Глава 4

— Леди, на дохлой лошади мы быстрее не доскачем, — ехидно пробасили мне на ухо, — пустите уздечку, вы задушите Грома.

Я со стыдом поняла, что и вправду хватаюсь за лошадиную уздечку словно за спасительный канат над бездной. А Нордвуд, будь он трижды неладен, вместо того, чтобы игнорировать мою истерику, подтрунивает над ней всю дорогу. А дело в том, что я боюсь лошадей. Я и лохматые гномы как раз выскакивали из здания больницы, а мимо неё уже мчалось на лошадях несколько мужчин, одним из них был, естественно, шериф Нордвуд. И он — что тоже естественно — предложил довезти меня до шахты. А я, что для меня так же нормально, — испугалась.

Просто эта паническая боязнь лошадей у меня с самого рождения. Батюшка часто шутил, что причиной было фатальное падение с горшка, а я только кисло улыбалась и продолжала шарахаться от пони. Меня единственную на уроках верховой езды привязывали к лошади… даже той, что смирно стояла на месте. Не знаю, в чем причина, но, сидя верхом на лошади, я начинала совершенно по-особенному взаимодействовать с гравитацией. Я просто сползала из седла и норовила пасть к ногам быстроногого создания.

А теперь меня трясло и болтало в седле, куда меня, как куклу, усадил шериф. И как усадил! По-дамски, боком, так что неплодородные почвы севера могли принять меня в свои объятия в любую секунду. Я сначала хваталась за гриву Грома, потом — за шерифа, потом, в крайней степени отупения, — за поводья. Земля комьями летела из-под конских копыт, и под конец, окончательно сдавшись, я зажмурилась.

После остановки я с трудом отделилась от седла, так что шерифу пришлось меня выдернуть. Шатаясь и икая от пережитого ужаса, я побрела туда, где уже кипела работа по расчистке завалов. Глэм и Рэм тоже были здесь, прискакав вдвоём на одной худосочной кобыле.

— Что они делают в этой части гор? — рявкнул Нордвуд, обращаясь к одному из гномов-неразлучников.

Те только ошарашенно мотали головами и дёргали себя за бороды. Чувство, что неприятности у нас только начинаются, не отпускало меня всё время, что я шла к завалам. Нордвуд всю дорогу сквернословил вполголоса и шарил взглядом по вершинам гор, словно выискивал там что-то.

— Сэр, Холг только на разведку пошёл и… — мямлил Глем.

— И они бы по доброй воле на земли сасквочей не полезли бы, — пискнул Рэм.

— А от жадности легко бы наплевали на уговор с горным народом, — рявкнул шериф, — вы меня за идиота держите, Рэм!

Гномы опять замотали головами, но по взглядам было ясно, что они знали о намерении товарищей нарушить неписанные правила здешних мест.

— Это опасно? — шепнула я шерифу, против воли оглядываясь по сторонам.

Сасквочи были народом диким и на контакт с другими расами шли неохотно. Там, где они жили, соседние расы просто пытались не нарушать границы поселений дикарей и держались от горных великанов подальше. Но от мысли, что я своими глазами увижу горных людей, у меня против воли начинало чаще биться сердце.

— Это место священно для здешнего племени, — вздохнул Нордвуд, — а гномы вечно сюда лезут, услышав от кого-то о залежах серебра именно здесь. Нас Мхора не тронет, но коротышек я даже защищать не стану.

Я согласно кивала словам шерифа и даже не сразу поняла, что со свистом прорезало воздух у самого лица и с хрустом вонзилось в землю.

— Но лучше вам отойти к камням, — выдохнул Нордвуд, глядя на то, что чуть не лишило меня жизни. А потом выкрикнул горам: — Мхора! Мы пришли с миром. Не стреляй!

Стрела! Настоящая, с пёстрыми перьями на древке! Я подавила в себе припадок любопытства и отбежала к огромному валуну. Хотя дёрнуть стрелу и спрятать её на память очень хотелось. Из-за камней показалась долговязая фигура, и я окончательно приросла к камням, любуясь гордым отпрыском дикого племени.

Это была огромина, выше любого из людей на пару голов, даже Нордвуд казался на его фоне хилым карликом. Сасквоч стоял прямо, вздёрнув подбородок, и опирался на лук. Горный ветер трепал длинные, снежно-белые волосы, звенели бусины, вплетённые в длинные пряди. Всё тело дикаря покрывала короткая серебристо-серая шерсть, которая, словно плотно сидящий костюм, скрывала кожу, но не прятала бугрящихся мышц. Единственным клочком одежды на незнакомце была набедренная повязка из мелкой кожаной бахромы.

— Лорд ветра! — прорычал сасквоч, — ты клялся, что люди не ступят на эти земли!

Нордвуд оглянулся на замерших у завалов людей и гномов. Махнул кому-то рукой и быстро зашагал к дикарю. Сасквоч в два прыжка преодолел небольшой уступ, на котором стоял до этого. Я медленно выползала из-за валуна, продолжая любоваться прекрасным существом. Этот сасквоч был уже немолод, что стало понятно, когда мне удалось разглядеть его лицо. Глубокие морщины прорезали лоб, лучами расходились от уголков миндалевидных глаз глубокого, какого-то льдисто — голубого цвета. Жиденькая бородка была сплетена в куцую косичку, с медной бусиной на конце.

— Люди пришли сюда помочь, — громко произнёс Нордвуд, — под завалами гномы.

Сасквоч бросил беглый взгляд в сторону пещеры, заваленной огромными камнями.

— Земляным людям мало тех гор, которые они уже изрыли? — произнёс он. — Сколько золота и серебра им нужно, чтобы их души были довольны?

— Эй! Не все гномы алчные идиоты! — обиженно выкрикнул Глем (или Рэм?) и перебежал поближе ко мне.

Мхора с отвращением проследил за коротышкой, вздохнул.

— Не все, — с усмешкой произнёс сасквоч, — вы с братом просто дураки.

— Отзови своих солдат, Мхора, — устало попросил шериф, — мы заберём раненых и уйдём.

Солдат? Я пристальней вгляделась в горные хребты, но ничего, кроме камней, там не увидела. А Мхора только усмехнулся и поднял правую руку вверх. Я даже моргнула и головой потрясла, настолько неожиданным оказалось увиденное. Спустя миг после жеста Мхоры на горных вершинах показалось около двадцати лучников.

— Земляные люди нарушили договор с горным народом. Почему я должен беречь их жизни? За глупость часто платят кровью, будет им наука.

Из всего услышанного было ясно, что пускать нас дальше не собираются. А под завалами, между прочим, люди… гномы. В общем — живые существа. И тут я, как медик, уже не смогла тихо и спокойно отсиживаться за валуном.

— Так нельзя! — заорала я, бодрым шагом направляясь к замершим шерифу и сасквочу.

***

Когда Лиам понял, где именно Холга и его «землероек» настиг обвал, то первым порывом было взять лопату и присыпать землей всех выживших гномов. Для верности. Холг уже не первый раз нарушал запрет и ползал на свои разведки туда, куда Нордвуд запретил ему даже смотреть. Если гномов засыпало ранним утром, то они точно ковырялись в шахте всю ночь. А самое гадкое, что Лиам прекрасно знал, по чьей указке гном так нахально нарушает мирный договор с сасквочами.

Но наплевать на членов общины шериф не мог. Пускай ими руководил откровенный отброс, но другие старатели не от хорошей жизни дневали и ночевали в сырых тоннелях, пытаясь наскрести хоть щепотку драгоценной породы. А ещё гномы не раз помогали жителям Лингро в горах, проводили опасными тропами во время снежных заносов, спасли мальчишку, провалившегося под лёд. Да и в шахту лезть вызвались собратья Холга — Глем, Рэм и ещё парочка тех, кого Лиам вечно путал и не особенно запоминал. Людям нужно было разобрать завал и помочь перевезти раненых.

Всё шло в штатном режиме, даже истерика леди-доктора, которая порядком веселила Лиама. Он не случайно сам вызвался везти леди к шахте. Во время лёгкой конной прогулки дамочка принялась визжать и дёргаться как настоящая истеричка, окончательно убедив Лиама в том, что в Лингро она надолго не задержится. Даже праведный гнев Мхоры был ожидаем. Но вот чего Лиам никак не ждал, так это того, что за его спиной леди завопит:

— Так нельзя!

Ругательства шериф уже произносил как мантру. Они помогали ему выплеснуть тот гнев, который накопился за целое утро. Мхора только с любопытством изогнул бровь и посмотрел на леди.

— Вы не можете бросить их там! Они же умрут! — возмущалась леди, спотыкаясь на скользких от инея камнях. — А если бы там были ваши… граждане?

Мхора бросил беглый взгляд на Лиама и снова уставился на спешащую к нему леди.

— Мой народ уважает чужие просьбы, — холодно заявил сасквоч, когда Роквул подошла к нему и Лиаму, — а гномы получили то, что заслужили.

— И вы возьмёте на себя вину за их смерти? — гневно произнесла доктор.

Лиам снова с любопытством глянул на даму. Только что, сидя на коне, она визжала и напоминала кошку на горящей крыше и вот миг спустя уже злобно сопит, глядя в глаза дикарю, которому едва ли достает до пупка.

— Они черви, — пожал плечами Мхора, неотрывно глядя на леди, — что мне их жизни…

Лиам на всякий случай чуть поменял свое расположение, чтобы в случае неожиданности прикрыть безрассудную леди от гнева сасквоча. Шериф был уверен, что рассудительный и мудрый шаман вряд ли кинется отрывать голову доктору, но, на себе испытав влияние характера этой леди на мужские нервы, решил подстраховаться. Да и говорила Роквул всё то, что Лиам сам собирался сказать Мхоре.

— Любая жизнь ценна! Даже червь имеет право на неё, — прошипела леди, — и не нам решать, кому умирать, а кому нет! Или вы возомнили себя богами?

Мхора с любопытством разглядывал доктора Роквул, скользил взглядом по пышной юбке и блузе с воланами, на миг задержал взор на посиневших ушах леди и уставился ей в глаза. Солнце ярко блестело на голубом небосводе, обрисовывая лучами горные пики, растекалось по спине Мхоры, вызолачивая коротенькие шерстинки на его плечах. Бросало блики на гневное лицо доктора и тонуло в голубых глазах, которые по оттенку почти сравнялись с небом над головой.

— Это кто? — миролюбиво уточнил шаман сасквочей, — Твоя самка?

От неожиданности Лиам даже поперхнулся. Он давно привык к прямоте Мхоры, но всё же оказался не готов к извилистому мышлению горного человека. Леди тоже задохнулась от возмущения, и они с шерифом в едином порыве нестройного дуэта выдали:

— Нет!

— Это наш новый доктор, — завершил пояснения Лиам.

Мхора приподнял свою косматую бровь и с ухмылкой глянул на Лиама. Улыбнулся, обнажая огромные клыки.

— И вы готовы рисковать жизнями ради жизней червей? — спросил сасквоч у доктора и шерифа.

— Да, — опять оказались едины эти двое.

Мхора глянул на горы, и махнул рукой. Его войско тут же исчезло с заснеженных склонов. Сасквоч поманил к себе притихших у камней гномов.

— Знаешь, где они могут быть? — спросил он у Глема.

Один из новоприбывших гномов, стараясь не смотреть в глаза сасквочу, протянул тому карту с крестиком на ней. Мхора нахмурился, кивнул.

— Я проведу, — согласился сасквоч, — заберёте их… но если ещё хоть одна блоха из ваших посягнет на эти горы… Убью.

Гномы испуганно закивали. Лиам только кивнул, давая понять, что поддерживает все намерения сасквоча. Про себя шериф подумал, что и сам с лёгкостью пришибёт парочку гномов, если те не перестанут наглеть. А тем временем сасквоч пошагал к завалам, но потом сменил направление и повёл их к другой расщелине, скрытой камнями и редкими горными кустарниками.

— Так будет проще, вынесете их отсюда.

Гномы рванули вперёд, на ходу разматывая верёвки и доставая из-за поясов маленькие кирки. Доктор засуетилась и принялась перебирать что-то в своём саквояже.

— Хорошая самка, — произнёс Мхора, подойдя к Лиаму вплотную, — должна быть твоя.

Лиам ошарашенно уставился на сасквоча, а тот только ухмыльнулся и похлопал по плечу шерифа:

— Твоя пустота и так тебя доедает… одному быть плохо, лорд ветра.

— Если так понравилась, — раздражённо заявил шериф, — то можешь сам её очаровывать.

Мхора только рассмеялся, отмахнулся от Лиама и пошагал туда, где только что скрылись гномы. А Нордвуд остался на холодном ветру с доктором, которая отчаянно делала вид, что не замечает шерифа. Она опять была одета наспех в какое-то кружевное безобразие и тощее пальто, распахнутое на груди. Волосы окончательно растрепались, делая доктора похожей на ежа.

Лиам поймал себя на том, что разглядывает леди. Её покрасневшие на ветру ушки и тонкие пальцы, раскрасневшиеся щёки… Шериф мотнул головой и зло прошагал мимо доктора, в надежде, что горные ветры и морозы выгонят из его головы странную дурь, поселившуюся там с приездом доктора. А потом закипела работа, люди перешли от груды камней к расщелине. Поднимали раненых, и думать про глупости стало некогда.