Глава 18

Дима

Знаю, что не имею права. Все отлично понимаю, но не могу подавить это желание в себе. То, что происходит с нами этой ночью – волшебство. Невероятное единение душ, близость, которая доступна единицам. Это нечто большее, чем просто симпатия или тяга, то, от чего я уже не могу взять и отмахнуться.

Ди молчит, продолжая смотреть на меня, я склоняюсь ближе, губы к губам, чувствую ее дыхание, а потом целую. Это подобно цунами. Словно все это время я смотрел на то, как растет волна: одновременно страшно и невозможно глаз оторвать. Надо бежать, а ты стоишь с восхищением, задрав голову. Даже странно, что мне сейчас тоже пришли ассоциации о волне, как и Ди сказала обо мне.

Я растворяюсь в этом поцелуе, теряя контроль над собой. Ди отвечает, рвано выдыхая, когда появляется возможность. Я сам не замечаю, как прижимаю ее к себе, а потом наваливаюсь сверху, глажу ее тело, чувствуя, как растет желание. Ди выдыхает почти со стоном, когда отрываюсь от нее. Ее глаза такие темные и затягивающие, она вся, как магнит, притяжению которого у меня нет сил противостоять. Но я должен. Я не могу так поступить. Не могу.

Еще пару секунд смотрю на нее и аккуратно отстраняюсь. Ди разочарованно выдыхает, без тепла ее тела становится неуютно. Легкий ветерок с моря холодит кожу, я сажусь ему навстречу, прикрывая глаза и пытаясь успокоить пульс. Слышу, как Ди садится рядом со мной.

– Все в порядке? – спрашивает осторожно.

Наверное, я кажусь ей больным, по крайней мере, веду себя точно по-идиотски.

– Прости, – поворачиваюсь к ней. – Я не должен был…

– Почему? Что тебе мешает?

Я задумчиво кусаю губу, а потом сознаюсь:

– У меня есть девушка, – и наблюдаю, как Ди застывает. Даже в темноте вижу, как меняется ее взгляд. Да, вот такой я козел, и оправдываться тут нечем. – Мы вместе восемь лет. И… У нас скоро свадьба. Вроде бы как.

Ди громко выдыхает, отворачиваясь к воде. Сидит, обхватив себя за ноги, а я пытаюсь понять, о чем она думает и что чувствует.

– Так ты должен был с ней сюда ехать? – спрашивает, не поворачивая голову, я киваю, добавляя вслух:

– Да. Она не захотела…

– И ты позвал меня, – констатирует, усмехаясь. Я чувствую себя козлом еще больше.

– Я не должен был переходить установленных границ, прости. Не стоило тебя целовать.

Мы снова замолкаем, какое-то время слышен лишь шум набегающих волн.

– Ты ее любишь? – спрашивает вдруг Ди, я кручу в руках небольшой круглый камень, поднятый из-под ног. Это вопрос, который я сам себе боялся задать даже, тем более уж отвечать на него.

– Я бы хотел сказать, что между нами все сложно, – произношу тихо, опустив голову. – Или что последнее время все стало как-то не так… Но это будет только отговорками, да? – бросаю взгляд в ее сторону, но Ди смотрит на воду. – Когда любишь, то не возникает мыслей, что ответить на этот вопрос. Ответ всегда да, невзирая на все но, которые можно перечислить после.

– А ты не можешь сказать да? – Ди наконец поворачивается ко мне.

– Не могу, – выношу я сам себе вердикт. – Все чаще я ловлю себя на мысли о том, что мне вообще не хочется домой. Не хочется видеть ее, говорить, про секс промолчу. И проблема именно в этом. Потому что сами по себе желания не пропали. Просто мне не хочется ничего именно рядом с ней. Я чувствую себя половой тряпкой, – усмехнувшись, качаю головой. – Задача которой лежать под ногами до тех пор, пока не понадобишься. И я боюсь, что это уже не изменить. – Я смотрю на нее, наконец поймав ответный взгляд. – Потому что я не хочу это менять. Я просто хочу, чтобы этого вообще не было больше.

– Хреново, – отвечает Ди коротко, когда я замолкаю.

И от этого емкого короткого подытоживания становится смешно. Действительно, хреново, иначе и не скажешь. Ди смеется вместе со мной.

– Ты хочешь расстаться с ней? – спрашивает потом.

– Я не знаю. Как бы там ни было, я не хочу делать ей больно.

– Думаешь, если жить с человеком, с которым не хочешь, он этого не заметит? Это не менее тяжело, возможно, даже больше. Боль от расставания кратковременная, она утихает, и жизнь продолжается. А так это мучение изо дня в день, когда ты не можешь уйти и не можешь сделать человека счастливым. Страдают оба, и непонятно, чего ради. Она тебя любит?

– Я не знаю, – запускаю камешек в воду, он скачет вдоль лунной дорожки, оставляя следы. – Мне кажется, ей это и не нужно. У нее есть план, как надо жить, и главное – его придерживаться. Есть ли там место любви, я не знаю.

– Так это она сделала тебя… солидным? – Ди хмыкает, я вторю ей.

– Да. Впрочем, я не сильно сопротивлялся.

– Почему? Ведь ты совсем не такой.

– А какой я, Ди? – разворачиваюсь к ней телом, мы снова оказываемся близко друг к другу, я смотрю ей в глаза. – Как ты можешь знать, какой я? Ведь мы с тобой почти незнакомы.

– Ты серьезно? – она отвечает прямым взглядом. – Серьезно думаешь, что мы незнакомы?

– Нет, – качаю я головой, сдавая позиции, услышав от нее то, что хотел. – У меня такое чувство, что я знаю тебя всю жизнь и при этом не знаю совсем. Но это незнание… Оно очень привлекательное. Когда не понимаешь, чего ждать в следующий момент.

Ди улыбается, глядя на меня, облизывает губы, но тут же отворачивается.

– Наверное, стоит пойти в номер, – говорит мне.

Мы молча поднимаемся и не спеша идем к скале, перебравшись через нее, быстро доходим до людей на пляже. Странно, но в гудящей толпе, огнях и движении, которыми наполнена набережная, наше единение не теряется. Мы словно находимся в сфере, за границы которой никто не может попасть.

Я нахожу руку Ди и сжимаю в своей, она не сопротивляется, обхватывает мою ладонь тонкими прохладными пальцами. Мы не смотрим друг на друга, просто идем за руку до отеля. Так же тихо проходим фойе, поднимаемся в лифте и заходим в номер. Он не тонет в темноте – забыли погасить перед уходом напольную лампу.

– Пойду в душ, – произносит Ди, я киваю.

– Спасибо тебе за вечер и… За эту поездку. Для меня она очень много значит, Ди.

– Для меня тоже.

Мы смотрим друг на друга, так и не двигаясь с места.

– Наверное, спущусь в бар, – прерываю я молчание. – Посижу немного там.

– Хорошо.

– Не хочешь составить компанию?

– Даже не знаю… Ты хочешь побыть один…

– Мне кажется, что так будет лучше. Побыть сейчас одному, подумать.

– Тогда зачем зовешь с собой?

– Потому что не могу отпустить, – сознаюсь я.

Ди делает шаг вперед, оказываясь ближе ко мне.

– Ты, действительно, слишком хороший, – она гладит меня по щеке, я прикрываю глаза, наслаждаясь ее прикосновением. – Иди один.

– Хорошо.

И мы по-прежнему не двигаемся с места. Когда пауза затягивается, Ди снова повторяет:

– Ну я пошла в душ.

– Да, давай.

Мы оба киваем, еще пару секунд стоим, а потом Ди спешно разворачивается. Я хватаю ее за локоть и притянув, целую.

Ди

Что я должна делать? Оттолкнуть его? Вырваться, убежать? И что делать, если я не хочу совершать ничего из перечисленного? Если мне нравится целовать его, прижиматься к горячему твердому телу, чувствовать, как мое отвечает растущим желанием?

Я хочу Диму. Хочу, невзирая на то, что он рассказал мне. На невесту, с которой они вместе восемь лет, на его нерешительность при мыслях о будущем. Да, я отчетливо осознаю, что он вообще может не решиться на какие-то изменения, испугается их, поплывет по течению, женится…

Будет ли счастлив или нет, это уже десятый вопрос. Важно то, что происходит здесь и сейчас. Я и он. И неважно, будет ли продолжение, потому что настоящий момент прекрасен, лучший из тех, что мог бы быть.

Подсознательно я жду, что Дима остановится, на пути от двери до кровати, и особенно после того, как я стягиваю с него футболку. Скольжу пальцами по твердому торсу, закусывая губу, желание горячо разливается внизу живота. Я стягиваю с себя рубашку, оставаясь в майке и штанах. Дима опускает взгляд на мою грудь, ведет пальцами по плечам, стягивая вниз лямки, так что майка оказывается на животе. И по его взгляду я понимаю: он не остановится. Уже нет.

Притягиваю его к себе ближе, слегка царапаю спину, вжимая парня в свое тело. Мне не нравится разделяющая нас одежда, и я тяну руки к его брюкам, с трудом расстегивая на них пуговицу. Дима понимает правильно, и вскоре уже ничто не мешает нам.

Тело к телу, губы в губы, стоны, объятья, и движения навстречу друг другу – такое простое и между тем удивительное таинство единения двух человек. И конечно, удовольствие, от которого голова звенит, кончики пальцев вибрируют, а все тело становится проводником этих невыносимо приятных импульсов.

Когда я ложусь рядом с ним на кровать, тяжело дыша, в голове все еще полный хаос. У меня было немало парней, и секс улетный тоже был. Но то, что случилось сейчас между мной и Димой – это за гранью любой оценки.

– Это было охренительно, – говорит он в потолок, запустив руки в волосы. Улыбка прорывается, даже несмотря на то, что я закусываю губы.

– Пойдем в душ? – поворачиваю к нему голову.

Дима рассматривает меня с внимательной улыбкой. А я зачем-то загадываю: если согласится, значит, есть шанс на продолжение в будущем. Зачем такие дурацкие мысли в голову приходят? Потом только…

– Идем, – прерывает он не успевшую сформироваться мысль.

Я быстро оказываюсь сверху и целую его, задевая лицо распущенными волосами. Дима отвечает сквозь улыбку, а потом поднимается, держа меня на руках, и относит в ванную комнату.

* * *

Когда я открываю глаза, рядом на кровати никого. Сквозь задернутые шторы пробирается солнечное утро, рисуя лучами по полу. Обняв соседнюю подушку, я тяну носом и прикрываю в наслаждении глаза. Смесь мужского парфюма и запаха Диминого тела порождает желание. Черт, ночью было просто нечто, даже не представляю, во сколько мы уснули. Тело болит, но все равно это было потрясающе. И я ни о чем не жалею. Интересно, что об этом думает Дима.

Приподнявшись на локте, зову его, но в номере полная тишина. Дотянувшись, смотрю время на телефоне: через пять часов наш рейс. Путешествие подходит к концу, а дальше полная неопределенность. Пожалуй, такой у меня еще не было. Ни жилья, ни работы, и перспективы туманны. Разве только?..

Открывается входная дверь, Дима по-дурацки застывает, увидев меня.

– Привет, – звучит неловко, он все же закрывает за собой дверь и прислоняется к ней.

– Привет, – киваю, садясь и придерживая на груди простынь, служившую нам покрывалом.

– Завтрак мы пропустили, так что придется сразу обедать.

– Отлично, я очень голодна.

Скольжу взглядом за тем, как Дима проходит к своему рюкзаку с вещами и что-то в нем перебирает. Уверена, сам не знает, что. Ясно.

– Я в душ, потом можем поесть и поедем, – встаю, закрученная в простыню, как в платье с шлейфом.

– Да, хорошо, – отвечает Дима, прогулявшись взглядом по мне и отвернувшись.

Утро между любовниками, которые не хотят продолжать отношения, пожалуй, одно из самых неловких. Если, конечно, они не договорились обо всем заранее. А мы не договорились. У нас вообще непонятно, что происходит.

Быстро приняв душ, закидываю свои вещи в рюкзак и смотрю на себя в зеркало. Ладно, все предсказуемо. Странно было бы, если бы такой, как Дима, резко на что-то решился и перечеркнул прошлое. Нет, ему надо будет в нем копаться, вариться и мучиться, пока он не поймет наконец, что в этом спасения нет. Ночь была замечательной, но на этом и закончим.

Киваю своему отражению, которое выглядит куда менее довольным, чем несколько часов назад. Поморщившись, закидываю рюкзак на плечо и выхожу с широкой улыбкой на лице.

– Пошли есть?

Дима встает из кресла только через несколько секунд, за которые пытается высмотреть что-то в моем лице. Бесполезное занятие, конечно, но если хочется человеку, пусть попробует.

* * *

Как только от нас отходит официант, возникает неловкая пауза.

– Ди… – Дима выдыхает мое имя, ища взглядом поддержки, но я молчу. – Слушай, то, что случилось… Это было очень круто, правда. Но… Это было преждевременно.

– Преждевременно? – я вскидываю брови в удивлении.

– Да. Перед тем, как… – слова даются ему с трудом, хотя, уверена, он несколько раз мысленно репетировал. – Перед тем как вступать в какие бы то ни было отношения, я должен решить все с Мариной.

– Марина – это невеста?

– Да. И я поступил плохо по отношению к вам обеим, когда пошел на поводу у своих желаний.

– Брось, – натягиваю улыбку. – Я ведь все знала, и ты мне ничего не обещал. Так что никаких проблем, Дим. У меня. Тебе-то в любом случае придется разбираться, как я понимаю. Ты ведь расскажешь ей?

– Конечно.

Даже удивительно, я-то думала, таких мужчин уже нет. Да и вообще сомневалась в их существовании, подобные экземпляры – это вроде литературного героя, появление которого только в книге и можно увидеть. Но не стоит-таки забывать, что жизнь порой причудливее любой выдуманной истории.

Перед нами выставляют часть заказа, я заталкиваю в себя еду, Дима ковыряет вилкой в салате, пялясь в пустоту перед собой.

– Черт, – вздыхаю, откладывая вилку, и ловлю его взгляд. – Я понимаю, ты себя сейчас чуть ли не презираешь, но просто подумай: почему ты был со мной? Ты ведь не их тех, кто гуляет направо и налево, и если решился на измену, значит, у тебя была причина. И дело не только во мне, дело в твоей невесте и в тебе. Если бы ты ее на самом деле любил, ты бы не сделал этого. Мы оба это знаем.

– Люди ошибаются, – произносит он неуверенно, не поднимая глаз. Складка между бровей становится глубже.

– Считаешь, что ошибся?

Отброшенная им вилка звякает, задевая тарелку.

– Я не знаю, Ди. Не знаю, – Дима запускает руки в волосы, борясь с раздражением. – Я пока не готов оценивать все случившееся. Это было здорово, правда, ничего лучше со мной не происходило. Но это был момент, эпизод…

– А Марина – это вся твоя жизнь, – выдавливаю улыбку, испытывая горькое разочарование.

– Да, она моя жизнь! – он неосознанно повышает голос, но тут же замолкает, косясь по сторонам. Подавшись вперед, продолжает тише: – Восемь лет, Ди, это не шутки. Это не пара ночей за разговорами, улыбками, и классным сексом. Это настоящая жизнь, состоящая не только из романтичного флера, но и из проблем, бытовухи и много чего еще. Тебе легко, потому что ты не привязываешься, не вступаешь в отношения, но я не такой. Я не могу просто прийти к ней и разломать ее жизнь, свою жизнь.

– А мою, значит, можно?

Поймав мой взгляд, он осекается. Громко выдохнув, качает головой.

– Ты неправильно меня поняла…

– Я правильно поняла, Дим. Я поняла тебя намного раньше, чем ты сам думаешь. Мне просто казалось… Впрочем, это неважно уже.

Я встаю, Дима вскакивает следом.

– Ты куда?

– Полетим отдельно, так будет лучше, правда. Жаль, что все так вышло. И пожалуйста, не говори больше ничего, не разочаровывай еще больше, ладно?

– Ди…

Я делаю несколько шагов к выходу. И все-таки обернувшись, натыкаюсь на растерянный взгляд.

– Ты хороший, Дим. Жаль только, что даже хорошие умеют делать больно.