Глава 36

То, что во мне еще не доломал Игорь, сломалось с гибелью Яны. После похорон стало совсем невыносимо. Мне очень тяжело выкарабкаться из этого стресса. На работе я взяла еще несколько выходных – конечно, руководство не радо. На глазах не высыхают слезы, я звонила Яну, спрашивала, чем помочь, может, хоть как-то. Но он лишь обронил сухое «нет» и мгновенно отключился. Ян почти свихнулся. Он просто не в адеквате. Тео говорит, боится отпускать его одного куда-то – вдруг наломает дров. С ним Гоша сидит. Следит, чтобы Ян не слетел с катушек окончательно. А Тео присматривает за мной. В день трагедии, когда все это случилось, я сразу позвонила и Тео, и Яну. Ответила без утайки на все вопросы. Но я не видела, не видела! Толкнул ее кто-то или нет! Так страшно вспоминать тот момент. Так страшно… внутри все изморозью покрывается. Малыша тоже спасти не удалось. Я раз за разом прокручиваю в голове нашу последнюю с Яной встречу, стараясь выхватить из памяти хоть какие-то подробности. Непреднамеренно услышала телефонный разговор Яна и Тео: оба уверены, что это не случайность. Поднимали записи с камер, просматривали с разных ракурсов. Заметили подозрительного мужчину, но на записи не видно, толкал он или просто задел Яну. Лицо подловить и увеличить на видео никак не выходит. Качество и расстояние не позволяют. Ян поднял все связи, пытается сделать все возможное и невозможное. Но… ничего. Никто ничего не смог обнаружить. Никаких зацепок. Похороны закончились сегодня днем. Я, вытирая бесконечный поток слез, попросила Тео отвезти меня домой. Но он отреагировал очень странно: поджав губы, нервно отказался и вместо этого вызвал мне такси. И сказал, что теперь я какое-то время буду под присмотром. На мои вопросы ответил, что все нормально. Задуматься об этом у меня не вышло: закончились внутренние резервы. Я просто кивнула и теперь жду его. Потому что внутри, как и на улице, беспроглядная темень. На звонки Тео не отвечает. У него на стене висят большие квадратные часы. Я, наверное, целую вечность разглядываю их, пытаясь не закричать от темного отчаяния, сжирающего душу. Что-то не так. Тео никогда меня не игнорировал. Его нет. Его все нет и нет. Он мне так нужен! Только сейчас я понимаю, как сильно он мне нужен. Что я не просто влюбилась, а сама, не ожидая, подарила ему частичку себя. Как будто он всегда был моим родным и любимым. И горький привкус во рту лишь навевает нехорошие мысли об одиночестве. Двенадцать почти. Полночь. Он же лишь раз перезвонил мне, сказал, что срочные дела возникли… Но это было еще около восьми. Звоню вновь. Знаю, что не надо, но все равно звоню. И в этот момент слышу лязганье замка. Бегу в коридор встречать его. Пусть с осунувшимся и зареванным лицом, с темными мешками под глазами, но все равно бегу. Прижаться к нему. Прикоснуться к его неисчерпаемой душевной силе. Но как только он устало переступает порог собственной квартиры, всякая надежда гаснет и в моих глазах. Он смотрит так печально, с сожалением. Но твердо. – Что? – шепчу я, вместо того чтобы броситься в его объятия. Тео сначала скидывает кроссовки. Вздыхает тяжело. – Скажи мне, что еще?! Не молчи! С Яном что-то? Боже, надеюсь, он ничего с собой не сделал! – Мариш… – осторожно продолжает Тео, как вестник, что принес дурную новость. – Игорь сегодня погиб. – Сам? – только и могу выдавить я, пытаясь удержаться на ногах. Вместо ответа – невнятное пожатие плеч. – Пока неясно. Ты… не волнуйся. Пойдем в комнату. Он осторожно приобнимает меня и отводит в гостиную. Усаживает на диван. Я почти без чувств. – Но как это? Т-тео… Обрываю себя на полуслове, тошнота подступает к горлу. Не помню, ела я сегодня или нет, желудок хватает спазмами. – Ты бледная вся. Тебе бы поспать… – Скажи, что это не ты… – отчаянно машу головой. – Скажи мне… пожалуйста… Горячие соленые капельки обжигают шею. Внутри что-то невероятное. Воздуха не хватает. Я задыхаюсь. И в горле растет огненный противный комок. – Это не я, – спокойно уверяет он. Но… Я прикрываю веки. Отворачиваюсь. Больше ударов я сегодня не выдержу… Стараясь справиться с болезненной тошнотой, я прошу Тео дать мне побыть одной и закрываюсь в ванной. Я его так ждала! А теперь хочу остаться одна, отстраниться от внешнего мира и скулить всю ночь. Дрожь в пальцах не проходит. Зато тошнота постепенно угасает. Я даже могу спокойно дышать. Размеренно. Полной грудью. – Мариш. Выходи. Не пугай меня еще больше. Пойдем спать. Лежа в кровати, ощущая на себе тяжелую руку Тео, ревниво обхватившую мою талию, прислушиваясь к плавному тихому дыханию… я вспоминаю ту фразу, которая, возможно, мне и не предназначалась. «Он за каждую слезинку твою ответит»… *** – Марина, все в порядке? – интересуется начальник отдела, пристально разглядывая мое лицо. – Что у нас тут следователи делают? Я судорожно хватаю воздух, пытаясь отойти от встречи. Ко мне на работу приезжали сотрудники из органов, задавали вопросы. Об Игоре. И о Тео. Им уже известно, что мы с Игорем разводились. И о конфликте известно. Знают они и о заявлении, написанном от моего имени на мужа о нанесении телесных повреждений. Знают о том, что Тео приезжал к Игорю «пообщаться». С угрозами, конечно. Конечно… кто бы сомневался. Вот только я была не в курсе, никто мне об этом не сообщал. Также им известно и то, что мы с Тео живем вместе. С недавних пор. Да многое известно. Ну да. Все по факту. Я смело смотрю начальнику в глаза и коротко бросаю, что у меня погиб супруг. Поднимаюсь и спешу покинуть кабинет. Набираю Тео, но в ответ снова тишина. Мы поговорили лишь дома. Он сказал, что все скоро образумится. Нужно просто перетерпеть. Ночью меня опять тошнило. В диком напряжении проходит еще несколько дней. Мое самочувствие все хуже и хуже. Сил ни на что не хватает, с работы приезжаю как выжатый лимон. Сегодня я решила немного разрядить обстановку, устроить романтический ужин. Пока возилась на кухне, вся перепачкалась. Если честно, стало немного легче, словно жизнь вновь бурлит в крови. Тук-тук-тук. Ой! Я замираю, прислушиваясь. В дверь стучат? Тук-тук-тук. Ну да. Точно! Странно. Тео обычно сам открывает. Подхожу, заглядываю в глазок. Отшатываюсь. Как в детстве. Когда надеешься, что тот, кто стоит по другую сторону двери, не заметит, что дома кто-то есть. Здоровенный амбал с суровым выражением лица вновь громко стучит в дверь. Меньше чем через минуту к нему подходит охранник, на котором так рьяно настаивает Тео. Мужчины разговаривают. Кажется, спорят. А потом покидают лестничную площадку. – Ты не открывай никому, – напутствует Тео, после того как я, очнувшись от потрясения, набираю его номер. – Кто это? У тебя что, проблемы, Тео? – Любимая, – он осторожно пытается меня вразумить, – у меня все нормально. Кто там – я не знаю, спрошу позже у ребят. Просто дверь не открывай. Никому. Телефон дрожит в руках. Голос меня подводит: – Когда ты вернешься? Я ужин готовлю… – Думаю, часа через два. Перевожу взгляд на часы. Семь вечера. – Тео… – его и без того короткое имя ломается на выдохе, превращаясь в истеричный всхлип. – Тео, я так не могу больше… где ты пропадаешь постоянно? – Любимая, у меня просто очень много всего скопилось. Надо разгребать. Яну тяжело тоже. Приходится тащить сразу все. Ну… потерпи чуть-чуть, ладно? Обещаю, через два часа как штык! Но ни через два, ни через три часа он так и не приехал. На звонки не отвечает. Не перезванивает. Мне хочется все громить и крушить! Орать на всю квартиру! Хочется знать ответ. Хочется понимать… просто понимать, что происходит! Я пытаюсь сдержать резвые мысли, очень стараюсь не сорваться, но все же не выдерживаю. И набираю Яна. Тот тоже молчит. Никто мне не отвечает! Да что же такое! Вновь перед глазами Яна. Сломанная бабочка. Хрупкая. Мертвая. Глотая слезы, бесполезно мечась по квартире, чувствуя себя в ловушке, я, наконец, нахожу, кому позвонить. – Алло! – раздается в трубке грубый голос. – Гоша! Привет, это Марина! Гош, я не могу дозвониться ни до Тео, ни до Яна. Все в порядке? Тео уже должен был домой вернуться! – Марин. Давай чуть позже. Он от меня отмахивается! Намеренно! И голос нервный! – ГОША!!! Что случилось?! – кричу я, уже не сдерживая эмоций. Еще немного, и я сойду с ума! – Тео арестовали. От потрясения роняю телефон на пол. По экрану расползается противная сеточка. Как паутина. – За что?! – снова прикладываю мобильник к уху. – За убийство Игоря.