Эпилог

Эпилог 1. Ди

Дима спрыгивает со скейта, останавливаясь возле ступенек гинекологии. Быстро откинув отросшие волосы назад, целует меня.

– Зоя еще не спустилась, – говорю ему, – я заглядывала.

Вместе мы проходим через холл в комнату, отведенную для встреч. Дима, сняв рюкзак, достает из него пакет с привезенными вкусняшками. И в этот же момент Зоя выруливает из-за угла, придерживая большой живот. Мы стараемся не замечать круги вокруг глаз и общую бледность и усталость, как по команде, улыбаемся.

– Привет, мам, – Дима аккуратно обнимает ее, и я присоединяюсь к ним. Мы стоим так с полминуты, а потом он усаживает Зою на стул. – Ну как ты?

– Нормально, – улыбается она, хотя и слабо.

Кажется, Зоя до сих пор в шоке от происходящего. Впрочем, как и мы. Когда они с Алексом спустя три месяца отношений сообщили, что Зоя беременна, мы с Димкой слов не нашли. То есть рады, конечно, были за них, просто это ведь так сложно и опасно в таком возрасте.

К счастью, малыш развивается, как надо, но вот Зое действительно тяжело пришлось, большую часть беременности она провела на сохранении. И вот сейчас снова тут, на седьмом месяце.

– Врач сказал, если дохожу до тридцати четырех недель, будет очень хорошо, – замечает нам.

– Поднажмем, мам, – улыбается Дима, гладя ее плечи. – Чуть-чуть осталось.

– Ага, а потом другие заботы. Ты вообще представляешь, что такое уход за младенцем? – хотя Зоя вроде как негодует, но на самом деле счастлива.

Это невозможно не заметить. Если бы только не страх за малыша, счастливей ее в целом мире не найти. С тех пор как они с Алексом вместе, она как будто сияет изнутри.

– Да ты супермама, – улыбается Димка. – Будешь еще торты печь с ребенком в одной руке.

Она смеется, а я смотрю на него с нежностью. Уже почти год мы вместе, а внутри ни на миллиметр не угас огонек. Тянет к Диме постоянно, хочется обнимать, целовать, заниматься любовью, просто дурачиться. Быть вместе. Жить вместе.

Я даже не знала, насколько такое единение двух человек круто. Никакая свобода, которой я кичилась, рядом не валялась. Потому что, когда вы вместе, вы одновременно свободны, но всегда рядом тот, кто подаст руку. Кто любит, ждет, кто на твоей стороне, что бы ни случилось.

– Алекс скоро приедет? – спрашиваю Зою, она кидает взгляд на часы.

– Минут через пятнадцать. Как у вас-то дела? – спохватившись, смотрит на нас.

– Нормально все, мам. Фирма на плаву, – Димка улыбается, аккуратно убирая выбившуюся у Зои из-за уха прядь. – Дед приезжал недавно в офис, всех разнес, как обычно.

Я посмеиваюсь, вспоминая свою первую встречу с Евгением Геннадьевичем. Дед, конечно, боевой, кому хочешь, фору даст. Правда, за этой его строгостью и хамством так же прячется обычный человек, который реагирует на ласку и заботу. В Димке дед вообще души не чает. Мне кажется, они даже ближе стали, чем сам Алекс со своим отцом. Это радует, как и то, конечно, что Алекс и Дима сумели найти общий язык и теперь хорошо общаются.

– Ладно, мы не будем тебя тут задерживать, мам, – встает Дима, оглядываясь.

В холле довольно много народу, потому что в палаты не пускают – типа карантин. А вот сюда, значит, ходи – не хочу. Димка переживает, как бы мама не заболела, любая инфекция или вирус сейчас для нее губительны. Снова обнявшись, мы с Димкой выходим на крыльцо.

– Какие планы? – спрашивает он меня.

– Ты же знаешь, сессию я сдала, и с февраля полностью в твоем распоряжении. Как ты вообще умудряешься сейчас на скейте ездить? Снег еще не везде сошел.

– Тротуар чистый, – пожимает он плечами. – Погнали домой, Ди? У меня есть для тебя кое-что.

– Правда? – тут же воодушевляюсь я.

От Димки не знаешь, чего ждать. За этот год он сильно изменился. И внешне, и внутренне. Сменил стиль одежды и жизни, перешел на метро и скейт, отрастил волосы, стал одеваться более спортивно и молодежно. А еще он постоянно что-нибудь придумывает.

Таскает меня по разным выставкам, барам, улочкам, один раз мы даже ночью рисовали граффити и нас чуть не забрали в участок. Вот уж представляю, как там удивились бы, узнав, что Дима – директор крупной фирмы. Но я за него рада. Он наконец стал брать от жизни все, что она дает. Перестал ограничивать себя чужим мнением, которое по большому счету ничего не значит. Стремится жить каждую минуту и ценить все, что с ним происходит.

Рядом с ним меняюсь и я. Димка предложил мне пойти учиться, я выбрала философский. А еще кучу разных курсов в интернете. Он хочет, чтобы я нашла то, что мне интересно, и я с удовольствием этим занимаюсь. Хотя вообще-то работа бармена сама по себе мне нравится, всегда нравилась.

– Знаешь, что я подумала? – говорю, когда мы заходим в квартиру, и Зак получает порцию любви, с визгом встретив нас на пороге.

После того как Зоя перебралась к Алексу, мы заняли ее квартиру. Дима, правда, сомневался, говорил с отцом, все-таки это и его жилье, но тот был только рад. Они неплохо общаются, даже после того как Дима рассказал ему правду.

Для Виталия он всегда будет сыном, и это не изменил тот факт, что на самом деле он не его кровный отец. Вообще Виталий хороший человек, и я рада, что после расставания с Зоей в его жизни появилась другая женщина. Не знаю уж, насколько у них серьезно, но все равно – это то, что сейчас ему нужно.

– М? – Дима, разувшись, проходит в кухню, и я за ним.

– Я бы хотела свой бар. Маленький, уютный, в котором…

– Ты бы стояла за стойкой, – Дима заканчивает за меня, я киваю.

– Считаешь, это глупо? – морщу нос.

– Считаю, это прекрасно, – чмокнув меня в него, Дима достает из рюкзака грампластинку.

– Элвис! – восхищенно открываю я рот, подходя ближе. – Эту пластинку нереально трудно достать, разве нет?

– Дай подумать? – он хмурит брови, изображая глубокую мыслительную деятельность. – Да, было чертовски трудно. Так что нужно немедленно станцевать победный танец.

Смеясь, я ставлю пластинку. Следом за шипением прорывается Элвис, и мы начинаем дурачливо скакать, подражая танцу того времени.

– Классный сюрприз, – смеюсь я, когда подхватив, Дима кружит меня на руках. Обняв его, целую. А он говорит:

– Выходи за меня, Ди.

Вздернув брови, я выдаю несколько неуверенных смешков, а потом быстро-быстро киваю. Димка широко улыбается и снова кружит меня, пока музыка бессмертного Элвиса, наполняя кухню, уплывает сквозь приоткрытое окно в мир.

Эпилог 2. Мелехов

Отец отбрасывает окурок в урну и не спеша, слегка припадая на ногу, подходит ко мне. Я жадно тяну горьковатый запах дыма, окутывающий его. Не курил уже черт знает сколько лет, но сейчас впору начинать, честное слово.

– Ладно, не дрейфь, – отец ощутимо хлопает меня по плечу. – Она уже родила, это выписка, Леш, радостное событие, а не траур.

Я выдавливаю улыбку. Да, Зоя родила девочку. На тридцать четвертой неделе. Еще три недели они лежали в детской больничке, набирали вес. В остальном крупно повезло: никаких осложнений, здоровый маленький человечек. Дочка. Надеюсь, у нее будут рыжие волосы, как у Зои.

Все это время в больничку меня не пускали: строгий карантин. Зоя, растрепанная, усталая, и все равно невообразимо прекрасная спускалась ко мне на пять минут забрать подгузники, пеленки и еду. Я целовал ее, гладя по спутанным в хвосте волосам. Касался уставшего лица, обнимал, жмурясь от распирающего изнутри чувства.

Когда-то давно рыжая девчонка из южного городка закинула в меня эти ростки. Они росли медленно, боролись за свою жизнь, пробиваясь через мое упрямство, гордыню, эгоизм. Я пытался вырвать эти ростки, залить, забить, уничтожить. Я даже поверил в то, что мне это удалось. А то, что в груди всегда немного пусто – это нормально. Каждый человек одинок. Быть одному – это естественное состояние.

Никто не обещал, что люди будут счастливы, любимы и радостны. Жизнь вообще не всегда светлый и легкий путь вперед. Нужно задаваться вопросами, искать смысл, себя в этом всем. С этим я справился, а вот с чем не справился, понял только, когда увидел Зою в то утро в сквере. Ростки проросли в сильные несгибаемые стебли, на которых тут же распустились цветы невиданной красоты. Все это за те несколько метров, что я шел до Зои.

Что в ней такого особенного? Я не знаю. Не знал тогда, в двадцать, не знаю и сейчас, почти в полтинник. Я только чувствую, что рядом с этой женщиной я как будто дышу полной грудью, смотрю и вижу все ярче, слышу новые звуки, чувствую запахи. Словно она выкрутила все мои датчики жизни вправо до конца. И я наконец осознал, как бледно жил все эти годы. Потому что рядом не было ее.

– Пошли, папаша, – подталкивает меня отец. – Зоя, конечно, будет рада всем остальным, но тебе, полагаю, больше всех.

Чуть улыбнувшись, я иду внутрь, здороваясь с охранником и дамой в регистратуре. В больничке нет комнат для выписки, поэтому все стоят в холле. Отец присоединяется к остальным, а я думаю, что за этот год он наконец оттаял душой.

Перестал цепляться ко мне, как это было с юности, когда я должен был оправдывать все возложенные на меня надежды, некоторые из которых были просто невыполнимыми. Он всегда был недоволен мной, а теперь все изменилось. Димка своим появлением сумел сломать броню, которую мы с отцом наращивали долгие годы, боясь проявить эмоции, уверенные в том, что другому они просто не нужны.

Ди стоит с кучей шариков в руках, которые, кажется, могут ее саму в воздух поднять. Димка с ярко-синими цветами, черт знает, где он их раздобыл. Хороший пацан, и с Ди ему повезло. Им обоим повезло.

Ди все больше улыбается по-настоящему искренне. Как я ждал от нее такой улыбки. И как рад, что она нашла того, кто вытащил из нее чувства. Маленькая девчонка, такая смелая и бесстрашная, и при этом нежная и ранимая. Глубокая, умная. А теперь наконец счастливая.

Зоя появляется из-за поворота, и я замираю, глядя, как все бросаются к ней, галдят что-то шепотом, пытаясь рассмотреть малышку.

Почему-то вспоминаю тот наш первый разговор после встречи. Неловкость исчезла почти сразу, растворилась в воздухе, а вместе с ней растворилось и время, которое разделяло нас. Мы снова стали Эл и Зу, и навсегда останемся ими.

Только теперь у той истории счастливый конец. Эл не убежал, посчитав, что в размеренной жизни Зу ему не будет места. Зу не струсила и отменила свадьбу. Хэппи-энд случился. Потому что мы оба этого хотели.

– Привет, Зу, – говорю я тихо, когда она наконец пробирается ко мне. Целую ее в уголок губ, который тут же трогает улыбка.

– Привет, Эл, – отвечает она шепотом.

– Можно? – я тяну руки, принимаю нашу кроху. – Привет, ангелок, – целую ее в лоб, она только кряхтит, не просыпаясь. – Это чудо, да, Зу? – поднимаю на Зою глаза, она кивает, вытирая слезы. Целую успевшую скатиться по щеке слезинку и спрашиваю:

– Тогда ночью, Зу, когда мы написали желания и бросили бутылку с ними в море, что ты загадала?

Она давит новые слезы, улыбаясь.

– Встретить тебя еще раз.

Конечно. Сердце, замерев, стучит сильнее о грудную клетку.

– А ты? – смотрит Зоя на меня.

– А я загадал, чтобы эта ночь никогда не кончилась. И знаешь, Зу… Она не кончилась.