Языковой барьер пока не позволяет мне общаться с ней полноценно, но в том числе благодаря ей я осваиваю арабский. Не знаю, зачем вообще делаю это, если собираюсь уехать отсюда.

– Спасибо, Вафа, я уже поужинал.

Этот факт не должен цеплять меня, но цепляет. Мне сразу представляется, что Омар, наплевав на то, что я здесь одна, поехал со своей Ярой в какой-нибудь красивый ресторан, и обхаживал ее там. По телу проходит волна раздражения и поднимает волоски на коже. В это время Омар склоняется надо мной, целует в макушку и ставит на стол коробку из кондитерской.

– Добрый вечер, Ниса, – здоровается. В голосе нежность, которую от него совсем не ожидаешь. – У меня был деловой ужин в городе, – словно прочитав мои мысли, говорит он и присаживается на соседний стул. Я откладываю на тарелку приборы и запиваю еду джаллябом. – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – отвечаю раздраженно, но не смотрю на мужа. Мне плевать, где и с кем он был. Осталось меньше трех дней.

– Ниса, – зовет он, а я наконец сталкиваюсь с ним взглядами. – Я рад тебя видеть.

Не улыбайся мне! Я не поведусь снова на это!

Но он улыбается. Скалит свои белоснежные зубы, которые на фоне черной, как смоль, бороды, выглядят еще белее.

– Чем займемся? – спрашивает он, когда я уже тянусь к коробке с баклавой. Как бы ни злилась, не могу отказать себе в удовольствии полакомиться сладостью.

– Мы? – пальцы замирают над коробкой, когда я поворачиваюсь лицом к мужу и вопросительно приподнимаю бровь.

– Мы, – кивает он. – фильм мы уже смотрели, в бассейне плавали. Можем для разнообразия поехать покататься на волнах.

Сердце в груди заходится радостным стуком, стоит мне представить, как я снова становлюсь на доску.

– Но здесь не бывает таких волн.

– В тренировочном бассейне бывают. Так что? Едем?

Я кусаю губу, колеблясь. Мне до чертиков сильно хочется оседлать волну, но я пока боюсь, потому что еще могу не выдержать такой нагрузки. К тому же, не хочу облегчать задачу Омару.

– Нет, – отвечаю спокойно, а он хмурится.

– Почему? – хочется разгладить морщинку между его бровей, она портит красоту.

– Потому что могу не осилить.

– Я буду рядом.

– Ты не умеешь кататься.

– Зря ты так думаешь.

И тут он вдруг… играет бровями. Я даже моргаю несколько раз, чтобы убедиться, что передо мной сидит именно он.

Омар поднимается со своего места и, взяв меня за руку, тянет наверх. Я едва успеваю выхватить из коробки один кусочек баклавы, как муж уже ведет меня на второй этаж. Заводит в спальню и отодвигает в сторону дверь гардеробной, в которой сразу загорается свет.

– До бассейна придется ехать в чем-то приличном, – он кивает на надетый на мне сарафан в пол, под которым совсем нет нижнего белья. Не знаю, как он это понял, но, судя по горящему взгляду, оценил это. – А там уже можно надеть обычный купальник, мы все равно снимем бассейн только для нас двоих.

– Не хочешь, чтобы кто-то увидел, как ты опозоришься?

– Не хочу, чтобы кто-то заглядывался на мою красавицу-жену.

Чтобы скрыть довольный румянец на щеках, я быстро проскальзываю в гардеробную и бросаюсь к шкафу с моими вещами.

Спустя примерно полчаса мы уже в машине Омара едем в сторону города.

– Откуда ты узнал об этом бассейне?

– Кто ищет, тот всегда найдет. А вообще… Малоун подсказал.

– Мал? – я пялюсь на мужа, как будто впервые вижу. – Вы общаетесь?

– Немного, – коротко отвечает он, сжимая челюсти. Видимо, не хочет продолжать беседу, а мне теперь чертовски интересно, что объединяет этих двух мужчин. Они ведь совершенно разные, к тому же я прекрасно помню, в какой ярости был Омар, когда Малоун выкрал Амиру.

Поворачиваюсь лицом к пустыне и улыбаюсь. Сейчас она не пугает, меня сильно забавляет ситуация. Я просто пытаюсь себе представить общение моего мужа с моим братом, и хочется смеяться, настолько они разные.

В бассейне мы проводим много времени и выходим оттуда уже когда на улице совсем темно. Удивительно, но сил мне хватило на то, чтобы прокатиться несколько раз. Кстати, Омар на самом деле хорош в серфинге, чего я совсем не ожидала.

– Проголодалась? – спрашивает он, помогая мне забраться в салон машины.

– Немного.

– Тогда подкрепись, – сев на свое сиденье, он протягивает руку назад, и через секунду у меня на коленях оказывается маленькая коробочка из уже знакомой кондитерской. Сейчас я настолько расслаблена и довольна, что не могу скрыть улыбку.

– Спасибо.

Мы выезжаем за город и мчим по дороге вдоль пустыни. А потом Омар сбрасывает скорость и съезжает на песок. Баклава становится мне поперек горла, а сердце начинает тревожно биться о ребра.

– Омар, куда мы едем? – спрашиваю севшим голосом, всматриваясь в пустоту вокруг нас.

– Увидишь, – спокойно отвечает он, взбираясь на очередной бархан.

У меня по спине стекают струйки холодного пота. И виной тому не только воспоминания о той ужасной ночи, но и безучастное, отстраненное выражение лица Омара. Как будто, съехав с дороги, он сорвал маску любящего мужа. Мышцы в моем теле напрягаются, а руки начинают дрожать. Что, если он все это время врал, а сейчас закопает меня где-то посередине пустыни и бросит? В голове мелькает мысль, что я наелась сладкого, после которого меня будет еще сильнее мучать жажда. Откладываю в коробку недоеденный кусочек и беру из подстаканника бутылку с водой. Опустошаю полностью, боясь, что мои подозрения оправдаются, и я умру уже к обеду завтрашнего дня.

Внезапно Омар останавливает машину, гасит фары, вынимает ключ и выходит. Через несколько секунд дверь с моей стороны открывается и Омар протягивает мне руку.

– Выходи, Ниса.

Волоски на затылке становятся дыбом. Кажется, вот и пришла моя смерть, к которой я так уверенно шагала по пустыне несколько ночей назад.