Глава 14. Олеся

Я думала, мне будет напряжно оставаться с Егором Викторовичем наедине в такой неформальной обстановке. Но такого не чувствуется. Конечно, мне немного неудобно от всего этого, но обедаем мы за вполне миролюбивыми отвлечёнными разговорами. Например, я узнаю, что преподаватель из Орла, поступил в Москву и закрепился в ней. Даже квартиру купил, хоть и не без помощи ипотеки. И всё это проскальзывает скорее мимоходом, Егор Викторович не то чтобы стремится сократить дистанцию и рассказать мне о себе. Постепенно я расслабляюсь, всё меньше прокручивая в голове, что скоро сосед вернётся. Проблема с замком решается быстро. Я не ожидала, что одним днём мне смогут и поменять его на хороший, и ключи предоставить новые – и мне, и маме. Но Егор Викторович явно знает, куда обратиться, чтобы работа была гарантированно качественно выполнена. Платит, кстати, тоже он. Я, конечно, растратила большую часть суммы, с учётом санатория. У меня с собой совсем чуть-чуть осталось, и непредвиденные траты и вправду были бы некстати. Но неловко, что приходится позволить Егору Викторовичу совершать их за меня. Поэтому твёрдо обещаю, что верну по возможности как можно скорее. В первую очередь, говорю это себе, потому что когда ему, Егор Викторович посмотрел на меня с явным недовольством. Хоть и сдержанным при этом. Радует, что преподаватель понимает, что не стоит настаивать в этом вопросе. Рамки всё ещё остаются между нами. А потом, в очередной раз выглянув в окно, я замечаю знакомую машину. Мерзкий сосед выходит из неё как раз в тот момент, когда подходит посмотреть и Егор Викторович. Видимо, преподаватель улавливает моё напряжение. Мне неспокойно. Совсем. Может, всё-таки попробовать убедить Егора Викторовича, что сменой замка и ключей проблема уже вполне себе решилась?.. Увы, не успеваю. Я только поворачиваюсь к нему и открываю рот, толком не подобрав слова, – а преподаватель уже в коридоре. И, судя по звукам, обувается быстро. Вздыхаю, снова смотрю из окна и разрываюсь от желания сделать что-нибудь. Может, пойти вместе с Егором Викторовичем? Не хочется, конечно, но долбанное волнение не отпускает никак. Ещё не хватало, чтобы преподаватель за меня дрался. Впрочем, он явно считает иначе. Вздрагиваю, услышав звук захлопывающейся за ним двери. ********************** Хожу по комнате вперёд-назад, безуспешно пытаясь успокоиться. Периодически смотрю в окно – но там не видно ни соседа, ни Егора Викторовича. Видимо, преподаватель моего обидчика где-то в подъезде подстерёг. Потому что в общем коридоре тоже ничего такого нет – я выглядывала. И звуков не слышно. Спуститься не решаюсь. Сама не знаю, почему. То ли боюсь увидеть что-то не то, то ли испортить не хочу. В глубине души ведь понимаю, что Егор Викторович сделает всё в лучшем виде. Опасаюсь только, что пережестит. Но в этом случае моё присутствие вряд ли поможет – если и повлияет, то скорее в худшую сторону. Ни к чему провоцировать. Я ведь помню, как тот ублюдок-сосед на меня смотрит. И помню, насколько это не понравилось Егору Викторовичу. В попытках отвлечься мониторю новости соцсетей, но ленты любой из них кажутся скучными. Начинаю испытывать желание отписаться от всех этих людей и сообществ. Меня раздражают даже видео с котиками. Но ровно до тех пор, пока не слышу звук открываемой двери. Я её, кстати, не запирала, чтобы Егор Викторович смог вернуться. И только сейчас понимаю, что с тем же успехом ко мне мог сосед прорваться. Хотя нет… Не мог. Егор Викторович бы этого точно не допустил. Я не просто чувствую – знаю наверняка, и меня вдруг пробирает этим ощущением. Да так сильно, что сердце сжимается. Иду к нему навстречу. Егор Викторович выглядит слегка загруженным, пока разувается. Хм… А ведь ключи у него в руке, сосед вернулся, я в безопасности. И всё равно преподаватель решил со мной остаться? Как ни странно, я не чувствую протест этому выводу. И возмущаться не тянет. Тем более, когда вижу ссадину на лице Егора Викторовича. Похоже, без драки всё-таки не обошлось. И не то чтобы рана там серьёзная, соседу явно больше досталось. Но мне всё равно как-то не по себе видеть слегка пораненного преподавателя. В груди странно колет. – Ну что там, Егор Викторович? – спрашиваю то ли чтобы нарушить молчание, то ли чтобы перебить это ощущение. Преподаватель протягивает мне мамину связку ключей. – Вот ключи. Этот мудак всё-таки действительно их забрал. Это я уже поняла… И даже не удивлена. Я ещё когда в первый раз увидела из окна, была уверена, что не ошиблась. Слишком чётко разглядела, да и не нашла потом их. Сейчас почему-то куда больше коробит другое. – И ударил вас… – выдыхаю тихо, одновременно принимая у него ключи. Пальцы мгновенно обжигает прикосновением. А меня – на удивление серьёзным взглядом Егора Викторовича. Довольно быстро убираю свою руку, но попутно чуть не роняю ключи. Знакомая, кстати, ситуация. Так же было и с номерком, в день, когда я довольно резко и грубо отшила преподавателя. – Ему досталось больше, – к счастью, Егор Викторович не придаёт значения моему жесту. Отвечает, будто и не замечает ни этого, ни моего излишнего волнения. – А ещё, он съезжает отсюда. Вот это новость… Причём сказанная с уверенной жёсткостью, демонстрирующей, что иного варианта Егор Викторович даже не допускает. – Серьёзно? – не сразу возвращаю дар речи. – Что вы с ним сделали? – Сказал, что теперь буду тут жить, сталкиваться с ним каждый день и намерен превратить его жизнь в ад, если только он не будет скрываться у себя в уголке до тех пор, пока не решит вопрос с новой квартирой. Спокойный уверенный ответ Егора Викторовича слегка выбивает из колеи. Как-то слишком естественно он сказал про «теперь буду тут жить». Понятно, что это для запугивания мерзкого соседа было, но всё же… Воображение против воли рисует мне совсем другое. – То есть, вы соврали, – пока оно ещё не совсем разыгралось, уточняю я. Мне уж точно не до осуждения, тем более, по такой мелочи, которая, к тому же, сыграла мне в помощь. Но голос звучит с укором. Слишком уж въедаются в подсознание слова Егора Викторовича про проживание здесь. Причём он моё лёгкое недовольство будто и не замечает. – Отчасти. До отъезда в Томск я и вправду тут побуду. А к нашему возвращению он уберётся, если ему жизнь дорога, – твёрдо обозначает как нечто само собой разумеющееся. Зависаю. Меня будто током прошибает от таких невозмутимых заявлений. Кажется, вот теперь самое время выплёскивать недовольство и отвечать с укором. Но у меня почему-то не получается. Лишь тихо и осторожно спрашиваю: – Это вы так решили, да? Что будете тут ещё сутки? – Да, – не колеблется Егор Викторович. Не похоже, что его что-то в этой ситуации смущает. Совсем забыл, что я ему говорила? Думала ведь, что доходчиво было. А всё равно не ведёт себя как преподаватель сейчас. – Вы наглеете, Егор Викторович, – как-то нерешительно указываю. – К сожалению, ещё даже не начинал, – вкрадчиво парирует преподаватель, недвусмысленно скользнув взглядом по моим губам. – Хотя очень хочется, – чуть тише добавляет. Я чуть воздухом не давлюсь при новом вдохе. Вот это заявления! И взгляд… Егор Викторович определённо стал вести себя иначе. Наглее гораздо. Ему теперь будто наплевать на те мои слова, с которыми его отшивала и в домогательствах обвиняла. Преподаватель то ли за время моего игнора, то ли за сегодняшний полный разных потрясений день явно для себя что-то решил. Хм, так, ладно. Может, Егор Викторович просто увидел, насколько отвратный человек этот мой сосед, вот и волнуется за меня слишком. Перестраховывается. Буду думать об этом, а не реагировать на его недвусмысленные заявления. – А сами как вещи будете перед Томском собирать, если останетесь здесь? – скептически интересуюсь. – По пути в аэропорт заедем ко мне, соберу. Я быстро это делаю, – не теряется Егор Викторович. Его настрой, похоже, ничем не сбить. Но я всё-таки пытаюсь, благо, есть что противопоставить: – А зубная щётка, полотенце? Смена одежды? У меня тут ничего лишнего для вас нет. Егору Викторовичу хоть бы что. Наверняка он и сам задумывался над всем этим набором, но решил, что это не препятствия. Не теряется от моих заявлений и уверенно отвечает: – Закажу. Хм… Я думала, что он к себе поедет за всем этим. Хотя в этом случае велик шанс, что я просто не пущу его назад, и преподаватель это наверняка понимает. Потому и настроен так решительно никуда не уходить. Прикусываю губу, осторожно и украдкой поглядывая на Егора Викторовича. Всё же он куда наглее стал. Весь его вид говорит именно об этом. Но что самое странное – меня это не возмущает. Я скорее безуспешно пытаюсь вызвать в себе недовольство, чем чувствую хотя бы его подобие. Наверное, это потому, что я видела, как преподаватель за меня переживал. – Егор Викторович, это несерьёзно. Ничего мне этот сосед не сделает. Замок поменяла, из дома выходить без необходимости не буду, – вздохнув, мягко обрисовываю. А у самой сердце ускоряет темп, потому что на самом деле я очень сомневаюсь, что озвученная мной причина – основная, по которой преподаватель ночевать со мной решил. Его довольно внимательный и пронзительный взгляд говорит об обратном. Как-то жарко от него становится… Моя догадка о том, что Егор Викторович перестроился полностью и теперь нагло игнорирует мой отказ, усиливается даже не с каждой минутой, а секундой. Чуть не давлюсь новым вдохом, а преподаватель спокойно обозначает: – Синицына, я уже прислушивался к тебе, и вот чем всё обернулось. Теперь я не оставлю тебя. Смирись. Хмурюсь. Его вкрадчивые слова намеренно звучат настолько неоднозначно? Такое ощущение, что Егор Викторович испытывает меня. Провоцирует на что-то… Или проверяет на прочность. Дам ли я отпор на этот раз? Должна, конечно. Но получается только тихо выдавить: – Как-то неоднозначно звучит. – Уж как есть, – ухмыляется Егор Викторович. Офигеть он прямолинеен, конечно. Скрещиваю руки на груди, пытаясь осадить его взглядом, раз уж словами не получается. Вот только и в зрительном контакте преимущество не на моей стороне – преподаватель смотрит уверенно, пристально, как-то даже глубоко. Словно забирается в самые недра моей души, и я, сглотнув, отвожу взгляд. Сердце заходится в бешеном ритме, кожа горит, а дыхание сбивается из-за кома в горле. Меня хватает только на то, чтобы пренебрежительно пожать плечами, сделав вид, что мне нет дела до заявлений Егора Викторовича. ************** В итоге преподаватель всё-таки остаётся у меня. Ну не выставлять же его? Внушив себе, что Егор Викторович всего лишь хочет убедиться, что я в порядке и безопасности, решаю этому не сопротивляться. Всё равно ведь смысла нет. К тому же, преподаватель не так уж наглеет – пока ждёт свою доставку, разговаривает со мной на тему конкурса. То есть, вполне в рамках наших реальных взаимоотношений, где я – его студентка. А ещё Егор Викторович помогает мне с посудой и уборкой на кухне. Легко и непринуждённо – мне и в голову не приходит отказаться. Тем более что как он верно отметил, это постоянная висящая на мне рутина и хоть немного разгрузить от неё не будет лишним. Плюс, раз уж он тут остаётся на мою голову, то хоть польза пусть будет. В общем, Егору Викторовичу почти удаётся расслабить меня. Вот только в том-то и дело, что почти… Потому что накал между нами слишком ощутимый. Он в тех его неоднозначных фразочках, до сих пор висящих между нами и пропитывающих атмосферу особенным напряжением. Он в мимолётных, но обжигающих взглядах преподавателя, в случайных прикосновениях при встрече пальцев, когда мы передаём друг другу посуду. Он даже в близости между нами, особенно, когда она хоть немного, но при этом остро уловимо сокращается. Наверное, ещё вчера меня бы это злило. Но сегодня… Сегодня особенный случай. Так уж получается, что всякий раз, когда мерзкий сосед предпринимает решительные действия в мою сторону, мне хочется перебить их, испытав на себе влечение нормальных мужчин. Приятных, симпатичных, не озабоченных. В один из прошлых таких разов я устроилась на работу в тот самый клуб, где потом танцевала Егору Викторовичу. А в последующие… В последующие, если честно, я вспоминала его. И наш поцелуй. Воссоздавала его в памяти по крупицам, по каждому моменту, и становилось как-то даже легче. Преодолевать сам факт существования мерзкого соседа мне помогали чуть ли не любые действия Егора Викторовича ко мне. Даже когда я увеличила между нами дистанцию. Иногда мне хватало просто видеть его в универе. И если тогда я позволяла себе такую странную опору, то теперь… Я ведь начинаю наслаждаться обществом Егора Викторовича и тем, как он смотрит. Да, сегодня мерзкий сосед особенно отличился, но не слишком ли ярко я на преподавателя реагирую? Под его нежным взглядом хочется раствориться, первый раз полноценно почувствовать себя живой. Ловлю себя на мысли, что даже хорошо, что Егор Викторович остаётся ночевать. Если бы не он, я бы вряд ли успокоилась. Впрочем, с ним я тоже далека от умиротворения… Меня ведь накрывает волнением, причём слишком характерным, неправильным. Почти смущением. Что ж, ладно. Всё равно время сейчас вполне себе для сна. Можно просто лечь и забыться, а факт присутствия здесь преподавателя продолжит приятно греть, оставляя все заботы и проблемы на заднем плане. Доставку Егор Викторович уже получил, поужинать мы поужинали. Можно идти по очереди в ванную перед сном. Вот только… Всё-таки есть ещё проблема, о которой придётся задуматься и пожалеть, что не сделала это раньше. – Не хочу предлагать вам мамину комнату и кровать, – замявшись, всё-таки озвучиваю. – Не знаю, это дурацкое суеверие… Я вообще далека до подобного, но подсознательно готовлюсь потерять маму чуть ли не в любой момент. С её диагнозом долго не живут. С ним в принципе не живут – выживают скорее. Потому у меня в голове живут некоторые глупые установки. Например, если на мамину кровать ляжет кто-то другой, то мама снова туда не попадёт, с ней что-то случится. Стыдно за такие иррациональные мысли и страхи, но что есть, то есть. И Егор Викторович, кажется, улавливает, что тема непростая. – Ты не должна ничего объяснять, – успокаивающе говорит он. – Я могу поспать на диване. Криво ухмыляюсь. Идея-то, конечно, хорошая, да вот только мы с мамой живём более чем скромно. Егор Викторович просто пока только на кухне и в коридоре был, не видел. – У нас нет гостиной. Только две спальни и кухня. Диванов нет, только кровати, моя и мамина, – виновато сообщаю. – Тогда на кухне, – не теряется Егор Викторович. Наши взгляды сталкиваются – преподаватель смотрит с теплом. Оно будто обволакивает меня, согревая и даря безмолвную поддержку. Давая понять, что все эти проблемы – не стоящие моих нервов пустяки. В нерешительности окидываю взглядом кухню. Единственное, что здесь может сойти за импровизированную кровать – тонкий кожаный диван, на котором обычно гости сидят, если у нас собираются. Лежать на таком… Тем более, с ростом Егора Викторовича… М-да. Так он себе только спину сломает. – Моя кровать достаточно широкая, хватит места на двоих, – поспешно выпаливаю, смотря в пол, потому что сказать такое в глаза точно не смогла бы. Зато Егор Викторович уставляется прямо на меня. И мне не нужно видеть его лицо, чтобы понимать, что моё предложение его шокирует. Я это и без того чувствую. – Отличный вариант, – как преподаватель ни пытается говорить уверенно и невозмутимо, растерянность в его голосе слишком отчётлива. Вздохнув, всё же поднимаю голову и смотрю на Егора Викторовича. Правда, сразу отвожу взгляд, потому что слишком уж внимательно и загадочно задумчиво он смотрит в ответ. Боже, надеюсь, я хотя бы не краснею…