Глава 3

Собственно, мне остается только оправить платье и, стерев с лица следы недавней эйфории, вслушиваться в размеренный звук воды, доносящийся из ванной. Поверить не могу, что ее вновь занимает Тео! Дверь распахивается, в комнате становится душно. Вероятно, он ополаскивал и лицо: на его щеках и лбу сверкают мелкие капельки. Незваный гость останавливается в метре от меня и замирает, пристально разглядывая. Во глазах его уже нет враждебности. – Что ты хочешь? – уточняю. – Поговорить. – Вау, – иронизирую я. – У тебя это блестяще выходит. Со всеми так разговариваешь? – Ты все та же. Языкастая. Холодная. Недоступная. Грудь Тео размеренно вздымается. Он успокоился. Теперь я не рискую попасть под горячую руку. Этот мужчина очень вспыльчивый. – Ближе к делу, мне некогда. – Как жизнь? – огорошивает он простотой вопроса. – Издеваешься? – Нисколько. – Ты ворвался ко мне, набросился, как дикарь, и теперь просто интересуешься, как жизнь? У меня все хорошо. Если это все, ты не мог бы… – Надолго приехала? – упорствует. – Я не хочу отвечать. – К сестре на свадьбу? – И это тоже, Тео. Она пригласила, разумеется. – Тогда я тоже буду. – Тогда не пойду я. Его рот кривится. – Почему? – кончиком языка недовольно проходится по нижней губе, прикусывая ее. Пытается держать себя в руках и не вспылить. Он с виду не буйный. Кажется спокойным, движения его немного медлительные, вальяжные. Как сытый хищник. Но стоит только затронуть его интересы… – Потому что я не хочу пересекаться с тобой, разговаривать и общаться. – Почему? – крылья его носа начинают раздуваться, вопрос выходит сдавленным. – Тео, тебе известен ответ. – Я к его смерти не имею никакого отношения. Но даже если бы Игорь был жив, я бы тебя ему не отдал, – заявляет, все еще оставаясь на месте. – А посадили тогда, потому подозрения пали на меня. И сфабрикованные улики тоже. Я тебе обо всем этом уже говорил. Но ты не захотела слушать. – Ты всегда говоришь то, что тебе удобно. – Нет, не всегда. Поверь, с тобой я больше забочусь о твоем удобстве, чем о своем. – Не нужно о нас в настоящем времени. – Так что? – шаг вперед. – Что же тебя сподвигло стремительно собрать чемоданы и свалить от меня подальше? Еще ближе. Он прав, я недолго оставалась здесь. Когда погибла Яна, моя самая близкая подруга, я испугалась по-настоящему. Мгновение, и ее нет. Ни ее, ни малыша, которого они с Яном так ждали. И Игоря тоже не стало. Я горевала не сильно. Готова признаться самой себе: с мужем тогда стало невыносимо. На тот момент мы уже разводились и я от него съехала, а он продолжал беситься. Не хотел меня отпускать и всячески препятствовал разводу. Тяжелое было время. Смутное. Тео постоянно мне напоминал об осторожности. Но даже Ян не смог защитить жену. Единственный выход, что я видела, – просто уехать. Позже я перевезла к себе маму. Уговаривала и младшую сестру, но ей в родной стране было комфортнее. Она уже была большой девочкой. Ее все это не коснулось. – Ты боялась? Я бы тебя все равно защитил, – вплотную подходит, слегка наклоняется, уткнувшись сжатыми кулаками в подоконник. – Да и вышел вскоре на свободу, а тебя нет. Тебя нигде нет. – Зачем уже это обсуждать? Каждый сам по себе. – У тебя есть сейчас кто-то? Ты к мужику переехала? – сдвинув брови над переносицей, Тео опасно уточняет. – Я обязана отвечать? – Я все равно узнаю. – Тео, я не хочу. Я не хочу с тобой. Он горько усмехается и отворачивается, но только на пару секунд. – Ты хоть представляешь, каково это? Когда тебя отвергает самая желанная женщина в мире. Оставляет, сбегает и отрезает к себе доступ. Не представляешь? Я стискиваю его запястье, потому что он смело расположил широкую ладонь на моем бедре. Внезапно обнимает меня, порывисто, прижимает к себе. К самому сердцу, и я слышу, как взволнованно оно стучит. Он трется щекой о мою макушку, гладит мою спину с каким-то необъяснимым восторгом и наслаждением. Так трепетно, как будто никогда-никогда не сможет причинить мне боль. Даже в ответ. – Тео, у нас с тобой все закончилось, – во рту пересохло от этой наглой грязной лжи, слова с трудом идут с языка. – Нет, не все. – Уже много лет прошло. У тебя наверняка в жизни есть кто-то, кто тебя любит. Мы – это прошлое. Давай не станем ворошить его. Но он словно не слышит. Твердит все то же: – Когда ты бываешь свободна? Я приеду завтра вечером. Только не это! Нет! – Я не хочу. Ты не понимаешь? – Почему? Ты забыла? Забыла обо всем? Как обещала жить для меня одного? – он грустно ухмыляется. – Я не верю, Мариш, такое не забывается. – Уходи, – прихожу наконец в себя, прекращая ласкаться и греться в его солнечных теплых объятиях. Отталкиваю его, упираясь в грудь, но он лишь перехватывает мои руки и самозабвенно целует пальцы, полосуя мою истосковавшуюся душу. Разве такое бывает? Шесть лет прошло, а все это – как выстрел в сердце! Что же он со мной делает… – Тео, иди. Я не буду с тобой общаться. – Я не ослышался? Сердце мое забрала. С собой увезла. А возвращать не хочешь? – Что за претензии? Его всегда любили женщины. Нет, Тео никогда не пускал в свою постель кого попало, но о его любовных победах наслышана даже я. Вряд ли он долго тосковал и убивался. А вот я свои раны залечивала продолжительное время. – Я тебя спросил, когда ты бываешь свободна. – Никогда. – Жить здесь будешь? – имеет он в виду эту квартиру. – Или у тебя другие планы? – Да, здесь, – вздыхаю. Сколько он еще будет мучить меня?! – Отлично. На выходные ничего не планируй, – роняет между прочим, и только я знаю, что его слово – закон. Даже если произнесено мягко. Я тут же испуганно вскидываю глаза. – Тео, нет! – Я тебе сказал, – припечатывает он. – А я сказала – нет! Мы не будем видеться! – Посмотрим, – выдыхает он мне в рот, твердо придерживая за подбородок. И резко впивается в губы, терзая, мучая, осуждая. Он так сильно меня осуждает… Когда я оказываюсь одна, долго не могу прийти в себя: меня трясет, я абсолютно растеряна и не знаю, что делать. Понимаю, что нужно быть хладнокровной, но… Телефон вдруг настырно зовёт меня и настаивает принять вызов. Когда я вижу имя на экране, глаза увлажняются. Я неосознанно прикладываю руку к груди и только потом торопливо отвечаю. – Алло, – стараюсь унять дрожь в голосе. – Уже пятнадцать минут девятого, – доносится тихое замечание, насквозь пропитанное молчаливым укором. – Да, я знаю, – роняю расстроенно, косясь на настенные часы. Я все еще пытаюсь взять себя в руки. Интуитивно поправляю рукав-фонарик. – Ты обещала позвонить в восемь. – Прости, милый. Я что-то замоталась. И потеряла счет времени. – Да ладно. Я не обижаюсь. Мам, а тебе интересно узнать, как у меня прошел день? – Конечно! – добавляю с наигранным воодушевлением. И уже чуть более весело: – Сейчас же рассказывай!