12. Разборки

Огонь в печи горел ровным мягким светом. Его тепло отзывалось приятным мурлыканьем в груди. Натянув одеяло повыше, я провалилась в сон. То ли усталость накопилась, то ли чай с мёдом помог, но моя бессонница даже не пикнула. Впрочем, на природе всегда хочется спать.

Но... Ох уж это пресловутое "но"!

Кончики пальцев обожгло ледяным холодом. Я не проснулась, но во сне осторожно поднялась на крышу к Астре. Вернее, я была Астрой. Смотрела на мир её глазами. Моя чёрная шёрстка встала дыбом, а когти вцепились в дерево. Вдоль забора, вытянув вперёд руки, летала Мариан.

Её хрупкую фигруку в длинной белой рубахе окутывал дым. Мариан злилась - то царапала пальцами калитку, то пыталась пройти сквозь забор. Она была похожа на Панночку из Вия, которая слепо билась в защитный круг.

Просто оживший детский кошмар...

Закружившись, Мариан призвала на помощь мир мёртвых. Ледяной иней побежал по опавшей листве, поднялся по забору и... Яркая ослепляющая вспышка взлетела над крышей, как маленькое солнышко. Ледовые щупальца растаяли, а сама Мариан завизжала, закрывшись ладонями. Мы с Астрой прижали уши, чтобы не оглохнуть.

- Я всё равно тебя достану! - заорала княжеская дочка, морщась от света. - Всё равно найду! Нигде ты от холода не спрячешься, тело твоё заморожу, сердце вырву и волкам скормлю... Ай-й!

Она укуталась в дым и нырнула в мир мёртвых. Следом за ней погасли переливы света. Яркая вспышка-стрела камнем упала во двор. Ведомая любопытством, я спрыгнула вниз и лапками разрыла землю.

В неглубой ямке лежал серебристый крестик с закруглёнными, точно крылья у птицы, краями.

* * *

Назло всем врагам и недругам, я сладко проспала до утра. С первыми лучами солнца встала Ясмина - я слышала её шаги и незатейливую песенку, которую она напевала под нос. Затрещал огонь в печке, захлопали двери. Ясмина не будила меня, но особо и не таилась. Она отдала зелья двум ворчливым дамам, а потом куда-то вышла. В тишине я вновь задремала, но вскоре меня разбудил колокольный звон и густой запах булочек с изюмом.

- Таш, вставай, - Ясмина легко коснулась моего плеча, - умывайся и идём завтракать.

Широко зевнув, я откинула тяжёлое одеяло.

Забрав выделенный кувшин с кипятком, я обмылась в холодной бане. Ясмина принесла мне полотенце, вчерашнюю одежду и... бельё. Это были мужские порты, обрезанные выше колена и с верёвочкой на талии.

- Я увидела, что ты носишь похожую вещь... - неуверенно произнесла Ясмина. - Это мне язычницы из Белогорья подсказали. Наша церковь, конечно, штаны на девицах не одобряет, но под юбку, слава богу, не лезет. А вот твою штуку для груди я впервые вижу...

- Ясмина, ты чудо! - аж подскочила я, тронутая таким вниманием. - Ничего, с лифом я разберусь! Спасибо за идею!

- Да не за что, - улыбнулась она и сразу нахмурилась, - ох, тебе бы ещё телогрею купить, скоро уже похолодает! Ладно, сейчас за завтраком подумаем.

Проходя мимо крыльца, я невольно вспомнила ночной кошмар. Интересно, это действительно был сон или?.. Не удержавшись, я присела на корточки и провела рукой по земле.

- Что ты делаешь? - удивилась Ясмина, ёжась в накинутой на плечи шали. Ей хотелось побыстрее зайти в дом - даже в многослойной одежде уже пробирало. Несмотря на ясный день, порывы ледяного ветра неприятно кусали за щёки и забирались под одежду

К счастью, пальцы легко нашли мягкое углубление в земле. Стряхнув грязь, я выудила из ямки серебристый крестик.

Вместо распятия на крестике изобразили распахнувшую крылья птицу, похожую на ласточку. На обороте была мелкая гравировка - "да защитит Бог-отец, да успокоит Богиня-мать". Я машинально повторила эту фразу вслух.

- Да рассудит Святая Троица, - весело закончила Ясмина, - зачем тебе крестик, Таша? С твоей богиней дорога в церковь заказана.

- Почему? - недоумённо спросила я.

- А ты разве не знаешь?.. У вас слишком разная сила! Как владычица мира мёртвых, Мара богиня тёмная, неоднозначная. Церковь - это про свет, про жизнь, а в навьем царстве вечная ночь и зима. Язычники Мары в святом месте на головную боль жалуются, на слабость. Свет церковный на них давит, силу недобрую изгнать пытается.

Воистину, чем дальше в лес, тем упыри страшнее!

- Получается, язычники Мары сами немного нечисть?!

У Ясмины аж вырвался смешок:

- Ну ты скажешь тоже!.. Я думаю, что дело в вашей близости к навьему миру. Когда ты слышишь зов мёртвых, то становишься похожей на покойницу. Бледной, с пустым взглядом, замедленной... и очень холодной. Видимо, святая сила чувствует такие вещи и воспринимает марочников как не-жизнь. Остальные язычники спокойно заходят в церковь, не жалуются.

Честно говоря, я и вправду не ладила с церковью. Тётя постоянно таскала меня на службы, на которых я маялась от духоты и боли в висках. Ещё запястья часто зудели - и со временем я уверовала в аллергию на церковные запахи.

Выходит, это была не аллергия...

- А крестик может защитить от неупокоенной души?

- Вряд ли, - Ясмина пожала плечи, - это же просто символ, а не волшебная вещица. Разве что кто-то наполнил крестик силой, но я сомневаюсь. Неподходящая штучка для языческого накопителя, лучше выбрать другой сосуд.

Сжав птичку в ладони, я поманила девушку за собой.

- В таком случае мне есть чем тебя удивить!

* * *

Мои ночные приключения отправили Ясмину в мысленный нокаут. Несколько секунд она бездумно хлопала глазами.

- Это что за мёртвая такая?! Привязалась ведь, как банный лист к одному месту! Озадачить бы воеводу... хотя ему без наших проблем жарко. Но с девицей неспокойной нужно что-то делать!

- А крестик? - я намотала серебряную цепочку на руку, не желая весить на шею чужой крест. - Откуда он взялся? Может, твои предки его закопали?

Ясмина покачала головой:

- В этом доме только бабка с дедкой жили, ему лет двадцать. Их крестики я в церковь отдала, а свой младшей сестре подарила. Всё равно батюшка носить запретил. Мол, раз колдую - то и вера моя языческая.

Поднявшись, Ясмина разложила по мискам яичницу с ароматными травами и сыром, налила чай и вытащила из печи булочки, намазав их сверху яблочным джемом. Я аж сглотнула от такой красоты.

- Слушай, а почему ты не берёшь деньги? - мешочек с монетами вернулся ко мне увесистым и нетронутым. Дополнительные узелки - для сохранности - по-прежнему были туго затянуты. Ясмина даже не заглянула внутрь.

- Ответ прост, я не нуждаюсь в деньгах, - она неожиданно вздохнула, - дедка перед смертью написал, что дом и его содержимое достаётся мне, как внучке-бесприданнице. Людей позвал, воеводу в свидетели. После его смерти мамка с дядкой сюда явились, потребовали своё. По законам империи, незамужняя девица не может занимать дом без разрешения старшего в семье. Либо я должна выйти замуж, чтобы завести новую семью, либо отдать дом на распределение. Дядька, конечно, выберет сына с невесткой, а мне выделит лавку в своей избе... если вообще не прогонит.

Боже мой, до личной собственности ещё лет двести! Да уж, попала так попала!

- Но тебе удалось отстоять дом, - резюмировала я. Знахарка безрадостно улыбнулась.

- Клим вступился за меня, показал старейшинам дедовы грамоты. Но мамка с дядкой не смирились. Сплетни разносят, слухи... мне и без того замуж не выйти, а они народ подначивают, до царя дойти обещают. Без мужа они житья мне не дадут. В последнюю встречу воевода их припугнул, но это лишь временная мера. Я боюсь оставаться одна. То Лапка у меня от "простуды лютой" лечится, то Микуша в сенях переночует, то больная девица до утра задержится - уже хорошо.

- Высокие отношения! - вырвалось у меня. Спокойная и гибкая, как молодая веточка, Ясмина боялась своей семьи! В таких условиях я бы тоже захотела живую душу рядом!

- Ты не говорила с Климом об угрозах? - намекнула я, глотнув чай. - Раз он взялся спасать девицу - пусть спасает окончательно!

- Я не буду его просить, Таш, - чуть резче, чем обычно, произнесла Ясмина, - взрослый мужчина, не слепой, не глухой, понимает, что мне сложно. Сердцу не прикажешь - я даже отдаться ему готова, но... женой я не нужна. Надо закрыть эту дверь.

Я вдруг сообразила, что не особо Ясмина и старше. По моим подсчётом, ей вышло около двадцати трёх лет. И по сути, сейчас мы оказались в равном положении. Обе без надежды и без будущего, под защитой чужих людей.

Чужих людей...

За последние сутки к Ясмине приходила целая делегация. Воевода, Авдей, Руд, Доброжир, Иса и Микушка. Мог ли кто-нибудь закопать во дворе крестик - и если да, то с какой целью?..

- Ну ты загнула! - фыркнула Ясмина, не оценив моего озарения. - Ко мне иногда пять раз на дню заходят! Тем более, что Авдей, Доброжир и Иса - язычники, они церковных символов не носят. Клим и Микуша верующие, а насчёт Руда я не уверена, руки у него были закрыты.

"Но есть ещё один "жених", - пробормотала Астра в моей голове, - помнишь того молодца, который тебя из мира мёртвых вытащил?.."

Точно! Безликий незнакомец, назвавший меня холодной девицей!

- Ох, Таша... - знахарка глянула в окно и словно пристыла к картинке за мутной слюдой. - Кажется, это за тобой.

У калитки стояла знакомая тёмная карета.

* * *

- Выходи, дочь моя! - раздался зычный голос со двора. Князь Темновский был очень недоволен побегом дочери. Я машинально заметалась по избе, но Ясмина остановила меня и взяла за руку.

- Мои двери для тебя всегда открыты, - прошептала она и порывисто обняла. В горле встал ком - мне не хотелось прощаться. Как два не слишком удачливых одиночества, мы с Ясминой нашли друг друга.

Скрестив руки на груди, я спустилась с крыльца и замерла.

- Здравствуйте, батюшка.

Я намерено использовала "вы" - прошлый раз меня никто не одёрнул. Скорее всего, это была новая мода, которая ещё не прижилась в Ладани.

Князь Темновский замешкался. Видимо, мне полагалось вести себя иначе. Поглазеть на ссору язычника с дочерью собралась вся улица. На заборах и столбах сидели мальчишки, из-за угла выглядывали купеческие дочки, и даже мужчины в рясах косили в нашу сторону.

- Здравствуй, Мариан, - батюшка взял себя в руки, - будь добра, иди в карету. Немедленно!

- Не хочу! - я вздёрнула нос - и толпа ахнула. - Я к знахарке пришла! Или вы забыли о моём недуге, батюшка?!

Князь аж зубами скрипнул, кивком указывая мне на зевак. Мол, не стоит устраивать скандал на людях. Я сделала вид, что не поняла намёка.

- Давай позовём знахарку в терем, - процедил мой неродной отец, теряя терпения. С подножек кареты спрыгнули два язычника-воина и зашагали к калитке.

Интересно, если я побегу - они догонят?..

- Мариан! - рявкнул князь. - Да что с тобой происходит?!

- Бунтует дочка?.. - с ехидцей произнёс кто-то. Мы с батюшкой одновременно повернулись. - Здравствуй, князь, давно не виделись!

- Руд Черных, - отец поморщился, - значит, и тебя в Ладань послали...

- Ну-ну, никто меня не присылал. В столице только и говорят про лебедь белую, княжескую дочку! Дай, думаю, и я попытаю счастье, - Руд подмигнул мне и вновь повернулся к Темновскому, - хороша девица, князь! Не зря же Заремила когда-то считалась первой красавицей!

- Ты?!.. Даже подходить к ней не смей!!!

- А это не тебе решать, Темновский! - ох, не было печали - и Авдей явился! - Ты больше не можешь прятать девицу! Коли вязь у неё пробудилась, то нет у отца власти! Мариан должна сделать выбор!

Ясмина за моей спиной нервно хохотнула. Господи, без водки не разберёшься, честное слово!

- Какой выбор? - я уставилась на Авдея. - Что вы двое имеете в виду?

- Девицы с боевой силой - самые ценные невесты, - объяснил Руд, - их нельзя прятать. Наоборот, ты должна на виду быть, с женихами говорить, присматриваться. Слабые воины сами отсеются, а из сильных да равных тебе выбирать. Смотрины длятся месяц или два - и в это время ты свободна от воли отца. Но если затянешь, то Языческий Совет сам назначит тебе мужа.

- А Таше обязательно выходить замуж? - Ясмина нахмурила лоб. - Помнится мне, было какое-то условие для свободы.

Авдей и Руд дружно усмехнулись, словно она сказала нечто смешное.

- Чтобы стать независимой, равной мужчине, ты должна победить своего жениха, - сухо ответил князь Темновский. - Того жениха, которого остальные признают сильнейшим воином.