Глава 34

МАРИНА Утро выдалось тяжелым. Сложно было не просто проснуться, но и пошевелить пересохшими губами с ноющими ранками. Нехотя распахиваю глаза и переворачиваюсь на спину. Безразличным взглядом упираюсь в белоснежный потолок. И просто подвисаю ввиду отсутствия мыслей. Я ничего не хочу. Проверяю время на телефоне. Мне уже нужно быть на работе. Будильник не сработал или?.. – Доброе утро, – живо здоровается Тео и проходит в спальню с большим подносом, который водружает возле меня. В нос ударяет запах яичницы. Я опускаю отстраненный взгляд вниз. Апельсиновый сок, который Тео выжал только что, поджаренный в тостере хлеб, яичница, нарезанный кубиками сыр. В уголках глаз собираются слезы, и я отворачиваюсь. Не хочу есть. Не хочу пить. Не хочу никуда идти. Не хочу говорить. Чувствую себя униженной и недостойной. – Надо поесть, – настаивает Тео и присаживается рядом на край кровати. Сочувственно поглаживает мою ногу. Осторожно. Плавно. Как будто боится испугать. – Зачем ты будильник выключил? – интересуюсь монотонным голосом. – Мне на работу нужно ехать. И от этого еще горше. Да как я поеду-то?! – Сегодня не поедешь. Тебе нужно отдохнуть. – Наотдыхалась уже. – После того как снимем побои, – жестко заключает Тео. Категорично. И он не станет уговаривать. – Что?.. Я сама дергаюсь от своего вопроса. – Надо это все зафиксировать. И написать заявление. – Ты серьезно? – Абсолютно. Документы должны быть у тебя на руках. И у меня тоже. – Тео… я не хочу через это проходить! – Надо, Марина, надо. Давай так. Ты сейчас завтракай, обсудим это чуть позже. Я вновь отворачиваюсь. Одинокая слезинка стекает по щеке. Попадает на губу. Ай. Больно! Морщусь от неприятных ощущений. Тео обходит кровать и обнимает меня. Участливо собирает влагу с глаз, целует веки. – Я буду рядом, – обещает он. – Ну же. Мне бы прижать его. Помоги. Ты же у меня сильная! Вместе справимся. Трепет от прикосновений согревает меня. Лед тает. Но ощущение равнодушия никак не проходит. Тряпичная кукла. Вот на кого я похожа сейчас. Тео начинает кормить меня с ложечки. Точнее с вилки. Раньше это было романтично и сладко. Теперь же неприятно и токсично. – Я сама, – настаиваю и отбираю приборы. Тео молча ждет. – Ты сам ел? – Неа. Я дотягиваюсь до брусочков сыра и цепляю сразу два. Один кладу себе в рот. Вторым касаюсь твердых губ. – Давай, – строго уговариваю его. Сыр исчезает, а Тео тщательно пережевывает кусочек. Предлагаю хлеб. В итоге яичницу мы доедаем вместе. И я даже начинаю улыбаться. Еще немного в обнимку валяемся в кровати. Тео чувственным шепотом произносит такие слова, от которых моя душа плачет. – Ты самая красивая… Самая нежная… Самая любимая… Моя. Ему словно физически тяжело от меня отодвинуться. Будто ему необходимо касаться меня, чтобы точно убедиться: я рядом, и я в порядке. Он укладывает голову мне на грудь, позволяя нежно поглаживать себя, перебирать волосы. Я запоздало звоню на работу, извиняясь сообщаю, что не выйду сегодня. – Минут через десять собираемся? – Да. Перед выходом делаю селфи. Долго раздумываю, прежде чем отправить фото. Очень долго. Но в итоге решаюсь. Когда делилась с мамой проблемами, я упоминала, что Игорь поднял на меня руку. Но теперь ей все же стоит это увидеть. Дописываю короткое послание: Я: «Надеюсь, дальше ты воздержишься от инициативы. Спасибо, мам». Прочитано сразу же. Но когда телефон привычной мелодией взволнованно заполняет пространство, я хладнокровно сбрасываю мамин вызов. И второй, и третий. Да. Я хочу, чтобы она почувствовала вину и уколы совести. Мне не нужна жалось, я просила хотя бы не вмешиваться! Тео подкрадывается тихо, обнимает из-за спины. – Подглядываешь? – роняю ровно. Уголки моих губ едва заметно кривятся. – Я беспокоюсь за тебя. Целует меня в плечо. – Я в порядке. – Хочешь, сам поговорю с твоими родными? – вдруг выдает он. – Нет никакого смысла. Тео? – М? – он мурчит мне в шею и обнимает крепче. – Я с Яной встречаюсь через два дня. Не знаю… может, отменить встречу? Она разнервничается. Мы просто давно договаривались… – Она и так узнает, Марин. Сходи. Выдохнешь немного. Поделишься, если со мной не хочешь. Должно быть, он рассчитывает, что я попытаюсь его переубедить и уверить, что он первый, кому я выворачиваю душу. Но это не так. Мы хоть и очень близки, но еще бесконечно далеки друг от друга. Во мне сидит что-то, что постоянно напоминает: это все временно. Это несерьезно. Я отгоняю от себя неприятные мысли. – О, – Тео бурно реагирует на новое сообщение, – мама голосовые прислала. Я удивлена, но вида не подаю. – Позже прослушаю. – Ладно. Идем. И только когда все оказалось пройдено – заявление с подписью принято в органах, документально зафиксирован причиненный физический вред, – я немного успокаиваюсь. Все. Прошла все эти неприятные процедуры. Рядом с Тео. И наконец снисхожу до маминых посланий: «Доченька! Это Игорь?! Господи, девочка моя! Где ты? Я немедленно к тебе приеду! Марина! Мариночка, прости меня, идиотку! Я же не знала! Доченька! Ответь, пожалуйста, как сможешь! Ты в больнице?!» И еще несколько голосовых в таком же духе. Сердце мое не выдерживает: мама с ума сходит от беспокойства. И я все же отправляю сухой ответ: Я: «Я в безопасности. Теперь меня есть кому защитить. Приезжать не надо». Как же горько от осознания, что мои родные пошли против меня! А вот Тео вопреки всем «но»… стоит за меня горой. Надеюсь, он не наделает глупостей. Мы утром об этом поговорили. Он мне обещал…