Глава 14

Дима

Да, это, конечно, промах с моей стороны. Но Ди стоит в такой позе, что взгляд сам сползает ниже. И хотя я возвращаю его обратно, ситуацию это вряд ли исправит: она же видела, куда я смотрел.

Пару секунд мы пялимся друг на друга, потом Ди выпрямляется (на мое счастье!) и делает вид, что ничего не произошло. Впрочем, ничего и не произошло. В конце концов, я мужчина, она женщина, я просто взглянул на ее тело. Это ничего не значит. Думаю, уж она это прекрасно понимает.

– Ладно, я купаться, – говорит мне, я киваю.

– Потом зайдем поесть.

– Конечно, я жутко голодная, но не могла удержаться, чтобы сначала не сходить на море.

Улыбнувшись, Ди не спеша идет в воду, не потому что холодно, просто наслаждается, я вижу это по ее расслабленному телу. Снова окидываю взглядом стройную фигуру, задерживаясь на пятой точке. А потом нацепляю очки на глаза.

Как-то сложно стало разобраться в самом себе. Раньше все шло своим чередом, что-то казалось обычным и естественным, чего-то не было в жизни, и это было так, как надо. А теперь все изменилось, и я не могу ничему дать оценочное суждение, просто не уверен в том, что хорошо, а что нет – ориентиры как будто сбились.

Ди успевает сплавать и вернуться, и теперь стоит по грудь в воде, просто бултыхаясь. Какой-то парень подваливает к ней, и она легко завязывает диалог, впрочем, с этим у нее нет проблем, это я уже успел понять.

Пишу смс Маринке, то и дело поглядывая на Ди. Она смеется, закидывая голову, и парень, точно как я, опускает взгляд на ее грудь. Внутри что-то неприятно скребет. Умом я понимаю, что это ее дело, и она здесь в качестве моего друга, может подцепить кого-нибудь, но…

Но почему-то меня бесит происходящее. Убрав телефон, стягиваю футболку и иду в воду. Ди бросает взгляд в сторону и, увидев меня, задерживается. Улыбается, когда я подхожу, и говорит:

– Это Дима, мой жених.

Парень явно обескуражен, кивает мне и быстро сливается под насмешливым взглядом девушки.

– Необязательно было его отшивать, – говорю зачем-то. – Если он тебе понравился…

– Он остановился в этом же отеле, я подумала, тебе не нужны слухи, что твоя невеста мутит с другими.

Мы смотрим друг на друга, я киваю.

– Спасибо.

– На здоровье. А теперь ты меня бросишь.

– В каком плане?

– В плане подставляй ладони, я встану на них ногами, а потом ты меня подкинешь.

Я смеюсь.

– Понял. Без проблем.

Складываю ладони одну на другую, Ди берется за мои плечи и ставит ногу.

– Так, – устраивается удобней. – На счет три.

И тут же соскальзывает, я подхватываю ее за талию, а Ди смеется, уткнувшись лбом мне в плечо.

– Я мисс грациозность, заценил? – она поднимает голову, и наши лица оказываются так близко, что я задеваю своим носом ее.

У Ди на лице ни капли макияжа, она такая естественная, естественная во всем, и это очень подкупает. Притягивает. Я сам не понимаю, как сжимаю ладони на ее талии, и следом чувствую, как короткие ногти впиваются мне в плечи. Возбуждение не заставляет себя ждать, и это возвращает в реальность. Так нельзя, неправильно.

Отстранившись, снова подставляю ладони, говоря:

– Давай вторую попытку.

Ди кивает, но энтузиазм явно поубавился. Кажется, мы оба оказались в неловкой ситуации.

Правда, когда я ее подбрасываю, и она выныривает, отфыркиваясь, уже снова весела. Убирает мокрые волосы назад и радостно говорит:

– Огонь. Хочешь я тебя брошу?

– Нет, – смеюсь я. – У нас разные весовые категории.

– Тогда давай покачаю на ручках.

Я смеюсь сильней, прикрывая лицо рукой.

– Сплаваю, – говорю потом, она кивает, и я киваю в ответ.

Уплываю быстро, вода прохладная, но приятная, на фоне жары шикарно. Помогает остыть. Во всех смыслах.

Я так и не знаю, хорошая ли была идея взять с собой Ди. Мне то кажется, что лучше не придумать, а то… А то я чувствую себя не в своей тарелке. Нет, все просто: не нужно смешивать общение и сексуальность. Ди – прекрасная девушка, с ней легко, интересно, можно поговорить, о чем угодно. Это то, что мне нужно сейчас. Друг. Для всего остального у меня есть невеста.

Мы обедаем в ресторане отеля, Ди заказывает столько, что я сомневаюсь, съест ли, но с аппетитом у нее нет проблем.

– Ты всегда столько ешь? – смотрю, как она уплетает за обе щеки.

– Нет, только в хорошие дни, – улыбается Ди, отправляя в рот кусок мяса. – Ну и мы с утра не ели почти.

– Не боишься потолстеть?

– Нет, не боюсь. Во-первых, я не толстею, такая фигура, а во-вторых, я предпочитаю быть в ладу с собой, а не с картинкой журнала, на которую мода пытается заставить меня быть похожей.

– Разумно.

Она пожимает плечами.

– Мне нравится, когда в человеке виден человек. Каждый красив по-своему, но нам пытаются внушить, что кто-то красивее. И самое странное в том, что порой стандарты моды очень далеки от понятий красоты в принципе. И вообще, все это похоже на арт-вечеринку, знаешь, сейчас это модно. Ты приходишь в студию с несколькими людьми, и все вы рисуете по образцу одно и то же. Получается, конечно, красиво и правильно, но так скучно. Детские каракули, нарисованные от души, несут в себе куда больше ценности. Потому что они действительно отражают того человека, который это рисует. Так же с модой. Стремление выглядеть на одно лицо и одеваться в одинаковую одежду – это как сознательно стереть себя и позволить другому нарисовать того, кого он хочет видеть… Мне кажется, у этих людей глубокий комплекс непринятия себя. И попытка таким образом казаться лучше других. Это успокаивает и позволяет не искать настоящих причин, почему человек не готов быть тем, кто он на самом деле.

Я улыбаюсь, качая головой, поймав ее вопросительный взгляд, говорю:

– Иногда мне кажется, что ты читаешь мои мысли.

Она улыбается, закусив нижнюю губу.

– Ночью пойдем на море? – спрашивает вдруг, я вздергиваю брови. Я вот ее мысли точно не могу прочесть.

– Зачем?

– Ну как же. Мы были на пляже в отеле, это ведь совсем не то. Хочется в какое-то дикое место, а не туда, где лежаки и толпы людей. Ты же почти местный, должен знать что-нибудь эдакое.

Я задумчиво смотрю на нее, потом киваю.

– Есть одно. Оно недалеко отсюда, но надо будет перелезать через горный выступ.

– Без проблем. Что за место?

– Мамино, – я улыбаюсь, вспоминая, как мы ходили с ней туда. – Оно для нее какое-то особенное, как я понял. Она говорила, что часто приходила туда, чтобы посидеть у моря в одиночестве и подумать.

– Вы с матерью близки, да? – спрашивает Ди, я киваю.

– Она очень хорошая, ее невозможно не любить. Добрая, заботливая. Прекрасная мать. Считаешь меня маменькиным сынком? – усмехаюсь я.

– Нет. Отношения между сыном и матерью – самые важные. Они закладывают в мальчика будущее отношение к женщинам. И судя по тебе, твоя мама справилась с этим отлично.

Я усмехаюсь, качая головой. Это она намекает на то, что я не переспал с ней в то утро? Я действительно не мог. Не только из-за Маринки, не будь ее, я поступил бы так же. И Ди права – это воспитание мамы.

Она учила, что я должен уважать девушку, и для меня воспользоваться кем-то вот так – как раз неуважение. Да и секс ради секса не сильно меня привлекает. Я наивно уверен: секс будет идеальным, если ты хочешь кого-то всего, целиком. Не только тело, но и душу. Хочешь все: сонные объятия, улыбку, прячущуюся в уголках губ, раздражение при плохом настроении, разговоры и молчание, касания и взгляды, ссоры и примирения. Когда ты хочешь человека в своей жизни больше, чем в своей постели.

А простая физиология… Ну встретились, потерлись телами и разошлись. Разве может это быть конечной целью?

– Меня все устраивает, – отвечаю Ди, она улыбается.

– Это самое главное. Обалдеть, уже восемь вечера, может, поднимемся в номер, примем душ и пойдем на твое секретное место?

– Ты неутомима, – качаю я головой, делая знак официанту, чтобы принес счет.

– У нас так мало времени, не стоит терять его даром.

Эти слова почему-то звучат в моей голове не в связи с югом, а более глобально. О нас с Ди – кто знает, каким будет наше общение после возвращения в Москву, и будет ли оно вообще? Как стремительно она ворвалась в мою жизнь, столь же стремительно может исчезнуть.

О жизни в целом – ведь действительно мы не знаем, сколько нам отмерено, а живем так, словно впереди еще много времени. Откладываем на потом важные вещи, цепляемся за незначительные мелочи. Убеждаем себя, что вот завтра обязательно начну делать то-то или то-то. Только вот зачастую этого завтра не наступает – оно переносится на следующее «мифическое» завтра, которого тоже на наступает, и так день за днем, пока завтра в конце концов не наступит действительно.

– Интересно, почему люди так стремятся к удобству? – задумчиво произношу я. – Ведь там ничего не происходит. Совсем.

– Именно поэтому, – Ди допивает сок и отставляет пустой стакан в сторону. – На самом деле в человеке борются две противоположности: духовная и телесная. Духовная стремится вперед и вверх, то есть к некоторому божественному идеалу, и отсюда у человека стремление расти и развиваться. Телесная как любая материя стремится к распаду. Лежать на диване в разрезе человеческой жизни – самое близкое к этому состоянию. Это вроде подсознательной тяги к смерти, которая неизбежно наступает в физическом теле. Движение не имеет смысла, потому что в итоге кончится материя, которая движется. А дух остается в вечности. Кстати, о распаде, – Ди улыбается, вставая, когда я расплачиваюсь по счету. – Я, например, дико устала, донесешь меня до номера?

Я вздергиваю бровь, разглядывая ее хитрое выражение лица. Это что – очередная провокация? Спросить не успеваю, она разворачивает меня и, запрыгнув на спину, обхватывает ногами и руками на глазах изумленной публики.

Я мельком оглядываю контингент: сплошь люди с достатком, ну и смотрят на нас с явным удивлением. Казалось бы, что такого сделала Ди, всего лишь невинная шалость, а нет ни одного человека, который не обратил бы на это внимание. Слишком сильна в нас навязанная дисциплина поведения в обществе. Слишком она строга и заточена в нелепые рамки, которые по большому счету только ограничивают. Зачем?

Я иду из ресторана в фойе отеля, запруженное людьми. Ди негромко, но различимо напевает песню «мы вдвоем с конем по полю идем», и я едва сдерживаюсь, чтобы не смеяться. Здесь тоже все взгляды разворачиваются на нас. Неожиданно еще перехватывает дежурная отеля.

– У вас все в порядке, Дмитрий Витальевич? – интересуется неуверенно.

Никак решила, я сошел с ума. Не так она себе представляла руководителя крупного московского предприятия, ох, не так. А мне почему-то весело от этой мысли, и от того, как она теряется, рассматривая нашу парочку.

– Все отлично, Ольга, – смотрю на ее бейдж.

– Я хотела спросить, вы завтра придете в офис?

– Загляну.

– Не факт, – влезает Ди, я поворачиваю к ней лицо. – Немаловероятно, что весь завтрашний день мы будем заниматься сексом, ведь в номере такая шикарная кровать.

Я прикрываю глаза, не сдержав смех, Ди устраивается на моей спине поудобней – успела сползти. Дежурная расширяет глаза, краснея, как помидор. Мне даже немного ее жаль.

– Мы пойдем, до встречи, Ольга, – кидаю ей и иду в сторону лифта. – Они перекрестятся, когда мы уедем, – замечаю, нажимая кнопку.

– Да ладно, спорим, еще долго будут вспоминать московского олигарха и его невесту? А вот остальных посетителей отеля не факт. Слушай, а ты крепкий парень, не устал еще?

Мы заходим в кабину, за нами втискивается двое молодых парней, остальные предпочитают дождаться другого лифта.

– Нормально, ты легкая.

– Занимаешься спортом?

– Раньше три раза в неделю, – киваю я. – Но последнее время только по выходным. Честно сказать, много разного навалилось, некогда, да и настроения нет. Вообще, я люблю спорт. Нравится, каким становится тело, не в плане красоты… Выносливое, сильное.

– Не любишь ощущать себя беспомощным?

– А кто любит?

Мы выходим на этаже, возле номера Ди слезает с меня, доставая карту-ключ.

– Я первая в душ, – тут же скрывается за нужной дверью, прихватив рюкзак.

Я сажусь в кресло и достаю телефон. Маринка ответила еще на пляже и больше не писала. Понимаю, что прошла всего пара часов, но здесь время как будто идет иначе. Мне кажется, что в эти два часа вместилось столько всего, что по обычным ощущениям можно было растянуть на несколько дней.

Ди выходит в черной майке и шортах, и я отправляюсь в душ. Стоя под струями воды понимаю, что сильно устал. Еще утром я был в Москве, а теперь на юге. Перелет, дорога, море – с непривычки ушло много сил. Я бы с удовольствием завалился сейчас спать, но вряд ли Ди мне это позволит.

Кстати, мы не обсудили, как будем спать, дивана в номере нет, но кровать довольно большая, можно на ней даже не встретиться. Думаю, у Ди нет предрассудков на эту тему. А у меня? Спать в одной постели с другой девушкой? Ладно, не стоит нагнетать. Между нами ничего не будет, я ее даже не коснусь.

Только вот с последним пунктом сразу возникает сложность, потому что когда я выхожу из душа, обнаруживаю Ди спящей посередине кровати, раскинув руки и ноги в разные стороны. С улыбкой подхожу, рассматривая девушку. Она выглядит умилительно, особенно надув пухлые губы. Кажется, сегодня поход к морю откладывается.

Гашу свет, оставив только напольную лампу в другом конце комнаты. Аккуратно отодвигаю в сторону покрывало, взяв Ди, перекладываю ее на край. Она укладывается на бок, сунув руки под подушку, не просыпается. Убрав покрывало, я раздеваюсь и ложусь с другой стороны лицом к девушке.

Между нами не меньше полутора метров, и все равно внутри странная неловкость, словно мы лежим вплотную. Кажется, мне лучше лечь на полу, так будет спокойней. Однако эти мысли не осуществляются, потому что усталость берет верх. Глаза слипаются, и я почти сразу проваливаюсь в сон.

А когда просыпаюсь, первым делом вижу лицо Ди рядом со своим. Мы оба перекатились ближе к середине. Она спит на спине, одежду так и не сняла, но видимо, просыпалась ночью, потому что пуговица и молния на шортах расстегнута.

Смотрю на кружевную ткань трусиков, выше подтянутый плоский живот из-под задравшейся майки, и возбуждаюсь. Зажмурившись, отворачиваюсь и приказываю себе встать и уйти, пока не проснулась Ди, чтобы не попасть в неловкую ситуацию. И в тот же момент слышу ее сонный голос:

– Доброе утро.