Глава 54

Омар

За обедом мы испепеляем друг друга взглядами и в основном молчим. Перебрасываемся только какими-то незначительными фразами, чуть ли не погоду обсуждаем. Мне кажется, у каждого из нас есть ощущение, что, стоит затеять разговор посерьезнее, мы тут же отбросим приборы и накинемся друг на друга. Я, например, готов это сделать. Смести все к черту со стола и, уложив на него Нису, трахнуть так, чтобы даже стены покраснели.

Я держусь из последних сил. Возбуждение звенит в каждом нерве, кажется, даже кожа стала чувствительнее. За такой короткий срок я уже привык к темпераменту Нисы, и каждый ее взгляд меня заводит. Мне слишком непривычно видеть ее такой спокойной. Но огонь в глазах никуда не делся. Он пылает, сжигая меня изнутри, плавя мою выдержку.

После обеда мы расходимся по кабинетам. Хоть у меня и нет срочной работы, я все равно стараюсь занять мысли, чтобы не думать о жене, иначе все же ворвусь в ее кабинет и сделаю то, о чем думал до обеда, во время и теперь после.

Звоню своему помощнику, спрашиваю, все ли готово на вечер, а ближе к закату вхожу в кабинет Нисы.

– Пора ехать, – говорю от порога, боясь даже приближаться, иначе мы гарантированно останемся дома.

– Куда? – спрашивает она, повернувшись на кресле.

В свете солнца, золотящего ее темные волосы, Ниса кажется еще более хрупкой и нежной. У меня сжимается сердце от потребности защищать ее.

– Это сюрприз.

– Как я должна одеться?

– Ты можешь ехать так, только накинь на плечи шаль, все остальное уже приготовили для нас.

– Ты меня интригуешь, – с улыбкой произносит она, вставая на ноги. – А нижнее белье при этом надо надеть?

Меня бросает в жар, как только Ниса это произносит, пока идет ко мне.

– А почему ты без нижнего белья? – спрашиваю севшим голосом.

– Жарко, – она легонько пожимает плечами, а я тяжело сглатываю.

– Можешь ехать без него, – отвечаю коротко, и мы вместе выходим из кабинета. – Накинь шаль, жду тебя в машине.

Разворачиваюсь и ухожу от греха подальше. А Ниса – это мой грех и мое искупление. Заколдовавшая меня фукара, и нет мне спасения. Хотя я его уже и не ищу.

Когда я помогаю Нисе забраться в машину и сам усаживаюсь на свое место, воздух в салоне можно нарезать ножом, настолько он наряженный и густой. Ее легкие духи заполняют атмосферу ароматом, от которого еще сильнее тянет внизу живота. Уговариваю себя подождать до конца ужина, чтобы не испортить сюрприз.

На место мы прибываем как раз к закату, как я и планировал. Помогаю Нисе выйти из машины, и она аккуратно ставит ноги на песок, все еще настороженно осматриваясь. Подвожу ее к небольшому шатру на вершине бархана, перед которым уложено покрывало. На нем лежат несколько больших подушек и стоит большое блюдо, накрытое клошем. Под ним спрятан наш наверняка вкусный ужин, заказанный в ресторане. Я благодарю помощника и отсылаю его, после чего помогаю Нисе удобно разместиться на подушках. Она снова осматривается по сторонам.

– Не бойся, – говорю я. – Змеи, как правило, держатся подальше от людей.

– Я заметила, – хмуро замечает она, кивая на свою ногу.

– Это по неосторожности, и ты была одна в пустыне. Сейчас нас двое, так что вряд ли они приблизятся.

– Зачем мы здесь? – она немного расслабляется. Я сажусь рядом и смотрю на Нису с улыбкой.

– Я обещал тебе показать закат в пустыне, ночь и рассвет.

– Решил сразу выложить все козыри?

– Получается, что так.

– Мы что, будем здесь ночевать? – Ниса смотрит на шатер.

– Да.

– А змеи?

– Ни одна змея не проберется в палатку, обещаю.

Ниса прыскает со смеху, а потом прикусывает губу.

– Что такое?

– А что насчет змея у тебя в штанах? – спрашивает она и теперь уже смеется открыто.

Я с улыбкой качаю головой и поднимаю клош.

– Давай ужинать.

За ужином поначалу мы снова болтаем ни о чем, а потом Ниса вдруг спрашивает:

– Сколько жен может быть у мужчины?

– До четырех, но для этого есть условия.

– Какие?

– Ниса, зачем мы сейчас говорим об этом?

– Мне интересно. Так какие?

– Все жены должны быть одинаково удовлетворены, мужчина должен уделять достаточно внимания каждой, все они должны быть одинаково обеспечены. Не должно быть фавориток.

– М-м-м, – тянет она задумчиво, глядя на закат, а я напрягаюсь.

– Что это значит?

– Ничего. Мне просто интересно.

– Ниса, мы ведь уже закрыли этот вопрос.

– Мне правда интересно! – выпаливает она с недовольством. – Пойми, ваша культура для меня – это как отдельная планета. Я словно с инопланетянами живу. Читаю и пытаюсь понять, но все это пока еще мне совершенно непостижимо. Из всего, о чем я узнала в Эмиратах, я пока приняла только пустыню и баклаву.

– И меня, – добавляю с улыбкой.

– Еще не до конца. Я пока не понимаю тебя.

– Спрашивай, я буду объяснять.

– Ты странно работаешь. То на работе, то дома целыми днями.

– А твой отец работает не так?

– Нет. Папа каждый день в офисе, кроме воскресенья.

– У него ведь огромная империя, и есть люди, которые управляют ею вместо него.

– Да, но он предпочитает все равно ходить на работу.

– А мама?

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Точно, – усмехаюсь. – У меня в семейном бизнесе есть отдельное свое направление.

– Какое?

– Информационные технологии. Половина штата работает удаленно, так что с ними я связываюсь онлайн. Те направления, которые я веду с отцом, контролируются в основном им самим за исключением моментов, когда он не может заниматься работой по какой-то причине или дела требуют моего вмешательства.

– Какие, например?

Я приподнимаю одну бровь и смотрю на Нису.

– Не забивай себе этим голову. Бизнес – это мужская сфера.

– В моей стране женщины успешны в бизнесе, так что твои слова прозвучали слишком по-шовинистски.

– Здесь женщины тоже ведут бизнес, но не в моей семье.

– Что, если я захочу свой?

– Купить тебе салон красоты?

– На кой черт он мне нужен? – взрывается Ниса. – А, погоди, это такой стереотип, поняла. Нет, Омар, я хочу создать свой художественный хостинг. Такой маркетплейс, на котором художники смогут продавать свои работы.

– Интересная идея. Могу попросить своих веб-дизайнеров разработать сайт.

– Спасибо, но им уже занимается Малоун.

– И давно?

– С сегодняшнего дня, – она так очаровательно задирает подбородок, что хочется поцеловать в ее курносый носик. Видно, что Ниса гордится братом и тем, что делает это без моей помощи.

Конечно, меня, как мужчину, задевает то, что она не посоветовалась, не обратилась за помощью, что чувствует потребность работать. Как сказала бы сама Ниса, это царапает мое эго. Да, и причем сильно. Но при этом я вижу, как она горит, когда рассказывает о своем проекте, и мне совершенно не хочется отбирать это у нее.

– Вообще я планировала сама разработать этот сайт. Я ведь уже поступила на веб-дизайнера, но планы изменились. Что ж, пока буду изучать это все сама, а после рождения ребенка поступлю в университет и наконец освою профессию.

Я напрягаюсь на этих словах. Что значит поступит в университет? Будет ездить туда каждый день?!

– А кто будет с ребенком в то время, пока ты ездишь в университет?

Еще сильнее напрягает мысль, что там будет много мужчин, и они будут пялиться. Да я укутаю ее в паранджу по самую макушку, сам буду отвозить и забирать. Главное не скатиться до того, чтобы сторожить ее у университета. И почему вообще она не спросила моего разрешения? У меня, кажется, сейчас голова взорвется от негодования. Хочется запереть Нису дома и не выпускать оттуда не то что в университет, даже в ближайший торговый центр с несколькими охранниками.

– Я посмотрела информацию. Здесь хорошие университеты, но я пока не настолько сильна в арабском.

– Значит, надо сначала хорошо выучить язык.

Я немного расслабляюсь, думая, что у нас есть небольшой перерыв, а дальше я смогу отговорить ее от этой затеи.

– Или поступить в университет в другой стране.

Лучше бы я не делал глоток джалляба, потому что на этих словах давлюсь и начинаю кашлять.

– В каком смысле?

– Ладно, Омар, дыши, – смеется она. – Я имела в виду удаленно.

На таких качелях меня скоро стошнит. Разве можно ввергать меня в шок, а потом насильно выдергивать из него так резко, даже не дав пережить его? Прочищаю горло.

– А что насчет твоей мамы?

– А что насчет нее?

– Она работает?

– У нее пятеро детей, – улыбается Ниса, – танцы, фотография. Ей хватает занятий.

– То есть, чтобы ты не хотела работать, я должен постараться, чтобы у нас было не менее пяти детей? – подмигиваю Нисе, а она с притворным ужасом качает головой.

– Ни в коем случае! Кстати, как твоя мама?

– Родила дочку.

– Правда? Ты не говорил.

– В тот вечер, когда мы поругались перед твоим побегом, я уехал к родителям. Мне надо было поговорить с мамой. И как раз посередине разговора у нее отошли воды.

– А это не рано?

– Рано, – киваю со вздохом, снова переживая ужасы той ночи. – Но врачам удалось помочь ей.

– Бедная. Как она родила?

– Ниса, я знаю только, что ей сделали операцию, в подробности я не вникал. Сама с ней обсудишь при встрече.

– О, нет, я, пожалуй, пас. На днях как раз общалась со своей мамой, она сказала мне не слушать ужасы о родах, иначе буду тревожной.

– Никакой тревоги больше, хватит, – твердо произношу я, а потом сажусь на подушку за спиной Нисы и обнимаю ее.

– Может, стоит накрыть остатки ужина? – спрашивает она.

– Ты наелась?

– Мгм.

Я тянусь к клошу, не выпуская Нису, и накрываю еду. Это скорее мера безопасности, чем волнение о свежести продуктов. Накрываю, чтобы не привлекать к нам ночных хищников. Несмотря на то, что за барханом стоят машины с моими людьми на всякий случай, я все же предпочитаю перестраховаться. И это уже, наверное, на инстинктивном уровне. Я привык жить в пустыне, знаю и уважаю ее законы, знаю, как выживать в ней.

– Когда мне было двадцать, – рассказываю Нисе, вдохнув запах ее волос, – мы с отцом периодически проводили по две-три ночи в пустыне.

– Развлекались?

– Он приучал меня к ней. Мы ведь жили всегда у воды или в городе. В пустыню выезжали покататься на машинах, посмотреть закат и все. А ночью здесь совсем другая жизнь, и я ее не знал.

– Да уж, другая, – грустно произносит Ниса, рассеянно поглаживая пальцами мое предплечье, отчего волоски встают дыбом, а по телу проносится дрожь. – Здесь есть другие обитатели, кроме змей?

– Здесь их десятки, Ниса. – Она вздрагивает, а я успокаивающе глажу ее плечи.

– Кто-то выл ночью, когда я шла к конюшне.

– Тебе вообще очень сильно повезло, что ты выжила. Здесь, кроме безобидных ящериц и зайцев, водятся гиены, шакалы, крысы и много другой живности. Именно поэтому в пустыне ночью очень небезопасно.

– Что-то я уже захотела домой, – тихо бормочет она, а я улыбаюсь и целую ее в макушку.

– Не волнуйся, со мной ты в безопасности.

– А что вы делали здесь по три ночи?

– Охотились, отец учил определять места обитания опасных животных, взаимодействовать с ними.

– В смысле, учил тебя быстро убегать?

– И стрелять по движущейся цели.

– Ночью?

– Да.

– Это же чертовски опасно. И твоя мама такое позволяла?

– Папа говорил ей, что мы едем в город по работе. Но учти, она до сих пор не знает, что он проделывает такое со всеми своими сыновьями. В прошлом году вывозил вместе Ахмета с Сабитом.

– Мне нравится пустыня, но она и пугает.

– Как любая дикая природа, – отвечаю я, глядя на кусочек солнца, который еще выглядывает из-за барханов.

Слегка поворачиваю голову и теперь любуюсь своей женой. В лучах закатного солнца ее кожа окрашивается в красноватый цвет и как будто переливается.

– Но все равно здесь красиво, – говорит Ниса.

– И ты красивая, – отвечаю тихо.

Она поднимает голову, и наши взгляды встречаются. В эту же секунду я понимаю, что у нас обоих заканчивается терпение, и мы не увидим этот заход солнца.