Глава 13

Так хорошо сидеть на балконе, пить чай с мятой, слушать фоном окружающую бурлящую жизнь и обсуждать произошедшие изменения в нашей с Мариной жизни.

Мы засели здесь сразу, как проводили Тонечку. Марина приехала домой только ближе к обеду, сильно не афишировала свои эмоции, только глаза сияли счастьем. И тогда я поняла, что плевать, почему она мне ни слова не сказала, что там за босс такой. Да и не нужно было спрашивать, потому что она сама начала рассказывать так эмоционально, что мне оставалось не забывать закрывать рот.

Конечно, что-то было большим шоком, в частности, ее спина после их игр. Также ударом стало решение о переезде. Но, в целом, я только радовалась за нее. Марина достаточно взрослая женщина, чтобы понимать, что ей на самом деле нравится и чего она хочет.

Я рассказала ей про маму и про своих котов.

— Так, значит, поедешь с ними? — склонив голову, хитро прищурилась.

— Поеду, — улыбнулась.

— Хотела бы я посмотреть на их реакцию, — Марина внимательно посмотрела на меня, после чего спросила. — Что тебя тревожит?

— Ничего не тревожит, — отмахнулась.

— Прекрати обманывать, я же вижу. И вот не нужно думать, что ты выльешь негатив на меня. Ты поделишься, а это иногда очень важно.

— Сказала та, которая скрывала от меня, что практикует БДСМ, — фыркнула.

— Зоя-я.

— Хорошо, — решившись, спросила. — Почему я такая? — посмотрела в глаза подруги, сжимая руки в замок.

— Какая?

— Почему не могу защититься? Не могу дать достойный отпор, я ведь могу.

— Как я понимаю, ты про мать.

— Про нее. Марк спросил вчера, почему я позволяю так с собой поступать.

— И что ты ответила?

— Потому что люблю. Не могу переступить через уважение, любовь, преданность.

— Зная твой характер, так будет продолжаться, пока она не перейдет грань, после которой ты начнешь не только не подставлять щеки, но и перехватывать ладонь.

— Знаешь, не уверена, что это произойдет.

— Всему рано или поздно приходит конец. Особенно твоему терпению. Однажды она выжжет всю твою преданность, которую она не заслужила. А любовь и подавно.

— Посмотрим.

Мы замолчали, каждая думала о своем. Пока я не решилась спросить о том, за что беспокоилась.

— Я поняла, что тебе нравится боль и все такое. Но, успокой меня, скажи, что мне не придется однажды забирать тебя из больницы. Что он не перейдет грань.

— Тебя так смущает моя спина? — приподняла бровь.

— Скорее, пугает. И я волнуюсь за тебя.

— Он не перейдет грань, не переживай. Тем более, я в любой момент могу остановить его. Зой, я понимаю, что для тебя это дико, но в этом вся я. Это часть меня. Мой голод, который может утолить только он.

— Раз так, то получай на здоровье, — усмехнулась, качая головой.

— Единственное, что меня действительно мучает… Испытывает ли он ко мне то же, что я к нему?

— А ты его любишь?

— Очень. Звучит пафосно, но он весь мой мир.

— Тогда зачем переезжать так быстро? Может, не торопиться, узнать, что он чувствует? — все же спросила.

Марина оплатила свою половину на месяц вперед, чтобы я спокойно могла найти новую соседку. Но дело же не в деньгах.

Марина это поняла, тепло улыбнувшись, сжала мою руку и проговорила:

— Не паникуй, Зоя, ты справишься без меня. И я не исчезну из твоей жизни, если буду жить не с тобой.

— Обещаешь? — смотрела на Марину и понимала — она не просто подруга, она моя семья.

Ближе всех и роднее всех.

— Клянусь.

— Как же я тебя люблю, — крепко обняла Маринку.

— Аккуратно обнимай, — шепнула, дернувшись.

Черт, спина!

— Прости, — смахнула слезы со щек.

— Мне надо идти, он ждет внизу уже час.

— А вещи?

— Все остальное заберу на следующей неделе.

— Можно я не буду провожать до дверей?

— Иначе совсем расклеишься?

Кивнула и еще раз обняла, только в этот раз осторожно.

— Пока, солнце, звони.

— И ты.

Наблюдая с балкона, как она садится в машину к своему доминанту и уезжает в закат, почувствовала искреннюю радость за нее и легкую грусть от расставания.

Чтобы не утопать в этом, сидя дома одной, спустилась в кофейню и вспомнила про Карину.

— Спасибо, Катя, кофе, как всегда, на высоте, — улыбнулась.

— Пожалуйста. Давно не заходила, на работе завал?

— Был завал. Сейчас я уволилась. Слушай, а можно личный вопрос?

Катя ответила не сразу, сначала в ее глазах проскользнула тревога, но она быстро взяла себя в руки и, напряженно улыбнувшись, ответила:

— Задавай, но я не обещаю, что отвечу.

— Справедливо, — улыбнулась — Извини, прошлый раз я услышала личный разговор и… Оу, оказывается, это слишком неловко.

— Да, я лесбиянка, — ответила на мой неозвученный вопрос.

Так-с, начало положено.

— И ты свободна?

— Ты меня клеишь? — улыбнулась и поменялась на глазах.

Знаете, сразу такая кошечка, готовая к флирту.

Вау, а взгляд узнаю. Да, именно так я смотрю на своих котов, плотоядно.

— Катя, ты…

— Ты мне тоже нравишься, не волнуйся. Сама понимаю, как сложно подойти к понравившейся девушке. Да что говорить, я на тебя слюни пускаю с нашей первой встречи, — хихикнула.

Воу, вот теперь точно неловко. Точно приточно!

— Катя, подожди, ты не так меня поняла, — проговорила быстро.

И Катя побледнела.

— Я тебе не нравлюсь?

А вот это уже не честно! Тонкий лед, ранимые чувства. Ох, уж эти женские штучки.

— Нравишься, как хороший человек, но не как девушка. Я совсем не в вашей лиге, я даже не бисексуалка, хотя мои мужчины очень даже бисексуалы.

Что я несу? На девочке лица нет.

— Прежде чем ты подумаешь не о том, а я скажу снова не то, позволь объяснить, зачем я начала этот щекотливый разговор. Одна моя знакомая очень хочет познакомиться с тобой, вот она та самая. Точнее, как ты. Да, как ты.

Да чтобы я еще раз решилась играть сваху! Фиг тебе, Зоя Аркадьевна!

— Она хочет со мной познакомиться?

— Да. Она очень красивая, длинноногая, стройная, с юмором, правда, скорее черным, темненькая, ухоженная. Я совсем не знаю, как тебе ее описать, лучше спроси ты, что хочешь, и я отвечу.

— Если она стройная, то навряд ли посмотрит на такую, как я.

— Не поняла, а что с тобой не так?

— У меня лишний вес, и по внешности в целом я не красотка. Нос длинный, грудь слишком большая.

— Большие сиськи не должны быть комплексом. Это неправильно. Только посмотри, сколько женщин ради сисек под нож ложатся. А ты недовольна своими от природы. Да у тебя шикарные сиськи. И ты не толстая. Боже мой, толстых женщин не видела? Да и знакомой Карине нравятся девочки твоей комплекции. Она даже отказалась меня целовать на корпоративе, потому что я худая.

— Так ты же не лесбиянка и не би, — заинтересованно приподняла бровь.

Был плохой пример, зря я ляпнула.

— Это всего лишь был эксперимент, мне было интересно, что чувствуешь, когда целуешься с девушкой.

— Так может, я сейчас…

— Нет, Катя, даже не думай!

— Но стоило попытаться, — улыбнулась, а в глазах бесенята пляшут. — Так, расскажи мне подробнее о Карине.

И началось… Все, что знала, рассказала ей. Потом сфоткала Катю и отправила фотку Карине. Та визжала в трубку от восторга и просила показать ее фотографию. Прислала: кофточку расстегнула, спинку выгнула, ножки показала. Я, конечно, посмеялась, потом показала Кате. Та чуть барную стойку слюнями не забрызгала, восхищаясь внешностью Карины.

Закатив глаза, дала телефон Карины, а той отправила Катин. Подождала, пока они созвонятся, и только после этого ушла с чистой совестью и зароком больше таким не заниматься. Никогда

Порой мне кажется, что моим планам мешает сама вселенная. Решила поспать пару часов, а после без спешки собраться на свидание. Отдохнувшая, в хорошем настроении. Даже подумала, прежде чем отключиться, что безработной быть неплохо, когда еще выпадет шанс спать днем.

В итоге проспала и опоздала на свидание на полчаса. Вся опухшая, с мокрой головой, чуть не выткнула глаз, нанося тушь. Разбросанная одежда, телефон, без конца мяукающий от сообщений. И вдобавок таксист, ждущий мою задницу уже как десять минут.

Это катастрофа. Бардак. Кошмар.

Соседи, наверное, крутили у виска, слушая мои повизгивания. Сама от себя в шоке. Так разозлилась, что смыла всю косметику с лица и надела любимые джинсы, забросив выбранное платье за тумбочку. Дополнила образ необъятного размера футболкой и кедами. Мокрые волосы затянула в шишку, куртку в руки, и я уже спускаюсь вниз, где выплескиваю свое настроение на таком же злом таксисте.

Мы срались всю дорогу, а это где-то час десять плюс-минус. Я в благодарность ему хорошую оценку поставила, так что, уезжая, он еще свою визитку дал. Мол, если в плохом настроении, то велком, Зоя Аркадьевна, вызывайте. Не мужик, а золото. От негатива и следа не осталось.

— Все же жизнь прекрасна и люди отличные, каждый со своей изюминкой, — подумала, заходя в лифт.

Раскачиваясь на пятках, как маленькая, ждала, когда кто-нибудь из мужчин откроет дверь. Надеялась, что мой наряд не так уж и бросится в глаза. Черт, выгляжу, как девочка. Может, уйти, пока не поздно? Да еще и без макияжа, кошмар. Наверное, и опухшая до сих пор. Все, решено. Болит голова, кран сорвало — любая отмазка.

И, прежде чем я импульсивно сделала ноги, дверь открылась.

— Какая ты хорошенькая, — сказал вместо приветствия, широко улыбаясь.

На этом очаровательном мужчине был только фартук.

Один, мать его, фартук.

Ах, да, и лопатка в руках, но кому какое дело до этой лопатки? Он шикарен, настолько, что я почти сразу завелась. Черт, как бы не закапать слюной окружающее пространство.

— Вау, — облизнула губы, позабыв, если честно, про побег.

— Проходи, Марк сейчас выйдет из душа, а у меня там может пригореть.

Чмокнув в щеку, быстрым шагом направился вглубь квартиры, сверкая голой задницей перед моим оголадавшим взором.

Он даже боксеры не удосужился надеть.

Дразнится, засранец.

— Какой зад, — не сдержалась и застонала вслух.

Конечно же, я зашла в квартиру, поспешно сняв куртку, и пошла на аппетитный запах. Покусывая губу, сжимала и разжимала кулаки. Нервничала. Вот если бы я сейчас была в чем-то сексуальном, посмотрела, как бы эта задница от меня сбежала.

Остановилась, одергивая себя мысленно.

“Быстро выключила режим неуверенной дуры! Плевать, во что одета! Для того, чтобы свести мужчин с ума, не обязательно принаряжаться. Так что орехи напрягла, грудь вперед и улыбайся, Зоя Аркадьевна. Улыбайся.”

— Как пахнет, — мурлыкнула, вновь сосредоточившись на самой аппетитной части Алена.

Почему у мужиков такие взбитые задницы, упругие? Редко встретишь парня с плоским задом, а вот женщин чаще.

Зависть — это плохо, Зоенька.

А что делать? Остается только завистливо вздыхать и поедать взглядом.

— Это фирменный рецепт одного из моих отцов, — воу, ещё этот белоснежный цвет зубов явно когда-нибудь меня ослепит.

У этого мужчины есть хоть один недостаток? А то аж не по себе. Ему ведь не на кухне надо стоять, а по красной дорожке разгуливать. Вот сейчас как представила, сколько он разбил сердец в прошлом, и сразу же ревность выпустила когти.

— И часто твой папа готовил? — прощупывала почву, подходя к Алену все ближе.

Сейчас как сожму эту задницу в ладонях, как укушу за плечо.

Я дикая-дикая женщина, голодная до ласк. Все же в лифте мы дальше орального секса не пошли. Да, были прикосновения, трения определённых частей тела и все. Сильно не разгуляешься в кабинке втроем, знаете ли, пусть она и просторная. На кровати удобнее. Как представлю, что сегодня меня ожидает, так внутри все трепещет.

Но ночь в лифте все же стала для нас определенной точкой отсчета наших отношений. Именно в ту ночь я стала серьезно к этому относиться, именно в ту ночь они проникли в мою душу. Как пафосно, зато честно.

Не успела сделать и пары шагов, как была схвачена.

— Попалась, — шепнул Марк, прижавшись сзади.

Мурр, второй котик появился.

Я не знаю, чем он мылся, но запах крышесносный.

— Ты мокрый, — наигранно возмутилась, не сделав ни одной попытки освободиться.

Это так приятно, когда тебя обнимает мужчина, от которого так пахнет. А еще он выше, крупнее, и это все образует крепкое чувство защищенности.

— А твоя киска мокрая? Такой вид… — продолжил дразнить, покусывая ухо.

Посмотрела на Алена, который с усмешкой наблюдал за нами. Обожаю, когда его глаза темнеют от возбуждения.

— Ммм, — простонала, прикрывая глаза, стоило Марку сжать грудь.

Как же хорошо, что я не надела лифчик.

— Никакого секса, пока она не попробует пищу богов, — Ален строго заявил Марку и ответил мне на ранее заданный вопрос. — Мама и отцы каждый вечер собирались на кухне и готовили вместе. До сих пор слышу их смех и ту атмосферу счастья. Когда мы подросли, то тоже начали помогать им, и все вылилось в семейную традицию, наполненную особым теплом.

— Они тоже были голыми? — приоткрыла один глаз, тая от объятий Марка, который, послушав супруга, прекратил притрагиваться к чувствительным местам.

А жаль.

— Наверное, когда были только втроем, — глаза Алена заискрились от озорства.

— Он старался произвести на тебя впечатление, — шепнул Марк, сдавая брюнета с потрохами.

— Ты тоже мог надеть халат, а не выходить в одном полотенце, — Ален закатил глаза, отворачиваясь к плите.

— И проиграть на твоем фоне? Размечтался, — фыркнул и, распустив мою шишку, зарылся носом в волосы, громко вдыхая.

— Вы такие милые, — улыбнулась, а у самой мурашки по коже от жаркого дыхания сзади.

Марк, словно чувствуя мой настрой, развернул к себе и поцеловал, жадно, так, как умеет только он. Застонав, заскользила ладонями по мокрой груди вниз и ответила, вложив весь свой голод в поцелуй.

Мощный всплеск мужской силы околдовывал и пробуждал мою женскую мягкость. Хотелось стать нежной девочкой, мурлыкающей в такт его частому сердцебиению.

Поцелуй прервался слишком рано. Мне мало, хочется еще. Может, поэтому тянусь к рыжику на цыпочках вверх.

— Это ты сегодня милая, тебе идет без косметики, — очертил подушечками пальцев скулы, губы и обнял шею, слегка сжав, поцеловал вновь.

“То, что доктор прописал,” — пронеслось в голове.

— Имейте совесть, мне никак не отойти, пригорит, — заворчал Ален, и Марк улыбнулся, прервав поцелуй.

— Сейчас ты воплощаешь собой образ ворчливой жены.

— Еще раз назовешь так… — прищурился.

— И? Отшлепаешь? — поиграл бровями рыжик, поглаживая пальцами мою спину.

— Выдеру без смазки, — оскалился Ален.

— Какой дерзкий, — хохотнул Марк, поцеловав меня в висок.

— Не веришь? — вновь прищурился.

— Ты меня слишком любишь, малыш, чтобы воплотить свои слова в жизнь.

В словах Марка было столько любви, что даже у меня потеплело внутри, что уж говорить про Алена.

— Люблю, — шепнул тот и отвернулся.

Это было слишком для меня. Я больше не могла противиться. Отстранившись от Марка, подошла к брюнету и обняла его со спины.

— Я скучала, а ты даже не обнял, — пожаловалась, прижавшись щекой к спине.

Алену не потребовалось много времени, чтобы выключить плиту и повернуться ко мне с виноватым выражением на лице.

— Прости, я хотел, чтобы тебе было с нами хорошо, и…

— Тсс, — притронулась пальцем к губам мужчины. — Мне будет хорошо, если ты меня поцелуешь.

Больше не потребовалось ничего говорить, Ален наклонился ко мне и медленно сокращал жалкие сантиметры между нашими губами. Наше дыхание слилось в одно раньше, чем сомкнулись уста.

Вся нежность, что живет в мужчине, воплощается в его поцелуях. В том, как он сжимает губами мою нижнюю губу и оттягивает ее, посасывая; как его язык переплетается с моим; как стонет в унисон со мной и прижимает ближе к себе.

От его поцелуев кружится голова и дрожат пальцы. В теле просыпается чувствительность, дыхание прерывается. Чувствуешь себя такой особенной и опьяненной.

— Я так не могу, — отчаянно простонал Марк. — Может, ты потом похвастаешься своими кулинарными способностями, а сейчас мы переместимся в спальню?

— Мне нравится предложение рыжика, — шепнула в губы Алена, — но сначала, может, снимем это? Без него будет гораздо лучше.

— Думаешь?

— Уверена, — выдохнула, стягивая через голову горячего мужчины фартук.

Отбросив его подальше, сглотнула, исследуя ладонями крепкое обнаженное тело.

— Наш малыш возбужден, — произнес Марк, обнимая сзади, — не хочешь ему помочь?

— В спальне? — мой голос задрожал от возбуждения.

— Здесь и сейчас, малышка, — страстно прошептал, сжимая ягодицы.

— Если только хочешь, — нахмурился Ален, выискивая на моем лице возмущение.

Какой милый, сам возбужден до предела, а думает о моих желаниях.

— Я хочу, — улыбнулась и невинно чмокнула в губы, прежде чем опустилась на колени.

Марк не мог удержать руки вдалеке от меня: одной поглаживал шею, а второй зарылся в волосы. Ален же, часто дыша, держался за край столешницы, пока я ласкала губами косые мышцы, осыпала поцелуями бедра, подбираясь все ближе к гордо стоящему красавцу.

Рваный вздох, и мои губы путешествуют по бархатной коже члена. Скольжение языка по головке, и капля предсемени растворяется во рту.

— Зоя, — возбужденный шепот ласкает слух.

Улыбаясь, прикрываю глаза и отдаюсь ласкам без остатка.

Медленно. Быстро. Щелчок язычком по головке, и ещё один стон срывается с губ брюнета.

Сжимаю упругие ягодицы и постанываю от наслаждения, которое получаю сама, лаская этого шикарного мужчину. Его твердость будоражит, губы покалывает, а внизу…

Черт, трусики хоть выжимай.

— Малыш, позволишь мне помочь? — спрашивает Марк, крепко сжимая волосы.

С хлюпающим звуком размыкаю губы и отвечаю, продолжая ладошкой поглаживать член и сводить Алена с ума.

— Только осторожно.

— Я буду нежен, — улыбается и грубо целует, после чего говорит Алёну, — детка, ты такой сладкий.

Твердая хватка волос на затылке позволяет Марку встать у руля, мне только оставалось расслабить горло. Потому что рыжик, хоть и был нежен, но и ему страсть туманила разум, и в такие моменты он растворялся в нас. Движения становились резче, глубже, настолько, что с трудом удавалось сдерживать рвотный рефлекс.

Но именно в такой момент, когда каждый из нас источал похоть, я готова была кончить.

Ален стонал в голос, слегка подаваясь вперед бедрами. Но когда его тело напряглось в преддверии оргазма, Марк отпустил мои волосы и отошел, позволяя закончить нам вдвоем. Ален, учащенно дыша, нежно обхватил мои волосы и накрутил их на кулак, лаская взглядом мое лицо.

— Ты выглядишь безумно горячо, — признался хрипло.

Мурчу в ответ, глядя ему в глаза и растворяясь в них.

— Я близко, — выдыхает от медленного скольжения опухших губ.

Прикрывая глаза, облизываю головку, помогаю себе рукой и слышу:

— Да-а, — громкое и протяжное.

Вкус семени во рту и прерывистое дыхание удовлетворенного мужчины — музыка для моих ушей.

Ален оседает на пол рядом со мной, в то время как Марк, вновь сжимая мои волосы, закидывает голову и проводит своими губами по моим. Стон зарождается внутри и тонет в яростном поцелуе. Изогнувшись, попадаю в объятия рыжика, сжимаю его плечи и хнычу от безумного желания, охватившего меня, как лихорадка.

Возбуждение переполняет, каждый участок кожи болезненно чувствителен, низ тянет.

— Трахни меня, прошу, — требую.

Рыжик не отличается медлительностью. Я даже понять не успела, как оказалась на кровати, придавленная Марком.

Мы целовались, как сумасшедшие, параллельно он пытался раздеть меня. Чему я, конечно же, помогала. Ничего так сильно не хочу в этот момент, как прижаться кожей к коже. Ощутить каждое прикосновение. Впитать его запах.

Поцелуи, покусывания, стоны. И наконец-то я обнаженная. Минутная болезненная заминка для соблюдения защиты, и наши тела переплетаются в одно.

Крик срывается с губ, звуки шлепков заполняют спальню. Бушующая страсть между нами сжигает дотла. Где он, где я. Есть только чувство голода, которое мы вот-вот утолим.

И Ален, стоящий в дверях и наблюдающий за нами. В этом безусловно что-то есть, что-то грешное.

Секс становится жестче. Потные тела. Мои стоны. Кульминация так близка.

Еще немного…

Резкий выпад, еще один и еще.

Я кричу в голос от охренительных ощущений. Марк целует, заглушая крик, и сам вздрагивает.

Все напряжение, все чувства, абсолютно все покинуло меня. Осталась только я, опустошенная и довольная. Тяжесть тела рыжика доставляла не меньшее удовольствие, чем сам оргазм. Я даже успела шлепнуть по заднице, а он укусить за шею

Дикари. Мы точно дикари.

— А ведь это только начало, — рыжик улыбнулся, нависнув надо мной.

— Боюсь, я не переживу столько удовольствия, — шепчу и закрываю глаза, зевая.

"Спать целый день и отключиться после секса могла только я," — успела подумать, проваливаясь в темноту.