3

Эмили была сама не своя. Полтора месяца она провела в столице и чувствовала, как день ото дня все больше превращается в посмешище. Сначала на нее посматривали с любопытством, потом стали переглядываться между собой и улыбаться, теперь же и вовсе шептались, уже не чураясь присутствия. Вскоре влияния ее подруг не хватит, и она обречена стать парией.

А что дальше – полная неизвестность. Отца, скорее всего, ожидает долговая тюрьма. А вот что будет с ней самой – хороший вопрос. Неизвестность пугала, но Эми запретила себе думать об этом в мрачном ключе. В конце-концов, еще ничего не решено, да и потом – тысячи девушек находятся в куда более бедственном положении и все равно как-то устраиваются в жизни. Она молода и здорова и всегда сможет найти место гувернантки или компаньонки, ну или пойдет в работный дом.

Такая перспектива, конечно, не прельщала, она слабо представляла, что же это такое, но все лучше, чем быть ярмарочным уродцем на очередном светском балагане. В конце-концов, дамы из благотворительного общества с благоговением говорили о работных домах, прославляя мудрость и милосердие Ее Величества, неусыпно заботящейся о каждом своем подданном.

Единственное, что давало силы – присутствие подруг. Без них и их дружбы, длившейся без малого полтора десятка лет, она бы просто не выжила. Именно в их поддержке она черпала силы, а сейчас, когда отец вбил себе в голову, что она просто обязана спасти их и выйти замуж, это было особенно необходимо.

Чудо, что осенью они оказались в Лондоне, а не разъехались, кто куда. Юджиния, казалось, собиралась остаться здесь до Рождества и только потом вернуться к себе в Кент. Рейчел под надуманным предлогом уговорила тетку привезти ее в Лондон, чтобы быть поближе к своему капитану. А Минерва, желая отделаться от надоедливого поклонника, приехала в город пару дней назад и планировала вернуться, не раньше чем через месяц. Сама Эмили чувствовала, что ее судьба решится в течение одной-двух недель.

Сегодня давал бал полковник Монро по случаю рождения мальчика. Предыдущие пять его детей были дочерьми, поэтому легко понять чувства счастливого отца, наконец-то получившего наследника. Эми не слишком хорошо знала его, а его супругу тем более, но с удовольствием провозилась бы с младенцем в детской вместо того, чтобы выставить себя как какую-то диковинку на всеобщее обозрение, но отец был непреклонен. Каким-то чудом он сумел добыть приглашение, которое им при нынешних обстоятельствах ни за что бы не получить в разгар сезона, но сам ехать не собирался.

Платье, в котором предстояло идти, было отвратительно. Бывшее еще в гардеробе не то тетушки, не то бабушки оно было пошито в стиле ампир и по современным меркам выглядело не просто старомодным, а вызывающим. Тонкая, чуть ли не прозрачная ткань, слегка пожелтела от времени, декольте, возможно, и казалось целомудренным во время Наполеоновских войн, но по нынешним временам выглядело вопиюще вульгарным. Она слышала, что модницы начала столетия частенько мочили ткань, чтоб та плотнее облегала стан, но в страшном сне не могла представить, что ей придется уподобиться им.

К неудовольствию отца, сетовавшего, что их приезд в Лондон обходится им слишком дорого, она рьяно воспротивилась обновке. Тогда платье перешили, и перешили отвратительно. Декольте никуда не делось, открывая по-прежнему больше, чем позволительно. Ткань не по сезону слишком тонкая. Но хоть появилась талия. А по юбке добавили отвратительные оборки и бантики всех цветов радуги, как будто наспех нашитые там и тут. Эми нервно рассмеялась, впервые увидев переделку, но отца было не переубедить. Он считал эту тряпку лучшим платьем в ее гардеробе и приберегал для особенного вечера. По-видимому, балу полковника Монро и предстояло стать именно таким событием.

Девушка сгорала со стыда, представляя, как пройдет для нее этот вечер. Единственное, что ободряло – Мина, Рей и Джин будут рядом. Можно было бы, конечно, улизнуть посреди вечера и спрятаться в библиотеке или где-то еще, как она делала прежде, но сейчас это больше напоминало бы бегство, а в довершение всего прослыть еще и трусихой не позволяла гордость. Если уж ей и суждено выглядеть цирковым уродцем, она сделает это с высоко поднятой головой.

День не задался с утра. Девушку разбудили кредиторы, настойчиво барабаня в дверь и требуя оплатить бесконечные счета. Отец никак не реагировал на крики, но, когда посыпались угрозы заявиться с полицией, вышел к ним. Чем закончилось дело, Эми не знала, но через полчаса шум стих, а отец вернулся обратно. Воспаленные красные глаза и одутловатое лицо не оставляли сомнений в том, как он провел ночь.

В молодости маркиз был красив и статен, но облик и лицо с годами утратили былое благородство. От пьянства покраснели щеки и нос. Руки всегда дрожали, особенно сильно по утрам. Он стал вспыльчивым и раздражительным, спорить с ним становилось подчас просто опасно. Однажды в ответ на свои возражения она получила такую оплеуху, что голова, казалось, взорвалась тысячами искр. Протрезвев, отец извинился, но сделанного было не исправить. Больше Эми не спорила, предпочитая держаться от него подальше и всегда закрывая двери в свою комнату.

Это стало тем более необходимостью, что с некоторых пор отец стал таскать домой пьяный сброд. Несколько ночей назад его друзья в пьяном угаре схватили девушку, служившую у них кухаркой и горничной одновременно. Несчастной удалось вырваться и убежать. Наутро она уволилась, даже не потребовав рекомендаций, и Эми не могла винить ее в этом. Лондон – город возможностей, особенно для хорошей прислуги. Так у них появилась Мэри Энн, неопрятная толстуха, бывшая не то женой, не то любовницей кого-то из новых приятелей. Она приходила на несколько часов, чтоб прибрать и приготовить, но Эми казалось, что она просто рыскает по комнатам в поисках того, что можно было бы продать старьевщику.

Девушка умоляла бросить безумную затею с ее замужеством и вернуться обратно. Она уговаривала посвятить ее во все детали их банкротства. Возможно, вместе они добьются большего, чем он один. Еще год назад отец со смехом отмахивался, в обычной добродушной манере предлагая не вмешиваться в мужские дела, полгода назад – просто бранился, несколько дней назад – расплакался.

В деревне было по-другому. На самом деле первый месяц в городе тоже прошел сносно, но вот уже пару недель девушке казалось, что жизнь катится под откос. Отец привел домой какого-то оборванца, представив его как «дорогого друга Эдди», который привел ее в неописуемый ужас.

Он не сводил с нее похотливого взгляда, от которого алели щеки, а внутри все сжималось в тугой узел. А несколько раз даже попытался зажать в углу. На ее удачу всегда находился кто-то, кто нарушал их уединение, поэтому Эмили до сих пор удавалось сбежать, но рано или поздно такой удачливости должен был прийти конец.

У «дорогого друга Эдди» оказались многочисленные друзья, которые все больше и больше времени проводили у них в квартире. В дни, когда у отца просыпалась кипучая энергия, их дом походил на какой-то притон, а в остальное время напоминал скорее склеп. Слишком мрачным и унылым стало их жилище.

Пытаясь не сойти с ума, Эмили старалась больше времени проводить на улице, но публика в этом районе сильно отличалась от той, к которой она привыкла. С ней не было ни горничной, ни компаньонки, и хоть раньше она не любила эти условности, которые как будто сковывали ее свободу, то сейчас отдала бы многое, чтоб с кем-то перемолвиться хотя бы парой слов или обрести того, кто смог бы дать отпор бесконечным толчкам, грубым окрикам и насмешкам ребятни.

Попытки образумить отца ни к чему хорошему не привели. Лорд Крэмби как будто стал глух ко всему, что говорит дочь.

К своему стыду Эмили понимала, что ее привязанность к родителю начинает таять, а мысль о долговой тюрьме перестала пугать, и казалась теперь уже счастливым избавлением. Все чаще она просматривала вакансии в газетах, согласная почти на все, лишь бы оказаться подальше от этого кошмара. Подруг она не собиралась посвящать в свои неурядицы, ей казалось, что расскажи она им все, и их маленький уютный мир даст трещину. Она бы не вынесла этого. Еще хуже, если они проникнутся жалостью. Ей было важно остаться частью их круга. Особенно теперь.

С утра накрапывал мелкий дождь, затем стал задувать пронизывающий ветер. Городской особняк был давно продан, а по нескольким маленьким неопрятным комнаткам, которые они взяли в наем, свободно гуляли сквозняки. Девушка никак не могла согреться. Она надела свое самое теплое платье, укуталась ветхой шалью с ног до головы, но противный холод забирался под одежду.

Угнетала и убогость обстановки. В передней было еще прилично, но остальные комнаты явно свидетельствовали о нищете и разрухе. Обивка на мебели поистрепалась и выцвела на солнце, со стен лохмотьями свисали обои, кое-где по потолку шли влажные потеки.

После утреннего происшествия с кредиторами отец меланхолично заперся в комнате, служившей кабинетом, и больше не показывался. Сейчас у него был период апатии. Эмили была только рада этому, поскольку затворничество отца и в кои-то веки отсутствие гостей давало ей свободу перемещения по дому.

В этом было, пожалуй, единственное утешение. В былые времена ей бы надлежало совершить ежедневный моцион в Гайд-парке, принятый среди людей ее круга. Приятная прогулка превращалась в лицемерный балаган, где все делают вид, будто рады встретить друг - друга, говорят о чепухе, злословят о знакомых. Мужчины соревнуются в том, кто больше денег спустил на лошадь, на перчатки или сапоги. Девушки хвалятся новыми нарядами, поклонниками и подарками. Ярмарка тщеславия. Эмили ненавидела эти прогулки, считая их пустой тратой времени. Иногда, правда, ей удавалось отделаться от общества знакомых и свернуть на одну из уединенных, живописных тропинок, не привлекая к себе внимания.

Рейчел, будучи не в духе, как-то ядовито заметила, что это оттого, что ей самой не похвастать ни именитым поклонником, ни дорогим подарком. И будь у нее всего этого в избытке, она радовалась бы как ребенок возможности посплетничать. Эмили передернуло от бестактной грубости подруги, но обижаться на это было бессмысленно. Рейчел всегда была остра на язык.

В иные дни отбоя не было от визитеров или визитов. В те времена, когда еще была жива леди Крэмби, семья вела насыщенную светскую жизнь. Девушке старались привить тот же образ жизни, но общество сочло спокойную, серьезную Эмили высокомерной, глупой девицей. Особенно сильно она выделялась на контрасте с яркой, жизнерадостной Минервой, с которой была неразлучна. Возможно, будь у нее в подругах серое, неказистое и жеманное существо, она бы пользовалась большим успехом, но очаровательная Мина перетягивала все внимание на себя.

Эмили всегда восхищалась ей. Той с легкостью удавалось очаровать любого. И даже убеленные сединами матроны были к ней не так строги, как к прочим.

За три года девушка так и не обзавелась хоть каким-нибудь поклонником. На балах ей случалось стоять у стены несколько танцев подряд, с соседями по столу на званых обедах разговор не клеился, на молодежные увеселения она приглашений не получала, а если вдруг ее куда-то и звали, вспоминая о блестящем происхождении, то там она была предоставлена самой себе.

В конце-концов она решила, что безнадежна, и стала избегать светских мероприятий, а, если все же оказывалась там, то под любым предлогом сбегала в оранжерею или библиотеку. Уже тогда шанс выйти замуж был невелик. В нынешнем же положении и рассчитывать на это нечего.

К вечеру с помощью Мэри Энн Эмили надела то самое перешитое платье. Старуха лишь завистливо прищелкнула языком, помогая утягивать корсет, но дело свое выполнила добросовестно. Отпустив ее, девушка гладко, на прямой пробор зачесала волосы. Случай был подходящим, чтоб сделать что-то более сложное и изысканное, но ей было все равно. Взглянув в небольшое треснутое зеркало и увидев перед собой бледное, осунувшееся существо с темными кругами под глазами и запавшими щеками, она закрыла лицо руками. Ну, как у нее получится перенести позор нынешнего вечера?

Стук в дверь возвестил о том, что за ней приехали. Девушка поспешила открыть ее.

Солнечный вихрь по имени Мина ворвался в переднюю.

– Привет, Эм, - щебетала она, расцеловав подругу в обе щеки, - Ну-ка, покрутись, дай на тебя посмотреть, - жизнерадостность в голосе на секунду сменилось растерянностью, - Ты выглядишь очень… ярко, - наконец нашлась она. И Эми была ей за это благодарна.

– Спасибо, Мина, – вымученно улыбнулась она, возблагодарив Бога за то, что в доме нет никого постороннего. Она совсем не рассчитывала, что сюда зайдет Мина, предполагая, что та отправит лакея вместо себя.

– А как тебе мое платье? - она покружилась, - Красивое, правда? – она принялась рассматривать себя в грязноватое в разводах зеркало, старательно делая вид, что не замечает убогости обстановки, и разглаживала складки, - Мисс Грей закончила его только утром, и я не была уверена, что оно сядет как надо. Мама говорит, что такой цвет не пристало носить молодой девушке, но когда же еще носить золото?

– Ты просто ослепительна, - улыбнулась Эми и добавила, - Похожа на солнце

– Правда? – хитро прищурилась подруга, - Даже могу обжечь?

– Надеюсь, нет, – со смехом ответила Эмили, - По крайней мере, не меня.

– Так вот где ты теперь живешь? – Мина осмотрелась и направилась к двери, ведущей в комнаты, - А где же лорд Крэмби? Я думала вы поедете вдвоем.

– Нет, Мина, - резче, чем ей хотелось бы, ответила Эмили, поспешив преградить путь и не давая покинуть переднюю, молясь, чтобы отец в самом деле не появился, - Папе нездоровится, ему нужен отдых.

– Ладно, - недоуменно кивнула Мина и через мгновение жизнерадостно добавила. – Давай тогда спустимся. Мама нас ждет.

– Твой папа так и не приехал? – продолжила Эми, когда они шли вниз.

– Нет, какие-то дела в поместье отвлекли его, - огорченно ответила подруга, - Он обещал приехать в конце следующей недели. Ой! – она внезапно вскрикнула, и чуть не полетела вниз, подвернув ногу на ступеньке.

- Мина! Осторожно! – Эми схватила ее за руку, не давая упасть, - Здесь темновато и неисправна лестница, – от стыда, словно она сама расшатала злосчастную ступеньку, хотелось провалиться сквозь землю.

- Уф! – девушка отдышалась, приходя в себя, и нервно рассмеялась, - Мама всегда говорила, что нужно повзрослеть и перестать прыгать на лестнице. Наверное, она была права, – добавила она с прежней жизнерадостностью, - Ты никогда не догадаешься, кого я привезла с собой! – секунду помедлила и выпалила с торжеством, - Джеки!

– Джек? – глаза Эми удивленно округлились, - Ты не шутишь? Я не видела его несколько лет. Когда же он вернулся?

– Вчера! Представь себе – даже не прислал письма. Мама уже устроила ему разнос.

– Сколько же его не было?

– Три года.

– Он, наверное, изменился?

– Нисколечко, хотя мама льет слезы и не перестает повторять, что с трудом узнает его. Такой же серьезный! И даже почти не загорел. – Мина завистливо вздохнула, - Стоит мне хоть на несколько минут оказаться на солнце, так я с головы до ног покрываюсь веснушками, а ему вообще все равно. Это несправедливо.

– Так, и надолго он приехал?

– Джек уверяет, что навсегда. – Мина пожала плечами и объяснила, - Он подал в отставку – так он нам сказал – и теперь собирается вести скучную, однообразную жизнь помещика. В Индии гораздо веселее, - отметила она с завистью. – Будь я мужчиной, ни за что бы не вернулась обратно. Эй, я правду говорю! Не смейся! Зато знаешь, кого он привез с собой! Слугу-индуса! И разговаривает с ним только по-индийски! Мы с мамой ни слова не понимаем! А знаешь, как он выглядит?

Мина не успела договорить, когда они оказались перед каретой и лакей подал им руку, чтобы помочь войти.

– Добрый вечер, дорогая, - леди Глостер тепло поприветствовала девушку и мельком глянула на ядовито-зеленые и красные воланы, выбивающиеся из-под поношенного пальто, - Мина, ты утомишь мисс Уоррен, - с улыбкой упрекнула она дочь и вновь с теплотой посмотрела на Эмили, как будто не замечая вульгарности ее наряда.

– Добрый вечер, мисс Уоррен. Боюсь, моя сестра действительно может быть очень шумной, - сдержано и как-то очень официально поздоровался Джек, окинув Эмили недоуменным взглядом, и с укором глянув на сестру.

– Ничего я ее не утомляю, скажи им, Эм! И какая это муха тебя укусила, что ты так официален с Эм? Ты что не помнишь, как мы в детстве втроем прыгали по камням через речку?

– Помнится мне, что по камням через речку прыгала там только ты.

– Ну да, а вы с Эм стояли на берегу и бранились. Вы вдвоем всегда были скучными сухарями и не умели веселиться!

– Мина! – леди Глостер в ужасе поднесла руку ко рту.

Но через секунду карета взорвалась безудержным хохотом, прежняя скованность развеялась без следа. Мина всегда умела разрядить обстановку.

– И называй ее Эм, как в детстве, – буркнула она.

– Но, дорогая, мисс Уоррен уже не ребенок, – постаралась образумить дочь леди Глостер.

– А она не будет против. А ты, Эм, называй его Джек.

Когда первая неловкость развеялась, Эми посмотрела на Джека. Последний раз она видела его лет пять назад. Она тогда только перестала быть ребенком, а он окончил обучение в Оксфорде и купил офицерский патент. Последний раз он приезжал в Англию три года назад в краткий отпуск, но все семейство провело его в Бате, и Эмили его не видела.

Как же он изменился и одновременно остался прежним. Пшеничного цвета волосы, не такие яркие, как у сестры, чуть отрасли, но совсем не портили общего впечатления. Что бы ни говорила Мина, его светлая кожа приобрела золотистый оттенок, чуть загорев под индийским солнцем. Он возмужал, приобрел уверенность и стать. Служба в армии явно пошла на пользу, появилась военная выправка, а красный с золотом мундир был очень к лицу.

В детстве они жили по соседству и втроем были неразлучны, хотя, признаться, Мине было иногда скучно в обществе двух, слишком благоразумных и серьезных товарищей. Она всегда была заводилой, подбивая на всяческие проказы, а Джек как единственный мальчик, к тому же старший, стойко переносил наказания отца, беря всю вину на себя, когда очередная шалость шла не по плану.

В детстве она была влюблена в него, со временем это чувство угасло, превратившись в привязанность, какую испытываешь к старшему брату, сейчас же, глядя на красивого, молодого человека, которого она не видела столько времени, чувствовала, что готова влюбиться вновь. На мгновение что-то внутри отозвалось сожалением, Джек был безнадежно влюблен в Рейчел. Временами Эмили казалось, что это одна из причин, почему он покинул Англию. Тем более, несмотря на быстрый взгляд, которым он окинул ее, она разглядела разочарование. Хорошее воспитание и, возможно, присутствие матери не позволили ему вышвырнуть ее из кареты, но кто знает, что было бы, окажись они вдвоем.

– Долго вы пробудете в Лондоне? – набравшись смелости, обратилась она к Джеку, надеясь, что беседой сможет развеять неприятное впечатление.

– Пока не знаю, - он пожал плечами, - Это зависит от того, когда Мине надоест в городе, и она уговорит родителей вернуться в деревню, - он шутливо обернулся к сестре, - Вся жизнь в доме вертится вокруг нашей принцессы.

– И правильно! Эм сегодня сравнила меня с солнцем, вокруг солнца крутятся планеты, вот поэтому и вы крутитесь вокруг меня, - она заливисто засмеялась.

– Не знал, что ты увлекаешься астрономией! – поддел брат сестру.

– Пф, ну не такая же я безмозглая дурочка, как вам, мальчикам, хотелось бы считать, – она показала ему язык.

– Мина! – одернула ее мать.

– Да, мам? – с невинным видом поинтересовалась девушка.

– Не говори так с братом.

– Он не обижается, ведь так, Джеки? – она чувствительно пихнула брата локтем в бок и озорно улыбнулась.

Уже стемнело, когда они доехали до особняка.

Улица была запружена экипажами так, словно был разгар сезона, а не унылый, тоскливый ноябрь. Эмили подивилась количеству приглашенных, решив, что полковник, должно быть, позвал чуть ли не весь город, и одновременно пожалев, что свидетелями ее позора будет так много людей. С сожалением запоздало она подумала, что невольно бросает тень и на сопровождающее ее семейство Мины. Что подумает о них общество, увидев в компании вызывающе одетой девицы? Может быть, спрятаться в оранжерее или библиотеке – не такая уж и позорная мысль, коли это позволит ей не пятнать имя Глостеров? Выходя из кареты, она заметила, что Джек припадает на ногу при ходьбе.

– Его ранили в Индии, - зашептала Мина, увидев ее встревоженный взгляд, и добавила в свойственной только ей жизнерадостной манере. – Так что танцевать с тобой он точно не сможет.

- Мина, я вовсе не то…

– Леди Глостер! Полковник Иден и мисс Иден! Мисс Уоррен! – перебил ее распорядитель, представив хозяевам.

Полковник Монро с супругой были приятной парой. Они сердечно приветствовали гостей вместе с двумя старшими дочками, слегка задержав недоуменный взгляд на Эмили, говоривший красноречивее слов.

По мнению общества, со стороны миссис Монро было рискованно ожидать ребенка, разменяв пятый десяток, но, глядя на счастливые лица супругов, Эми поняла, что риск был оправдан. Сам младенец, как и три младшие дочери, по-видимому, остался в детской под неусыпным контролем нянек.

– Мина, Эм! – Эмили оглянулась в сторону и увидела спешащих к ним через полупустой зал Юджинию и Рейчел.

Они тепло обнялись.

– Как я рада видеть вас, девочки. Мина ты сегодня…

– Похожа на солнце? – девушка сияла от удовольствия, - Я знаю. Эм мне уже сказала. Я боялась, мисс Грей не успеет закончить его к сегодняшнему вечеру, - она покрутилась перед подругами, давая оценить наряд в свете сотен свечей, - Мама считает, что это чересчур, но я влюбилась в эту ткань сразу же, как увидела.

– Эм, ты выглядишь очень …ярко, - выдавила Рейчел.

– Спасибо, Рей, - вымученно ответила девушка. От стыда ей хотелось забиться в какой-нибудь угол, но она пересилила себя. Похоже, слово «яркий» она возненавидит в скором будущем. – Очень красивые платья, девочки. Теперь я не могу решить, чье нравится мне больше: твое, Мины или все-таки Джин.

Рейчел был очень к лицу кроваво-красный цвет, напоминающий оттенком военный мундир Джека. На любой другой девушке наряд смотрелся бы вульгарно, к тому же цвет был не в моде, но она выглядела очень эффектно. Эмили не сомневалась, что в ближайшем будущем немало девиц упросят родителей пошить им платье подобного оттенка, но, пожалуй, мало, кому оно подойдет.

Юджиния была бледнее обычного, косынка изумрудного оттенка, совершенно неуместная для вечернего туалета, туго обматывала шею, хотя ей бы полагалось спадать мягкими складками. Золотисто-оранжевое платье было роскошно и могло бы поспорить в великолепии с платьем Мины, но на очень высокой Джин смотрелось громоздким, а ее саму делало какой-то неуклюжей. Совсем уж чужеродно выглядели слишком длинные белые перчатки, явно предназначенные для другого наряда.

Эмили отвела взгляд. Уж точно не ей критиковать наряд подруги. Сегодня она сама выставлена на посмешище, как ярмарочный уродец.

Ей показалось, что едва она вошла, как взгляды всех гостей обратились на нее. На нее смотрели, словно ощупывая, ее оценивали и тихонько смеялись. Можно было не сомневаться над тем, какое впечатление она произвела. Но даже собственные беды не смогли усыпить вспыхнувшие подозрения. Девушка снова пристально разглядывала невольно поежившуюся под ее взглядом Джин, подмечая малейшие детали, чтоб подтвердить или опровергнуть свои догадки.

В детстве Юджиния часто приезжала к Мине. Их матери были близкими подругами, а потому дети были почти неразлучны, подолгу проводя время то в одном, то в другом поместье. Эми помнила ее как чудесную бойкую девочку. Если ее обижали, она не бежала со слезами жаловаться родителям, няне или позднее гувернантке, а бросалась с кулаками на обидчика. Доставалось даже старшему брату – Говарду, который был лет на пятнадцать старше. Будучи от природы высокой, сильной и крепкой, она не уступала мальчишкам и с воинственностью защищала себя или же вступалась за того, кто не мог дать отпор обидчикам.

Она рано научилась ездить верхом и держалась в седле с грацией прирожденной наездницы. А еще она здорово кидалась камнями, не боялась хватать крапиву голыми руками и лазала по деревьям выше всех детей, взбираясь на самую верхушку пока тоненькие веточки не начинали гнуться под ее весом.

Леди Парелл приходила в ужас от выходок дочери, сетуя на то, что Господь подарил ей двух мальчишек и ни одной девочки. Юджиния лишь посмеивалась и при каждой удобной возможности пыталась удрать на конюшню и пуститься вскачь на Вулкане - великолепном с подпалинами вороном, подаренном отцом – или сбежать со скучных занятий, чтобы поиграть с деревенскими детьми.

Когда Джин исполнилось тринадцать, умерли родители. В то лето она впервые не приехала к Мине. В следующий раз они встретились только через год в Лондоне, и Эми сразу же бросились в глаза разительные перемены, произошедшие с подругой. Крепкая, жизнерадостная девочка превратилась в неуклюжую девушку с вечно грустными глазами. Старший брат неотлучно находился при ней, опекая от малейших волнений. Все вокруг восхищались им: шутка ли, взрослый мужчина вместо того, чтоб заниматься всеми теми вещами, которые приличествуют джентльмену его положения, так трогательно заботится о младшей сестре. И только Эми не доверяла ему.

Обладая большей наблюдательностью, чем принято в их окружении, она скоро убедилась, что Джин смертельно боится своего брата. Это проявлялось в нервозности, которая охватывала ее всякий раз, стоило разговору зайти о нем, или в страхе, окутывавшем ее, если он оказывался поблизости.

Подозрения укрепило и хрупкое здоровье подруги. Джин стала чрезвычайно болезненной, не покидая пределов собственного дома несколько дней кряду из-за очередной простуды или недомогания, случавшихся, по меньшей мере, дважды в месяц. А после выздоровления Эми частенько видела побледневшие, почти зажившие синяки, нет-нет да проглядывавшие из ворота платья, косынки или перчаток.

Именно поэтому, новость о сватовстве лорда Арлингтона на Джин она восприняла с горячим энтузиазмом. Джин уверяла, что влюблена, хорошо отзывалась о нем, говорила с сильным пылом. Иногда, правда, чересчур сильным, как будто пыталась убедить себя в чем-то.

Эмили поначалу восприняла известие с горячим энтузиазмом, надеясь, что, выйдя замуж, подруга сможет избавиться от удушливой опеки брата. Новость о том, что поклонник Джин оказался недостойным молодым человеком, игроком, и Говард грубо отказал тому, буквально вышвырнув из дома, привела ее в ужас. Ну, как, в самом деле, можно желать выйти замуж за проходимца? Как бы ни была ужасно жизнь с братом, супружество с карточным игроком, едва ли лучше, и вряд ли сделает ее подругу счастливее.

- Джин, ты здесь одна или с Говардом? – Эми пристально посмотрела на подругу.

- С братом, - девушка нервозно обернулась, как будто ища его, невольно подтверждая догадку Эмили.

- Девочки, кстати, о братьях, - Мина, не говоря ни слова, рванула в сторону, но уже через секунду вела к ним Джека – смотрите, кто сегодня со мной! – счастливо завизжала она.

– Джеки! – Юджиния с улыбкой пошла навстречу брату и сестре, - Когда же ты вернулся?

– Привет, Джин, - он поцеловал затянутую в длинную перчатку руку, - Только вчера.

– Да, представь себе! И даже не предупредил! – с совершенно сияющим видом оповестила его сестра.

– Мина никогда не даст мне забыть об этом, – с легким смешком ответил молодой человек.

– И не надейся! Рейчи, смотри, каким красивым стал Джеки!

– Добрый вечер, мисс Грант, - молодой человек вмиг стал серьезным, приблизился к Рейчел и неуверенно поздоровался с ней. Та холодно кивнула, толком не ответив на приветствие. В воздухе повисла неловкость.

– Никаких мисс Грант! – весело сообщила Мина, как будто не замечая напряжения, и повела всех в бальную залу. – Рейчи, а твой брат здесь сегодня?

– Нет, - она недовольно фыркнула. – Охотится у Мартинов.

– И на кого же? Не на мисс ли Мартин? – беззлобно поддразнила ее подруга.

– Надеюсь, нет. Понять не могу, что он нашел в этой глупой курице. Она способна думать только о тряпках и поклонниках, – в раздражении ответила Рей и заговорила тоненьким голоском, очевидно подражая мисс Мартин, - Достаточно ли мне идет это бриллиантовая ожерелье? А этот цвет меня не полнит? О, дорогая Рейчел, мне покоя не дают пышные усы военных, – она досадливо продолжила, - Я всегда надеялась, что Джим будет более разборчив и сделает предложение нашей Эмили.

– Рей, нельзя винить Джима за то, что он не любит меня. К тому же и я никогда не была влюблена в него, - с некоторым удивлением откликнулась Эми, впервые услышав об этом.

– Эм, ты такая благоразумная, что даже скучна, - девушка вздохнула, - Я ни разу не видела тебя ни влюбленной, ни расстроенной. Как тебе это удается?

– Рей, ты такая грубая, когда расстроена! – с упреком сказала Джин.

– Просто я всегда стараюсь не делать поспешных выводов и поступать разумно, - примирительно ответила Эмили, хотя слова подруги задели ее.

- Прямо всегда? – насмешливо спросила Рейчел, окинув ее нарочито внимательным взглядом, особенно задержавшись на вульгарном наряде.

Эмили онемела, не понимая, как реагировать на этот неожиданный выпад. Ей на выручку пришла Мина, переведя разговор на театр. Очень хвалили Пирата – новую премьеру. Девушка восхищалась мистером Персеном, по ее словам, блистательно исполнившем партию Гуальтьеро.

- Девочки, - обратилась Мина к своим слушателям, напрочь забыв, что их женское общество разбавлено ее братом, - я бы сбежала вместе с ним. Не понимаю, почему глупая Имоджене вернулась к мужу. Эрнесто такой скучный, - разочаровано протянула она.

Увидев знакомых, с которыми хотел поздороваться, явно чувствуя себя лишним, Джек покинул девушек.

– Как он возмужал, - не без гордости сказала Мина, смотря ему вслед.

– Ты так говоришь, будто ты его мать, а не сестра, - с улыбкой отметила Эми.

– Вот если бы у тебя был такой красивый брат, как у меня, ты бы понимала мои чувства, – с улыбкой ответила Мина, - Джин меня очень хорошо понимает! Кстати, я могла бы влюбиться в твоего брата. Представь, как бы было хорошо, если бы мы стали сестрами, – она взяла Юджинию за руку. Эми увидела, как ту передернуло при этих словах, - Никогда не могла понять, почему ты его так не любишь, Рейчи.

– Мина, я не говорила, что он мне не нравится!

- Может быть, и не говорила. Но я же вижу! – запальчиво ответила девушка. – Чем это он так плох?

Перепалку прервал появившийся слуга в ливрее и вручил Мине коротенькую запечатанную записку. Та с нетерпением разорвала ее и прочитала. Замешательство, проявившееся на лице всего на секунду, сменил озорной огонек.

- Девочки, смотрите, - она помахала запиской и прочитала, - «Приходите через час в комнату на втором этаже под лестницей. Моя жизнь и благополучие зависит от вас». Как вы думаете, что это означает?

- Ясно же, - с досадой, на что-то злясь, проговорила Рей, - это свидание, которое назначил влюбленный!

- Может это мистер Уайт? – предположила Мина.

- Нет, мистер Уайт совсем не романтичный и такой скучный, - с сомнением проговорила Рейчел и завистью добавила, - Как бы я хотела оказаться на твоем месте! Это так интересно!

- У тебя есть капитан Филиппс! - с улыбкой напомнила Мина.

- Мина, я бы не ходила на эту встречу на твоем месте. Это может плохо закончиться, - с тревогой сказала Эмили.

- Эми, не мешай другим веселиться! – запальчиво ответила Рейчел.

- Да ну, Эм. Что может произойти? – счастливо заявила Мина, - Я буду жалеть всю жизнь, если не пойду туда! К тому же джентльмен пишет, что его жизнь и благополучие зависят от меня! Я не могу его так подвести. А ты что думаешь, Джин?

- Не знаю, - девушка выглядела озадаченной, - мне знаком этот почерк.

- Кто это, Джин? Ты должна сказать!

Но она лишь удрученно покачала головой, Мине и Рей не осталось ничего другого, как продолжать строить догадки.

Следовало признать, что бал обещал стать одним из самых громких событий осени. За неимением других развлечений здесь собралось все общество. Эмили разглядывала гостей, выискивая знакомые лица. К их группке то и дело подходили, учтиво заговаривая с ее подругами, напрочь игнорируя ее присутствие. Она ловила на себе насмешливые взгляды, но подойти к ней и открыто оскорбить никто не решался, хотя встречались и те, кто нарочито громко интересовался фасоном ее платья и просил сказать имя модистки. С содроганием девушка представила, как обернулся бы вечер, будь она здесь одна.

– Эм, Эм, смотри, - вдруг зашептала Мина и легонько толкнула ее в бок, чтоб привлечь внимание, - Он смотрит на тебя. Да не смотри ты так! Аккуратно! Чтобы не увидел.

«Здесь все на меня смотрят, - хотелось ей закричать, - Ты разве не видишь?».

– Кто? Где? – обернулась девушка, - О ком ты говоришь, Мина?

– Вот же там! У выхода на балкон! Да не смотри ты так явно!

Эми наконец увидела молодого человека. С презрительной улыбкой он смотрел на их группу, но ей показалось, что его глаза следят именно за ней. Он никогда не встречался ей раньше, она была в этом уверена. Человека с настолько неординарной внешностью было бы трудно забыть. Длинные огненно-рыжие волосы были стянуты лентой, большие кошачьи глаза цвета изумрудов смотрели насмешливо. Примечательна была и одежда: незнакомец был одет с кричащей безвкусицей. Красные брюки и зеленый фрак с настолько длинными фалдами, что будь они совсем чуть-чуть длиннее, и о них можно было бы запнуться, были пошиты у лучшего портного, но совсем не сочетались между собой. А ярко желтый шейный платок, должно быть, был сделан из лучшего шелка, но лишь дополнял сходство с птицей. Толкнув своего соседа, молодого человека, в противоположность ему одетого с некоторой щеголеватой небрежностью, он что-то тихонько сказал ему, указывая на девушек. Оба засмеялись. Это заметила Рейчел.

- Смотри, какой попугай! – заявила она.

- Тише ты, Рей, – зашикала Эми. – Он может услышать!

- О ком ты говоришь, Рейчи? – заинтересовано спросила Джин.

- Вот этот попугай, - Рей указали на незнакомца, нимало не смутившись под его взглядом, сумевшим бы обратить в камень человека более робкого, - Он все глаза проглядел на нашу Эмили!

- Вы знакомы?

- Нет, - пискнула смущенная Эми, с каждой минутой краснея все сильнее.

- Какая наглость! – воинственно ответила Рейчел, - Кто-то должен поставить его на место!

- Давайте просто уйдем отсюда! – взмолилась Эмили.

- Девочки, смотрите, он, кажется, носит корсет! – смеялась Мина.

- Точно! И подкладывает вату в плечах! – вторила ей Джин.

- Интересно, а волосы он тоже подкрашивает? Ни дать ни взять, ряженая девица! Деревенщина! - последние слова Рей произнесла нарочито громко и сверкнула глазами на незнакомца.

Эми старалась успокоить подруг, но тщетно. Девушки смеялись над молодым человеком, даже не пытаясь скрыть причины своего веселья. Побледнев от негодования, тот сбежал, не вынеся унижения. Взглянув напоследок в его искаженное злобой лицо, Эмили молилась, чтобы больше никогда не встретиться с ним вновь.

- И поделом ему, - воинственно бросила вдогонку Рейчел, даже не пытаясь говорить тихо.

Эми в ужасе смотрела на нее и тут же оглянулась по сторонам, надеясь, что их неприличное поведение не привлекло чьего-то внимания. Но никому, казалось, не было до них никакого дела. Ее подруга всегда отличалась вспыльчивостью, но сегодня она была по-настоящему груба.

Танцы еще не начались, когда возле выхода в оранжерею внимание девушек привлек молодой мужчина. Он возвышался над окружающими по меньшей мере на целую голову. Снежно-белые волосы рассыпались по плечам, оттеняя и без того смуглую кожу. Тонкие черты лица, властные движения, умение держаться – все выдавало в нем одного из представителей верхушки общества. Цвет глаз было разглядеть нельзя, но Эмили показалось, что они очень светлые, похожие на две льдинки. От всего облика незнакомца веяло холодным высокомерием, и она невольно поежилась, когда он окинул их равнодушным взглядом.

– Герцог Ротсей, - сказала Джин, ответив на немой вопрос подруг. - У моего брата какие-то дела с ним. Он приезжал к нам несколько дней назад, – пояснила она.

– Так вот как он выглядит! Какой интересный мужчина! – заинтересованно протянула Мина. – Сколько же ему лет?

– Не соглашусь, Мина, у меня от него мороз по коже, - заспорила Рей.

– Ты просто ничего не понимаешь в мужчинах. И мой брат – тому доказательство, - беззлобно подтрунила над ней Мина и выжидающе посмотрела на Джин.

– Я с ним не знакома. Он приезжает к Говарду, и мне ни разу не удавалось с ним заговорить.

– У него же поместье в Шотландии? – в задумчивость спросила Мина, вспоминая все, что ей удавалось прочитать про герцога в книге пэров раньше,– Какая жалость. Ну ладно, я готова ему это простить, раз уж он так красив, – легкомысленно добавила она. – Девочки, смотрите, он куда-то идет? – и она утянула подруг за собой в оранжерею.

Маленькие извилистые тропинки очень располагали к тому, чтобы шпионить за кем-то или назначить кому-то тайное свидание вдали от всех. Движимые любопытством и неуемной энергией Мины, девушки проследили за герцогом.

– Ш-ш-ш, вы несетесь как стадо слонов! Нельзя ли потише! – зашикала она и притаилась в зарослях какого-то кустарника. – Смотрите, он курит!

– Ну да, курит! Ты никогда не видела, как курят мужчины, Мина?

– Я надеялась, он займется чем-то более интересным. И следовало идти за ним, чтобы посмотреть, как он курит?

– Не будь такой глупой! Чем это, например? Назначит встречу возлюбленной и похитит ее под покровом ночи?

– Ну, например, - мечтательно проговорила Мина, - Я бы хотела быть на месте этой возлюбленной, чтоб меня похитили под покровом ночи. Это было бы так волнительно…

– Да? Тогда тебе сейчас представится такая возможность, - со смехом подхватила Рей и грубовато вытолкнула Мину в центр тропинки прямо рядом со скамейкой, у которой стоял мужчина. – Бежим, девочки, - она схватила обомлевших и испуганных подруг за руки и кинулась обратно в бальную залу.

– Нельзя их там оставлять вдвоем, - отдышавшись, проговорила Эми, когда они выбежали из оранжереи. – Нужно вернуться.

– Эм, не будь таким сухарем. Для Мины это будет приключение. Она сама говорила, что мечтает об этом. Если ты такая скучная, это не значит, что все вокруг такие же, - сварливо ответила Рейчел.

– А если их кто-нибудь там увидит? Ты представляешь, какой это будет скандал?

– Их точно кто-то увидит, если ты будешь дальше так шуметь! – грубо отрезала Рей и добавила, уходя, – Ладно, девочки, меня зовет тетя.

– Что это с ней? – удивленно посмотрела ей вслед Джин.

–Ты же знаешь Рейчел: когда она расстроена, то становится жуткой злючкой, – со вздохом ответила Эми, смотря вслед удаляющейся фигуре, - Не знаешь, что произошло?

- Она не говорила, но мне кажется, это как-то связано с капитаном Филиппсом. Тот так и не ответил ни на одно из ее писем.

- Это было очень опрометчиво – писать ему. Я ей говорила, но она меня, похоже, так и не послушала, - сокрушенно ответила Эмили, - это вопиющее нарушение приличий, - в тоне снова проступили чопорные нотки, за которыми она прятала тревогу, - будет скандал, если правда вскроется.

Джин нервно закусила губу, думая о чем-то своем.

- Ты, наверное, пришла бы в настоящий ужас, если бы узнала, что какая-то девушка сбежала с возлюбленным, чтобы обвенчаться в Шотландии? – задумчиво добавила она.

- Боже мой, Джин, ну, конечно, - с испугом воскликнула Эмили, - Только не говори, что речь идет о Рейчел!

- Что? Нет-нет, конечно, нет, - слишком уж поспешно ответила подруга и замолчала.

Эмили окинула ее долгим взглядом, как будто пытаясь понять, почему она вдруг заговорила об этом, но начинались танцы, а вскоре из оранжереи вернулась Мина. Можно было ожидать, что та накинется на них с Джин с упреками, но она, казалось, уже напрочь забыла обо всем, продолжая жизнерадостно щебетать. Хотелось бы Эми также легко относиться ко всему, что происходит в ее жизни. Вскоре к ним вернулась Рей, по-прежнему пребывая в хмуром расположении духа.

Подруги, словно уговорившись заранее, ни разу не оставляли ее одну. Кто-нибудь обязательно пропускал танец или два, как будто охраняя ее. Эми до слез была им благодарна, одновременно стыдясь этого. Когда она уже совсем успокоилась, подумав, что вечер пройдет приятнее, чем можно было ожидать, все пошло наперекосяк.

Сначала объявили о помолвке капитана Джефри Филиппса и мисс Гортензии Адамс. Услышав о помолвке возлюбленного, Рейчел не задержалась на балу и на десять минут, сославшись на внезапно разыгравшуюся мигрень.

Потом Мина пошла на тайное свидание, о котором умолял неизвестный в записке, переданной в начале вечера. Что там произошло, Эмили не знала, а слухи расходились самые скандальные, но только из комнаты подруга вышла невестой лорда Ротсей. В иное время, она бы порадовалась за Мину, но герцог производил впечатление холодного, сурового человека. Как они будут жить с ее милой, жизнерадостной подругой, было трудно предугадать.

Весь вечер Мина провела в кругу родных и новоиспеченного жениха, принимая поздравления, с головой погрузившись в водоворот светской жизни. Эмили несколько раз ловила ее вымученный взгляд и несчастную улыбку, но сделать ничего не могла.

Ужин прошел тягостно. Соседи по столу мало обращались к Эмили с разговором, как будто ее и вовсе не существовало. От остальных она ловила насмешливые взгляды и перешептывания. Утешало одно – по крайней мере дальше злобных шепотков и презрительных взглядов дело не шло.

У нее ни за что не хватило бы духу ответить на колкость или неприкрытое оскорбление. Но вот, тягостный ужин подошел к концу. Эмили глазами поискала Джин, но той не было. Говард тоже куда-то подевался. Решив, что брата с сестрой отвлекли какие-то срочные дела, она остро почувствовала одиночество. Вздохнув, словно перед решительным сражением, она вошла в танцевальную залу.

Ей показалось, что сотни глаз обратились на нее, но это должно быть разыгралось воображение: пары продолжали кружиться в танце, выделывая замысловатые фигуры, а музыканты продолжали играть. Она явно была здесь чужой. Ей претила эта жизнь еще в ту пору, когда отец мог позволить себе праздность, теперь же, когда она выглядит так, будто притащилась сюда из каких-то трущоб, а подруг нет рядом, хотелось немедленно вернуться домой. Эмили давно бы так и сделала, но, не располагая собственным экипажем, не хотела беспокоить леди Иден. Мельком она видела, как та вместе с сыном принимает поздравления от друзей и знакомых с помолвкой дочери. Не было никакой возможности подойти к ней и попросить отвезти домой, не привлекая излишнего внимания. Можно было бы скрыться в библиотеке или оранжерее, но она боялась, что так ее вовсе потеряют или забудут. К тому же там она оказалась бы совсем беззащитна, вздумай кто-нибудь нарушить ее уединение.

Девушка встала у стены в углу, намереваясь остаток вечера провести именно так. Украдкой она наблюдала за гостями. Те презрительно морщились, как будто увидели мерзкое насекомое. Неподалеку несколько девушек, чуть младше нее самой, о чем-то говорили, Эми слышала приглушенное хихиканье, доносившееся оттуда. Прошло довольно много времени, прежде чем она поняла, что предметом обсуждения стала она сама.

Какой-то мужчина, которого она видела впервые в жизни, подошел и предложил уехать, чтобы лучше узнать друг друга. Эмили замешкалась, не понимая, чего от нее хотят. Добродушно рассмеявшись, незнакомец предложил деньги, если она согласится. Первым порывом было дать пощечину, но тогда история закончится скандалом, а еще больше чернить свою репутацию ей не хотелось. Краснея от беспомощности, она пролепетала отказ.

- Никто не предложит больше, - усмехнулся мужчина, бросив напоследок, - Если передумаете, найдите меня.

В который уже раз за сегодняшний вечер она захотела расплакаться. Не к этому ли она готовилась, сидя перед треснувшим зеркалом и собирая волосы в гладкий простой пучок. Но откуда же тогда эти предательские слезы? Нервно закусив верхнюю губу, прямо как обычно это делала Джин, она чуть было не бросилась вон, когда заметила знакомую зелено-красную фигуру, направляющуюся к ней.

- Пойдемте танцевать, - потребовал молодой человек, с какой-то особенной манерой выговаривая слова, - вам некуда прятаться.