Глава 53

Врач отодвигает в сторону аппарат УЗИ и поворачивается к Омару лицом.

– Все отлично, – говорит она и кивает мне, чтобы я одевалась. – Витамины продолжайте пить, режим тоже соблюдайте. Можно уже добавить небольшую физическую нагрузку.

– Плавание? – спрашивает Омар.

– Да, отлично подходит.

– Катание на лошадях?

– Давайте пока не будем, организм еще не до конца окреп.

В кабинете повисает неловкая тишина, потому что мы оба уже хотим узнать про секс, но каждый из нас делает вид, что это совсем неважно.

– Все остальное тоже можно, – не поднимая головы, говорит врач, словно прочитав наши мысли. Я отвожу взгляд в сторону и, прикусив губу, улыбаюсь.

Прошла почти неделя с момента моего возвращения из больницы, и каждый день я ловлю себя на том, что придумываю отговорки, чтобы не ехать к родителям. Даже себе боюсь в этом признаваться. Закрываю глаза на этот факт, считая, что в темноте он сам собой рассосется. Потом, в моменты просветления, я ругаю себя за слабоволие. Я ведь столько натерпелась от своего мужа! Сколько я плакала! Сколько всего пережила из-за его безразличия! И все равно прячусь от этой боли вместо того, чтобы избавиться от ее источника.

Омар окружил меня заботой. Я намеренно стараюсь выискивать в нем неискренность, принуждение к этой заботе, но не нахожу. Он перестал перегибать палку с вниманием, как делал это первые дни, когда звонил каждый час. И сейчас, мне кажется, настал период, когда я могу видеть его истинное отношение ко мне. Первая истерика и страх за нашу с ребенком жизнь миновали, дальше наступают спокойные будни.

Мой муж полноценно вернулся к работе, и теперь я вижу его только по вечерам и иногда по утрам, если проснусь так же рано, как и он. Но каждое утро сквозь сон чувствую его поцелуй и слышу признание в любви. Я не жду, что он будет засыпать меня цветами и внезапно из сурового, не приученного к романтике мужчины превратится в ласкового котика, лижущего мои коленки. В конце концов, я трезво смотрю на мужа и понимаю, какой он по характеру. Поэтому мне нужно приспособиться или на самом деле уехать.

Мама звонит каждый день и спрашивает, когда я буду дома, а я всякий раз отвечаю: «Скоро». Наступит ли это скоро, и когда, пока непонятно.

– Нужно заехать в квартиру, – говорит Омар, когда мы отъезжаем от больницы. – Хочу забрать кое-какие вещи.

– И повидаться с Ярой?

– Разве мы уже не закрыли этот вопрос? – спрашивает он немного раздраженно.

– Да, я помню, ты с ней разводишься. А почему, кстати? Из-за меня?

Я вижу, как он сжимает челюсти, и начинаю хмуриться. Мне, наверное, не понравится его ответ. Сердце заходится, когда я сверлю мужа взглядом в ожидании ответа.

– Они с Сабитом влюблены друг в друга, – говорит он, а последние слова я уже слышу словно из тоннеля.

То есть, получается, не я причина их развода? И, если бы не младший брат Омара, то я бы так и оставалась второй женой?..

– Ниса…

– М? – смотрю в лобовое стекло невидящим взглядом.

– Посмотри на меня.

Поворачиваю голову, но зрение расплывается из-за набежавших слез.

– Я люблю тебя, – твердо произносит он. – Только тебя, слышишь?

Внезапно Омар съезжает на обочину, останавливает машину и поворачивается ко мне. Заключает мое лицо в ладони и упирается своим лбом в мой, прикрывая глаза.

– Еще раз повторю: между мной и Ярой никогда ничего не было. Она для меня как младшая сестра. Ты – единственная женщина в моей жизни.

– А где гарантия, что так будет всегда? Может, завтра тебя захотят женить еще на какой-нибудь малолетке. И что тогда? Мое положение просто изменится с младшей жены на старшую, и все?

– Я больше не женюсь.

Я смаргиваю слезы и закатываю глаза.

– Не надо давать пустых обещаний. Мы оба прекрасно знаем, насколько ты предан своей семье, и что ты выполнишь приказ отца безоговорочно.

– Теперь ты – моя семья, – твердо отвечает она. – Я должен был жениться на Яре, потому что…

– Потому что – что? – спрашиваю, когда он затягивает с продолжением.

– Тогда так нужно было.

– Омар, давай закончим этот разговор.

– Мы закончим его, когда ты осознаешь, что ты единственная, и другой не будет.

– Хорошо, – отвечаю, только бы прекратить спор. Не хочу вынуждать его еще больше лгать мне и себе.

– Ты мне не веришь, – тихо произносит он, открывая глаза.

– А чего ты ждал, Омар? – взрываюсь я. Отбрасываю его руки и отодвигаюсь подальше. – Что за неделю, пока ты меня умасливаешь, я посмотрю на тебя другими глазами?! Ты же ничего не говоришь! Только твердишь, что относишься к Яре, как к сестре! Но ты постоянно был с ней! Каждый раз, когда ночевал не в пустыне, ты был у нее!

– Я был у родителей, летал в другие страны! И да, пару раз я ночевал в своей квартире. В своей спальне, на своей кровати. Один! – тоже не выдерживает он и повышает голос. – Что еще я должен сказать или сделать, чтобы ты поверила моим словам?!

– Не знаю, – вытираю слезы со щек, глядя в окно. – Я уже ничего не знаю. Отвези меня, пожалуйста, домой.

– Нам надо заехать…

– Отвези, – перебиваю, – а потом езжай куда хочешь.

Омар ударяет ладонями по рулю, а потом заводит машину и делает резкий разворот на дороге. Стремительно набирает скорость, а я вцепляюсь в ручку двери. Он бросает на меня быстрый взгляд и замедляется. Я откидываю голову на подголовник и прикрываю глаза. Меня так изматывают наши отношения, отчего в голову приходит мысль, что прекратить их было бы не так болезненно, как пытаться спасти.

Когда мы приезжаем домой, я выскакиваю из машины и тороплюсь наверх. Хочу скрыться от всех и погрузиться в мир фантазий. Выплескивать на бумагу свои чувства, играть с цветом, проживать все эмоции в своем внутреннем пузыре.

Быстро переодевшись в сарафан, я устраиваюсь возле окна в кабинете, подтянув к себе мобильный столик, на котором лежат листки. Ставлю рядом стойку с инструментами и приступаю к наброску. Я рисую океан. Только теперь не из песка, а настоящий: с лазурной водой и высокими волнами. Только он и солнце на чистом небосклоне. Мне кажется, я даже могу почувствовать прохладу воды на своих ступнях и услышать шум прибоя. Это успокаивает, и я понемногу начинаю дышать более размеренно.

В какой-то момент вздрагиваю от ощущения колючей бороды на своем плече. Замираю с карандашом в руке и прикрываю глаза. Омар трется губами о мою кожу, но не целует, просто гладит.

– Мы когда-нибудь сможем разговаривать спокойно? – тихо спрашивает он. Я молчу, потому что не знаю ответа на этот вопрос. – Хочу, чтобы ты знала, что я люблю только тебя.

– Ты это уже говорил, – устало отвечаю я, а глаза от его легкой ласки сами собой закрываются.

– Буду повторять это столько раз, сколько нужно, пока ты не поверишь в это.

– Любовь нужно доказывать поступками.

– Хочешь, чтобы я кого-нибудь убил? Может, себя? Каких поступков ты ждешь, Ниса?

– Хочу, чтобы ты был со мной искренен. И чтобы уделял мне внимание.

– Тогда не прячься от меня.

Он протягивает перед моим лицом кулак, а потом раскрывает руку, а на ладони у него лежит тонкая цепочка.

– Думаешь, можешь купить меня побрякушкой?

– Я бы удивился, если бы это было возможно, – хмыкает Омар и снова гладит губами мое плечо. – Просто решил, что ты бы хотела ее надеть на ногу, когда мы полетим в гости к твоей семье.

– Что? – я резко поворачиваю голову, и наши губы оказываются в считанных миллиметрах. Омар тяжело сглатывает, и его взгляд опускается на мой рот.

– Мы поедем в гости к твоим родителям, – медленно севшим голосом поясняет он, а мои мысли уже плывут.

Насколько отчаянной и глупой я покажусь, если сейчас сокращу расстояние между нами и поцелую его?

Неосознанно облизываю губы и тону в пламени его глаз. Они горят, сжигают меня, оставляя лишь горстку пепла. Тело бросает в жар, и я понимаю, что дальше противиться желанию уже не могу.

– Ниса, – хриплым шепотом произносит Омар и, наклонившись ниже, целует меня.

Сначала медленно и размеренно. Аккуратно касается своими губами моих, слегка пощипывая их. Потом проводит языком по мягкой плоти и наконец проникает им ко мне в рот. Мои веки сами опускаются, а дыхание останавливается. Этот поцелуй такой чувственный, нежный, горячий. Он снова и снова переворачивает мою вселенную, кружит голову.

Я жду, что Омар пойдет дальше и будет, как обычно, пожирать мой рот, но он, оставив на губах еще несколько практически невинных поцелуев, отстраняется.

– Сейчас наденем? – спрашивает, подвигая ближе руку с цепочкой, свисающей с пальцев.

– Что? – спрашиваю, быстро моргая.

– Цепочку сейчас наденем или на острове?

– Сейчас, – отвечаю, заторможенно глядя, как он обходит кресло, становится на колено, поставив на второе мою стопу.

Я наблюдаю за тем, как он аккуратно сдвигает немного вверх ткань длинного сарафана, гладит пальцами мою лодыжку, а потом застегивает на ней тонкий изящный браслет. Я почему-то думаю о том, как давно я не была на педикюре, и что пора бы уже найти себе мастера. О чем угодно, только бы не о том, как Омар продолжает гладить чувствительную кожу, забираясь все выше под сарафан. Мои веки становятся тяжелее, и я прикрываю глаза, наблюдая за мужем из-за полуопущенных ресниц.

Он не говорит ни слова, только опускает голову и целует свод стопы, пальчики, которые подгибаются от удовольствия. А потом Омар… ставит мою ногу на пол и встает, а я пялюсь на него в недоумении. И это все? Он же говорил, как сильно хочет меня! Хочется спросить, почему он остановился, но мне кажется, это будет выглядеть еще более жалко. Сначала я выпрашивала – или даже требовала, – ласку, а теперь еще и секс? Нет, это уже слишком.

– Скоро будет готов обед. Где хочешь поесть? – спрашивает он, а я снова моргаю, как глупая девчонка, которая никак не может спуститься на землю.

– В столовой, – отвечаю первое, что приходит на ум.

– Хорошо, – отзывается Омар. – После обеда отдохни, я хочу вечером кое-куда свозить тебя.

– Ладно.

Он целует меня в макушку, приглаживает волосы и выходит из кабинета, оставляя меня в кресле. Нуждающуюся, заведенную, но в прекрасном настроении. Мне нравится это будоражащее ощущение ожидания большего, которое он оставляет по себе. Вытягиваю вперед ногу и, покрутив стопой, любуюсь браслетом. Улыбаюсь так широко, что, кажется, сейчас лопнут щеки, а потом с новой энергией, бушующей во мне, возвращаюсь к рисованию.