Глава 27

До сегодняшнего дня у меня еще мелькала мысль, что буря в душе хоть немного утихнет, когда Марина наконец станет моей. Каждое достижение окрыляет лишь до определенного момента, позже всегда происходит полное насыщение и охлаждение. Как еще одна вершина, которая больше не принесет новых побед. Частенько некоторое отстранение начинается, когда цель уже почти достигнута. Уже вот-вот… С Мариной все совершенно иначе. Я реально дурной и больной, когда дело касается ее. Одно ее имя, и я воспламеняюсь и настораживаюсь. На всякий случай пришлось уточнить: Игорь пока не ищет Марину. Топит мнимое сожаление в вискаре и водке, закусывая безудержным сексом. Ну что ж. Мне это на руку. У меня грандиозные планы в отношении его жены. Я в раю никогда не был, но мне кажется, там так же охрененно, как последние три дня у меня дома. Не хватает лишь последнего ингредиента. После того, как мама заглянула ко мне, Марина стала более открытой. Контактной, улыбчивой, радостной. После обличающих претензий от родительницы я думал все, пиздец. Но нет, Марина до сих пор доверчиво заглядывает мне в глаза и отвечает на поцелуи. Причем такие, что у меня башню сносит, но каждый раз я заставляю себя остановиться: есть в нескончаемом ожидании что-то тревожно-приятное. Волнительное предвкушение безжалостно терзает душу, тело и мысли. Это единственный раз в моей жизни, когда я не хочу торопиться. Потому что настроен не на быструю победу, а на долгую осаду. Мы делим с Мариной постель вот уже четыре ночи, когда я, стиснув зубы и удерживая член в трусах, планомерно вхожу в ее доверие. Секс как взрыв. Возможен в любую секунду, но однозначно после этого наша идиллия закончится. Марина морально отстранится. Не понимаю, конечно, причины, но это железно будет так. Каждый день я дарю ей по букету, с утра мы проводим время вместе, пару дней ходили гулять. А вечерами мы мотаемся по моим делам – да-да, я, как последняя сволочь, ревниво тащу Марину с собой, открыто претендуя на каждую ее секунду. И пусть этот хмырь попробует хоть что-нибудь сделать. В глубине души я проклятый эгоист и страстно желаю, чтобы он узнал о нас поскорее. Но пока мне нужно время. Немножко. А сейчас мне достаточного того, что у меня уже есть. Того, на что Марина уже согласилась. И все равно мне всего этого мало. Мне ее мало. Нет в моей голове точной картины, какой именно будет наша жизнь потом, но есть однозначное понимание – рядом. Мы. Много секса. Много прикосновений и поцелуев. Много времени, когда мы только вдвоем. Может, даже уедем куда-нибудь. К морю. Но каждое пробуждение снова и снова будет начинаться с мысли: со мной. Моя. Рядом. Сегодня Марина заявила, что с нее ужин: ехать она никуда не хочет. Поэтому я сам смотался к рабочим, на встречу, по телефону обсудил важные вопросы, звякнул Яну. Потом Гоше. Первый, как всегда, с женой. Второй – неизменно с бабами. Ну а я… а я погнал к Марине. В телефоне она у меня забита как «Любимая». Причем со вчера. Я конченный придурок, но эта женщина имеет надо мной нескончаемую и всеобъемлющую власть. Ради нее я готов на все, и даже молчать в тряпочку и не отсвечивать. Взглядом царапаю экран навигатора и часы. Отписываюсь Марине: Я: «Через двадцать минут буду». Букет уже лежит на заднем сиденье. Приезжаю как и обещал. Ну почти. Немного, конечно, задержался, пока искал место, куда пристроить машину на ночь. Домой шагаю счастливый и довольный как слон, но тихо как мышь. Хочу посмотреть, чем Марина занята. Хм. Хожу оглядываюсь. Как будто что-то не так. Кстати, да. Вот все вроде на своих местах, но что-то неуловимо изменилось. Вроде бы как стало еще просторнее. Марина на кухне. У плиты. Колдует над сковородкой. – Чем занималась, любовь моя? – обнимаю ее со спины, целую плечо. – Привет, – отвечает она, и я точно слышу – улыбается. – Да вот, целый день играю в домохозяйку. Я прибралась и уже почти закончила с у… – запинается, потому что перед ней материализуется новый букет. – Ужином. Тео, ты меня разбалуешь! – Ну а зачем еще мужик нужен? Чтобы баловать, – ухмыляясь роняю я. Про себя добавляю: чтобы защищать и оберегать свою любимую. А еще трахать. Ненасытно трахать. Жадно, неудержимо, до потери пульса и сознания. До звезд в глазах и такого оргазма, когда даже соседи выходят покурить. – Спасибо. Она все еще смущается. Она смущается всякий раз, когда получает от меня что-то. Будь то цветы, поцелуй или вилка с накрученной пастой. – Я такой голодный, а тут так здорово пахнет. – Скоро сядем. В глазах ее пляшут озорные огоньки, она расцвела за несколько дней. Ни настороженности, ни сковывающего холода. Ужин проходит в теплой обстановке, я помогаю накрыть на стол и режу хлеб. А потом еще и все убираю. – Выбери фильм, – командую, ощущая, как напряжение вновь охватывает… – Я в душ быстро сгоняю. – Ладно. Боевик? – Как хочешь. – Иными словами, тебе без разницы? – Да, я хочу наконец-то рухнуть на кровать. – Мы не в зале будем? Какой зал, меня сейчас просто прорвет! – А ты проницательная. Она отворачивается и без возражений идет в спальню, а я залипаю на ее нижние девяносто. Член стоит. Как я мечтаю почувствовать на стволе хотя бы ее руки. О губах уж и не заикаюсь… Ополаскиваюсь медленно, не тороплюсь. Убеждаю себя, что сейчас тоже не время. Наверное. Ну… может быть, чуть-чуть. Почти. А, черт! В спальню вхожу голый. Ладно, не полностью. В трусах. Из шкафа достаю свежие домашние шорты. Кошусь на Марину: отвернулась. Щеки пунцовые, взгляд прячет. Нагло заваливаюсь рядом, обнимаю ее одной рукой за шею. Целую в висок. Потом в щеку. Потом в уголок рта. – Можно! – командую, чтоб кино включила. Отпускаю. Марина не с первого раза попадает по кнопкам. Волнуется. Я скрываю радость. Обнимаю опять. Мы полулежим. Я силюсь сконцентрироваться на экране, а не тонуть в женском запахе, мечтая, что член все ж не лопнет от перевозбуждения, но когда почти в самом начале идет сцена, где мужик мнет голые сиськи какой-то белобрысой девке, а потом укладывает ее на лопатки, задирает юбку и пристраивается у нее между ног, моей выдержке приходит конец. Абсолютный и фееричный. Я ловлю Марину за подбородок, заставляя посмотреть на меня, и набрасываюсь на нее, жадно хватая губы. Закидываю на нее ногу, чтоб легче было контролировать сопротивление. Ощущаю женское смятение и растерянность, но все. Меня это уже не остановит. Налегаю сильнее, терзаю нежный рот и бархатные губы. Облепляю тонкую талию, ладони сами собой нащупывают грудь. Соски набухли и колют мои ладони даже через одежду. Я одержимый. Это точно. Оторваться не могу. Встречаю на полпути осторожный язычок и задыхаюсь от радости. Она отвечает. Отрываюсь торопливо, наполняю грудь воздухом. Кошу взгляд ниже. Она в майке. В майке! Лямки сейчас же сползают вниз, я решительно тяну к пупку мягкую тонкую ткань, позволяя ей обнажить грудь. Ладони несдержанно прилипают, массируют, упрямо находят твердые, призывно торчащие сосочки, ласкают. Я осторожно растираю их пальцами. Взгляд Марины затягивает матовой поволокой, рот чуть приоткрыт, а дыхание сбилось. Я вновь ловлю ее губы, проникаю языком, играю, кайфую, ощущая, как она выгибается мне навстречу, как подстраивается и открывается моей несдержанной нежности. Отрываюсь от нее торопливо, припадаю к груди, втягиваю в рот сосок, чувствуя себя самым счастливым на свете. Она такая горячая… обхватывает меня ногами, нежно стонет, так надрывно и открыто… бля, я сейчас кончу оттого, с каким кайфом она прикрывает глаза и как охуенно стонет от моих прикосновений. Принимает. Она принимает меня. Башню рвет еще сильнее. Я зацеловываю ее всю, мои губы на ее теле. Везде. На мне уже нет ничего. Я срываю с Марины белую майку и шорты, они неграциозно отлетают в сторону. Зубами стаскиваю с нее трусы, захлебываясь ее возбуждением. Стараюсь снизить обороты. Даже если моя девочка готова, в космос сначала должна улететь она, но ждать с каждой секундой мне становится все труднее. Когда ее ладонь крепко обхватывает член и начинает чувственно ласкать, остатки самоконтроля изменяют мне окончательно. Вклиниваюсь ей между ног, поглаживая ее головкой, размазывая горячую влагу. И неудержимо толкаюсь внутрь. Марина реагирует остро. Выгибает спину. Дышит тяжело. Ритмично. Я медленно подаюсь назад и так же медленно вперед. До упора. Сука! Это какой-то рай. Меня сейчас порвет от блаженства и радости, от ее стонов. Узко и влажно. Она такая тугая, ее тепло обволакивает. Ощущение мурашек и покалывания на спине нарастает. И бьет в голову. Начинаю двигаться. Медленно. Не торопясь. Марина впивается в мои плечи, но я не чувствую боли. Все ощущения внизу. Плотная мягкость обволакивает меня, сдавливая член до головокружения. И с каждым разом мне нужно все дальше, глубже, еще сильнее, еще, еще. Наклоняюсь ниже, вдыхая ее запах. – Тео, – стонет она неосознанно. Плавится в моих руках. Еще глубже, да! Бедра ритмично работают, я врезаюсь в теплую бархатную глубину, натягиваю до упора, раскачиваюсь и врезаюсь вновь. Полное единение ощущается как свобода. Сила. Это необъяснимое чувство захлестывает и печет в груди. Концентрированное наслаждение ударяет в голову, активно перетекая в поясницу, покалывая, давление нарастает из глубины. Сердце заходится в учащенном ритме. Пульс зашкаливает. Жар стремительно нарастает. Ненасытная всепоглощающая жажда разрушает разум, и еще один удар… Я успеваю отстраниться, когда наступает сумасшедший взрыв, и меня относит к небесам. А после укрывает водопадом удовольствия и теплой неги, которые тут же сменяются долгожданной опустошенностью и переполняющим счастьем.