9
Ей не показалось. Она украдкой глянула в лицо своего знакомого, так вовремя пришедшего ей на помощь, и увидела там нескрываемое торжество. На миг почувствовала себя мухой, попавшей к пауку, но отмахнулась от неуместного сравнения.
Когда первое потрясение прошло, она поняла, что предпочла бы, чтоб на его месте оказался любой другой человек или никто вовсе не приходил бы на помощь.
- Я очень благодарна вам, сэр, что вы так выручили меня, – чопорно, уже достаточно овладев собой, начала девушка, чувствуя в действительности лишь стыд и досаду.
Ее спутник молчал и нагло ухмылялся, наблюдая за ней кошачьими зелеными глазами. Под этим словно ощупывающим взглядом она занервничала, напускная бравада исчезла. Стыдясь своей бедности и разваливающихся ботинок, она одернула верхние юбки, но сделала лишь хуже. Молодой человек фыркнул и откинулся на спинку.
- Ну, что ж, мисс Уоррен, я очень рад встретиться вновь, – наконец произнес он. – Гляжу, ваши дела с последней нашей встречи не изменились. Даже стали хуже.
- Спасибо за беспокойство. У меня все хорошо. Сколько я вам должна? Боюсь, я не располагаю сейчас необходимой суммой, но в будущем намерена рассчитаться.
- Считайте это моим свадебным подарком, мисс Уоррен. – он ухмыльнулся.
Девушка недоуменно уставилась на него.
- Сэр, вы что же думаете, что за несколько монет купите мое согласие?
- А вы что же думаете, что стоите несоизмеримо больше? – ядовито спросил он и опять нагло улыбнулся.
Как же хотелось зарядить пощечину, чтобы, наконец, не видеть больше этой ухмылки, но Эмили не посмела, вспомнив, что у ее знакомого отменная реакция.
- Куда мы едем? Пожалуйста, прикажите кучеру остановить лошадей.
- Зачем?
- Я сойду. Мне надо домой, – нервно проговорила девушка.
- Нет.
- Что нет?
- Я еду к себе домой и рассчитываю на вашу компанию.
Непроизвольно запахнув плотнее пальто, девушка глянула на своего спутника и покраснела.
- Успокойтесь, – прочитав невысказанные опасения на ее лице, с досадой проговорил Джозеф и продолжил в обычной насмешливой манере, - вы не настолько красивы, чтобы я потерял голову от страсти. Отдохнете, согреетесь, пообедаете со мной, а после я прикажу, чтобы вас доставили домой. Считайте, что это приглашение на званый обед.
Эмили покраснела и опустила глаза в пол. Она так и не поняла, как реагировать на такую грубость.
- Что заставило вас выйти из дома в такую погоду? – продолжил он тем временем, - Или это и есть ваш светский променад?
Девушка заметно напряглась. Не рассказывать же в самом деле, что она ходила в агентство в поисках работы, и что сегодня удача ей не улыбнулась, и навряд ли ей стоит обращаться сюда в дальнейшем. Что отец почти не бывает трезв, а его гостей она боится до такой степени, что почти не покидает пределов комнаты. И что поесть теперь ей удается не каждый день.
Несколько раз она ловила себя на малодушной мысли, что согласись тогда на замужество, и все проблемы были бы решены. Но тут же одергивала себя, здраво рассудив, что нынешних проблем может и не было бы, зато появились бы другие, и только Господу известно, как было бы хуже.
- Мы гуляли с мисс Грант. Она просила помощи в выборе свадебных подарков, - неловко солгала Эмили и опять покраснела.
- Боже мой, дорогая, если не умеете врать, так и не беритесь за это. В этой части города совсем нет дорогих магазинов, зато мне известно, что неподалеку агентство миссис Робинсон. Я бы поверил, скажи вы, что ищете горничную или компаньонку. Теперь же склонен думать, что вы сами ищите работу. Мне, кстати, нужна хорошая горничная.
- Это правда, сэр? – оживилась Эмили. – Вы предлагаете мне место?
- Нет, разумеется! – довольно засмеялся Джозеф, радуясь, что девушка попалась в эту маленькую ловушку. Как же было приятно видеть, что надежда на мгновение осветив лицо, сменилась отчаянием, – Я же сказал, что ищу хорошую горничную!
- Я готова быстро учиться.
- Я не готов платить за вашу учебу. Не бесплатно же вы будете работать? – Эмили энергично закивала, - Что? Бесплатно? Вы не находите это нелепым? Вы готовы остаться в моем доме чуть ли не рабыней, вместо того, чтоб занять там место хозяйки! Чем я так плох?
- Мы же не любим друг друга! – ответила Эмили и тут же поняла, как жалко это звучит в глазах ее спутника.
- Только не говорите мне, что вы одна из тех восторженных дурочек, что верят в любовь до гроба. Брак – это сделка двух взрослых разумных людей и каждый преследует свою цель.
- Вы ошибаетесь!
- Это вы ошибаетесь!
- И какую же цель вы преследуете?
- Мне нужно положение в обществе, которое даст только женитьба на вас. Взамен я готов предложить вам комфорт, к которому вы так привыкли, красивый роскошный дом, свою защиту. Больше ни один человек не посмеет вас оскорбить…
- Кроме вас, разумеется, - едко вставила Эмили.
- Почему вы упрямитесь? Я не так уж и плох. Да, я не занимаю блестящего положения в обществе, но я не мот, не пьяница, не азартный игрок. У меня нет тяги пускать в ход кулаки, если со мной не согласны. Эмили, любая девушка была бы счастлива принять мое предложение.
- Так почему бы вам не попытать счастья с ними? Оставьте меня в покое. Кучер, - холодно крикнула она, - остановите карету!
- Не распоряжайтесь тут! Он вас все равно не услышит. – Джозеф постучал по стенам, демонстрируя их толщину, и показал на небольшую тоненькую выдвижную панель за своей спиной, через, которую, очевидно, и общался, - А даже если и услышит, то точно не послушает. Нравится вам или нет, но мы едем ко мне домой. Советую все-таки получить удовольствие от нашей поездки, - добавил металла в голос, показывая, что не готов больше спорить по этому поводу.
Эмили отвернулась к окну. Ей хотелось, чтобы спутник не увидел слез, готовых проступить на глазах. В ее нынешнем положении каждый был рад унизить.
Ей вспомнилось, как леди Гринвуд, когда-то близко дружившая с ее матерью, в прошлом месяце сделала вид, что не узнает ее. А мистер Кларенс, приходившийся дальней родней, на приеме по случаю помолвки дочери отозвал ее в сторонку, где грубо отчитал, добавив, что не желает продолжать знакомство с ее семьей, и выразил надежду, что Эмили утомлена и не задержится на празднике слишком долго. А сколько было сплетен, косых взглядов и ухмылок.
Все это было весьма неприятно, но открыто оскорблять ее еще никому не приходило в голову. И даже тот ужасный мужчина, что предложил уехать с ним, хоть и говорил оскорбительные вещи, но по крайней мере не навязывал своего общения. Этот же наглый, неприятный господин, чьего имени она даже не знала, казалось, не считал нужным общаться с ней иначе, хотя она в толк не могла взять, где и как могла так сильно его разозлить.
- Вы злитесь на меня? – чуть помолчав, спросила она, постаравшись придать своему голосу отрешенность, как будто речь шла вовсе не о ней, а, к примеру, о погоде.
- Да, - наконец ответил он и посмотрел на нее прямо в упор, - Меня раздражают ваши глупость и высокомерие.
Эмили пожала плечами. Что она могла сказать? Обвинение в высокомерии не так сильно кольнули, как обвинение в глупости. Но если уж ему угодно считать ее глупой, это не изменить. В конце - концов, какое ей дело до того, что думает о ней человек, с которым она познакомилась несколько дней назад. Не он ли уверял ее, что мнение других людей ничего для него значат? И все равно обида неприятно кольнула.
С детства привыкнув быть дурнушкой и затворницей, она надеялась, что уж в уме-то бог ее не обделил. Это давало хоть какое-то ощущение справедливости. Но коли собеседник считает ее дурой, то и терять больше нечего.
- Вы всегда так прямолинейны, сэр?
- К чему ходить вокруг да около? Давайте поговорим откровенно.
- Извольте, сэр.
- Только без всех этих глупостей о любви до гроба. Мы с вами взрослые люди и понимаем, что без любви тоже вступают в брак.
- Возможно, вы и правы, сэр. Но взгляните на ситуацию моими глазами. С момента нашей встречи вы лишь грубите, в ход идут угрозы, шантаж и преследование. В такой ситуации ваше предложение о замужестве кажется не просто неуместным, а абсурдным. – Эмили перевела дух и продолжила, - А между тем я даже не знаю вашего имени.
- Я знаю о вас все, Эмили, – проигнорировал он ее последние слова, - Возможно, раньше ваша жизнь и соответствовала вашему положению, но сейчас все это в прошлом. Отец ваш мот и пьяница. У вас нет ни друзей, ни покровителей. А будущее – туманно. Я думал, что вам хватит ума не быть такой разборчивой, но видимо вы просто глупая, избалованная девчонка.
- Зачем вы оскорбляете меня? – устало спросила Эми и откинулась на спинку сидения.
- Не моя вина, что правда оскорбляет вас.
- А вы напрочь лишены дипломатии, не так ли? Если я назову вас дураком и грубияном с замашками мещанина, я не погрешу против истины, но так ли необходимо упоминать об этом? – дерзко парировала девушка и, как будто испугавшись собственных слов, прикрыла рот рукой.
- Эмили, Эмили, Эмили, мне говорили, что вы пересушенная рыбина, не способная ни на какие эмоции. Я очень рад узнать, что это все же не так, - внезапно засмеялся Джозеф. – Кто бы мог подумать, что за маской чопорной лицемерки может прятаться что-то живое.
- Вам нравится, когда вам дерзят, сэр?
- Нет, но мне нравится беседовать с живым человеком, а не куском тухлого мяса.
- Почему вы постоянно грубите мне?
- Потому что, дорогуша, грубость – это единственное, что вызывает у вас хоть какую-то реакцию. Вы становитесь почти хорошенькой, когда с лица пропадает это скучное чопорное выражение, а глаза смотрят так воинственно.
- Вам не кажется, что намекнуть девушке, что она вовсе не красавица, не столь удачная идея, если вы надеетесь взять ее в жены?
- Вы что же, Эмили, предпочтете, чтоб я врал вам? – он сделал притворно изумленное лицо и нарочито напыщенно продолжил, - Ваши глаза сияют ярче всех сапфиров мира. Ваша кожа бела, как фарфор. А волосы чернее вороного крыла. Так подойдет?
- Вы несносны, сэр!
- Вам не угодишь, дорогая. То слишком груб, то приторно-сладок.
- Не передергивайте, сэр! И вы по-прежнему не назвали своего имени.
- Точно, куда делись мои изысканные манеры? Джозеф Эттвуд к вашим услугам, - издевательски ответил молодой человек и изобразил поклон, насколько позволяло пространство кареты.
При звуке его имени что-то знакомое кольнуло, но не более того. Все-таки слишком давно она не вращалась в свете, чтобы тут же определить, кто перед ней. Мина, наверное, уже знала бы точно, думала Эми, напрочь забыв, что и той тоже не был знаком молодой человек. Эмили с тоской подумала о подруге. Той всегда удавалось легко и непринужденно вести светскую беседу, не прилагая для этого никаких усилий. Сама она была напрочь лишена этого таланта, да и не любила пустых разговоров.
- А где же ваши манеры, маленькая моралистка? – со смехом спросил Джозеф после затянувшегося молчания. – Или дальше упреков дело не пойдет? Мы так и будем молчать?
- О чем же вы хотите говорить, сэр?
- Это вы из благородной семьи. Вас наверняка учили искусству светской беседы. Вы плохо учились или отец уже к этому времени пропил все и был не в состоянии нанять гувернантку?
Эмили побледнела, услышав очередное оскорбление.
- Ну, разумеется, у меня была гувернантка, – она постаралась придать своему тону презрения, которого в действительности не чувствовала, и скривилась, – В отличие от вас я воспитывалась в приличной семье, а не в хлеву или конюшне, – девушка осеклась и посмотрела на своего собеседника. Не наговорила ли все-таки лишнего?
Зеленые кошачьи глаза потемнели, а выражение лица застыло и стало нечитаемым. Наверное, все-таки наговорила.
- Я думаю, нам обоим будет лучше, если вы прикажете кучеру остановить экипаж и позволите мне уйти, - примирительно добавила Эми, пугаясь эффекта, произведенного своими словами.
- Я не склонен менять своих решений, – холодно ответил мужчина и добавил, мельком глянув в окно, – тем более мы почти приехали. - А вы полны сюрпризов, – проговорил он вновь после небольшого молчания.
- Вы тоже.
- Тем лучше. Наше супружество обещает стать интересным. И может быть вы не так глупы, как мне думалось.
- Я что же должна быть польщена?
- Умейте быть благодарной. Или мне нужно соловьем воспевать вашу красоту, ум и глаза, похожие на сапфиры? Помнится, это вам тоже не понравилось.
Эмили с изумлением посмотрела на Джозефа. Он, что же, в самом деле, считает свои слова комплиментом?
- Ваша гувернантка говорила вам, что нельзя так пристально смотреть на людей?
- Да, простите, - зарделась девушка и опустила глаза.
- Перестаньте! Вы снова похожи на тухлый кусок мяса, а не на живого человека.
- Если я вам так не нравлюсь, оставьте меня в покое!
- Нет.
- Послушайте, сэр, с того момента, как мы встретились, я вызываю у вас только раздражение. И признаться честно, это взаимно. Совсем скоро начнется сезон – вы найдете кого-то более подходящего, - почему он не видит того, что так очевидно?
- Эмили, мне надоел этот разговор. Я уже понял, что вы не выносите моего общества. Нет нужды об этом напоминать. Отступать я все равно не намерен. Быть может мы как взрослые, разумные люди придем к соглашению?
- О каком соглашении идет речь? – насторожилась Эмили, пытаясь уловить подвох, но ее спутник был удивительно спокоен.
- Давайте узнаем друг – друга. Хоть это и не является обязательным для брака, но все же не станет лишним. Мы будем проводить время в обществе друг друга. Я постараюсь быть мягче, а вы не будете спорить и упрямиться, - примирительно вскинул руки мужчина и добавил, - и хоть на некоторое время забудете, что перед вами презренный угольщик.
- И сколько же будет это длиться?
- Скажем до начала сезона.
- Шесть месяцев? Но это же вечность!
- Дорогуша, не вы ли увещевали меня, что это сущий пустяк.
- А если я откажусь?
- Вы можете, но зачем вам это? В работный дом вы всегда успеете попасть, как и стать, - он фыркнул, - поломойкой. Но только в сезон устроиться проще. И не списывайте меня со счетов. Я так быстро не сдаюсь и могу сделать жизнь, если и не выносимой, то, по крайней мере, очень неприятной, – он скрестил руки на груди и выглядел самодовольным.
- А если я соглашусь и нарушу соглашение.
- Тогда я превращу вашу жизнь в ад, – радостно сообщил он.
Эмили нервно хохотнула.
- А если вы нарушите?
- Вы просто избавитесь от меня раньше срока.
- Я…мне нужно подумать.
- Конечно, Эмили. Я впервые встречаю настолько разумного человека, - в его тоне послышались какие-то восхищенные нотки, что совсем уж не вязалось с прежним обращением, - Уверен, вы достаточно умны и сообразительны, и для вас не составит труда принять правильное решение, - продолжал соловьем заливаться он, - Но только, Эмили, я привык иметь дело с людьми с твердыми принципами, а не капризными детьми. Поэтому, приняв решение сейчас, вы не сможете отказаться от него после. Вы же не вздорный, глупый ребенок? Я в вас не ошибся?
Она озадаченно посмотрела на мужчину. Он смотрел на нее с таким неприкрытым обожанием, что у нее от смущения заалели щеки. Этой тирадой он словно извинялся за прежнее грубое обращение.
Внезапный переход от прямых оскорблений к восхищению был не понятен, но так… приятен. Неужели мистер Эттвуд в самом деле больше не считает ее глупой девчонкой и за неказистым платьем и невзрачной внешностью разглядел ум и способность принимать обдуманные решения?
Эмили больше не терялась в сомнениях. Перенести пару вечеров в месяц в его обществе она вполне способна. Кроме того, Джозеф обещал быть мягче, а значит, возможно, его присутствие не будет сильно тяготить ее. Ей и в голову не пришло уточнить детали и выторговать себе более приемлемые условия. В тот момент под действием его слов, ей показалось, что самое верное решение – согласиться.
- Да, сэр, конечно, я согласна на ваше предложение.
- Ну, это же просто чудесно, Эмили, - ни голос, ни глаза не скрыли вдруг вспыхнувшего торжества, а девушка вдруг почувствовала, что ее одурачили, вот только пока не поняла, в чем.
- Приехали, сэр, - сообщил кучер, отвлекая от тревожащих мыслей.
Особняк на Глория-лейн был типичным представителем архитектурного стиля времен регентства. Огромная, двухэтажная хмурая постройка, разделенная на два крыла и центральную часть, чуть выступающую вперед и украшенную четырьмя колоннами – именно так ее запомнила Эмили. Перед зданием просторная лужайка. Девушка не сомневалась, что летом здесь разбиты клумбы, а позади особняка наверняка обширный сад, но поздней осенью все выглядело неприглядно.
С тоской Эми подумала о том, что сейчас ей предстоит провести остаток вечера в мокром грязном платье и разбитых башмаках, старательно делать вид, что не чувствует никаких неудобств, и вести светскую беседу, чтобы не подвергнуться еще большим насмешкам, а потом еще каким-то невероятным образом искать дорогу обратно. Украдкой она заглянула в сумочку, заранее зная, что денег там нет, чтобы нанять извозчика, но надеясь на чудо. Его не произошло: лишь несколько мелких монет да порядком потрепанный платок с вышитой монограммой. Помрачнев еще больше, Эмили вошла в дом.
Внутри особняк выглядел иначе. Если снаружи он казался строгим и аскетичным, то внутри царило буйство красок. Казалось, чья-то безумная фантазия собрала здесь все самое дорогое и яркое и смешала в какой-то жуткий, пестрый безвкусный кошмар. Позолота, резная мебель, стулья с ножками в виде лап льва, ампир и рококо, вычурные обои, оружие, картины и даже статуи ангелов – все сияло и переливалось в свете сотен свечей в начищенных до блеска канделябрах. После сумрака наступающего вечера у Эмили зарябило в глазах.
Посреди всего этого пестрого буйства аскетичной темной фигурой выделялся его хозяин. Но контрасте с этой безвкусицей он казался образцом элегантности. И хоть ему не доставало светского лоска и той легкой небрежности, что была так свойственна людям ее круга, нынешний наряд был лучше и куда больше шел своему обладателю, чем тот, в котором он предстал на балу полковника Монро.
По его лицу девушка поняла, что тот ожидает от нее восторгов и изумления, но изобразить получилось лишь какое-то подобие смущенной улыбки. Мистеру Эттвуду казалось было этого достаточно. На губах опять заиграла самодовольная ухмылка, делая лицо отталкивающим.
Вытянувшись в шеренгу, в холле стояли дворецкий, экономка и несколько горничных. Учитывая своеобразный вкус их хозяина, можно было бы предположить, что и форма слуг будет в таких же ярких тонах, что и обстановка, но нет: простая добротная синяя одежда и белые передники с чепчиками у женщин. И лишь лакей, принявший шляпу, трость и пальто хозяина и его гостьи, был в малиновой ливрее, безвкусно расшитой золотом и серебром.
Эмили хорошо понимала, что ее пребывание без компаньонки в доме неженатого мужчины, носит скандальный характер. Узнай об этом светское общество, и ее репутация будет окончательно испорчена. Даже подруги не смогут показаться с ней на людях, не рискуя запятнать себя дружбой. Со смущением она смотрела на слуг, ожидая увидеть насмешку или осуждение, но их лица оставались бесстрастны.
- Миссис Хитклиф, поручаю вашим заботам мою гостью – мисс Уоррен, – девушка вздрогнула и с изумлением посмотрела на мужчину, - Ее одежда никуда не годится, решите это, - продолжал он тем временем, не замечая смущения, стягивая с рук коричневые лайковые перчатки и передавая их лакею, - Разместите ее где-нибудь. И вас двоих я жду в кабинете.
- Но… - хотела возразить Эмили.
- Мисс Уоррен, - молодой человек повернулся к ней и крепко сжал ее руки, произнеся так тихо, чтобы услышала только она, - если вы уйдете или продолжите спорить, я буду считать это нарушением нашего маленького договора. А вы ведь готовы соблюдать его условия.
Эмили заглянула в изумрудные глаза и чуть не отпрянула, завидев бушевавшую в их глубине ярость. Ей не требовалось повторять дважды. Убедившись, что угроза подействовала, Джозеф скрылся.
- Пойдемте за мной, мисс, - абсолютно лишенным эмоций голосом проговорила экономка и повела девушку на второй этаж.