Глава 8

Каждый шаг по лестнице отдается внутри меня неприятной вибрацией. Миную последний лестничный пролет, в груди начинается настоящее землетрясение. Нажимаю на кнопку, чтобы размагнитить домофонную дверь, как снаружи Тео уже тянет ее на себя, пропуская меня вперед. В свете тусклых ночных фонарей мы сталкиваемся с ним взглядами… Это мгновение тянется невыразимо долго, но мне удается первой отвести взор. В неестественной тишине Тео ведет меня к своей машине, а я даже не обращаю внимания, на чем он теперь ездит. Темная и длинная – это всё, что я запомнила. Внутри – рыжая кожа, очень удобно и мягко, но я все равно как на иголках, расслабиться не удается. После того как Тео галантно закрывает за мной дверь, он решительно занимает место рядом со мной. – Спасибо, что спустилась. – От сердца эти десять минут оторвала, – роняю в пустоту, на собеседника даже не смотрю: сердце кровью обливается. – Пятнадцать, – настойчиво поправляет Тео. – Чего ты ждешь? Он не спешит отвечать, разговор не клеится. Тео медленно тянется назад, слишком поздно я понимаю, что там. Розы. Кустовые мелкие нежно-оранжевые соцветия привлекают взор, они и душу способны расплавить, но моя – остается покрытой инеем. Настоящая нежность в мужских руках не трогает меня нисколько. – Это тебе, – Тео протягивает мне букет. – Не нужно, – излишне резко возражаю я. – Не нравятся? – Это неуместно. Тео досадно поджимает губы, ему неприятно. Но в ответ он молчит, лишь отбрасывает букет назад и вновь подается ко мне, сверля напряженным взглядом. Расстояние между нами – всего несколько сантиметров. – Почему холодная такая? – ранит он меня острием вопроса. Я молчу. Я просто молчу, язык онемел почти. – Никогда иной и не была, – тщательно укрепляю воздвигнутую между нами стену. – Хватит, – срывается Тео. – Что-нибудь скажи уже мне! – Что ты рассчитываешь услышать? – едва шевелю губами. Господи, как это сложно, я не думала, что будет так сложно. – Что моя! Что нужен! Что ко мне вернулась! Скажи мне это! Не могу на него смотреть. Мне больно. Больно видеть его. Слышать его голос, наполненный мучением до отказа. – Не твоя. Не нужен. Не к тебе. – Да твою мать!!! – свирепеет он и несдержанно бьет руль ладонью, заставляя меня вздрогнуть и повернуть голову к стеклу. Тео отворачивается. Я слышу, как резко и сбивчиво он наполняет грудь воздухом, и сама отшатываюсь, как от удара. – Что я не так сделал? – воздух в салоне сотрясается напряжением. – Ответь мне хотя бы раз! Что! Я пальцем Игоря твоего не тронул! Ничего ему не сделал! Слова ему не сказал! – Не успел просто? – глухо уточняю я. – Все из-за того, что я сел тогда? – не позволяет он мне отступить и уклониться от разговора. – Так пришили мне дело. Не я это, Марина! Задерживая дыхание на пару мгновений, я отворачиваюсь и упираюсь в стекло локтем, кулаком заслоняя рот, иначе Тео точно разглядит, как дрожат мои губы, а в глазах блестят непролитые слезы. – Я ничего не сделал, чтобы ты от меня отвернулась!!! – выплевывает он с чувством, пронзая каждый мой нерв насквозь, придавливает к полу, топчет и топчет меня. – Ничего! Так какого хрена ты молчала столько лет, а?! – А я не хочу так жить!!! – неосознанно подаюсь к нему ближе и выплевываю в лицо, что так долго болело и гнило внутри. – Я не хочу, Тео! Все, что ты делаешь, все мимо закона! У тебя постоянно какие-то темные дела! Мутишь, крутишь! Я не могу так!!! – Да это все в прошлом уже!!! – кричит он мне в ответ. – Так же, как и Яна, да?! – упоминаю имя лучшей подруги, которой уже нет в живых. – Вы со своими разборками забыли, что могут пострадать ваши близкие! – Я бы тебя защитил! – Сидя за решеткой?! – не выдерживаю. – Да!!! – А Яну-то что никто не защитил?! Ты тогда еще на свободе гулял! Чем же ты оправдаешься, Тео?! Безмолвие обрушивается на нас. Из салона будто откачали воздух. Я пытаюсь отдышаться, смотрю перед собой. В стекло. Но темно, ничего особо не видно. Мне не на чем сконцентрироваться. Яна была на девятом месяце, когда ее не стало. И никто ничего не смог сделать. Ни ее, ни ребенка спасти не удалось. – Это удар ниже пояса, – сокрушенно заявляет Тео. – Но нанесла его не я. Вы заигрались, мальчики. – Никто не знал, что так получится. Ты сама понимаешь, что любой из нас Яну грудью бы закрыл. И тебя. – Но вас не было рядом. А я была. И я помню, как исказилось ее лицо. Я до мельчайших подробностей помню тот кошмарный день. И я тоже ничего не смогла сделать. Ничего. Яна погибла. Ян был безутешен. Пытался найти виновных, но безрезультатно. Кому-то сошло это жуткое преступление с рук. – Марин. – Я не хочу оказаться на ее месте. Тео. Все. Не о чем больше… нам говорить. Я приняла такое решение. Я не буду к этому всему иметь никакого отношения. Иди со своими разборками сам знаешь, куда. – Да я уже завязал, сказал же. Теперь все честно, – полосует острым взором. – У меня ресторан свой. Можем сходить поужинать. Хоть завтра. Ну что ты так на меня смотришь, Мариш? Опускаю взгляд. Это его нежное Мариш… внутри все всмятку. – Я не хочу. Оставь меня в покое. – Вообще со мной ничего общего иметь не хочешь? – Тео, – кромсаю его взглядом. Пусть он просто оставит меня в покое и живет, как хочет. Мне уже хватило по горло. Да и не верю я ему. Что к смерти Игоря не имеет отношения. Имеет. Намеренно умалчивает, бережет нервы мои, себя оправдывая. Может и не своими руками, но… Я не забуду его угрозы, сказанные в сердцах. Виноват он, хоть его и выгородили. – Ты теперь намеренно будешь меня избегать? – уточняет Тео. – Постараюсь. – Вот такое я дерьмо, да, по-твоему? – разводит руки в сторону. – Такого ты обо мне мнения? – Мы обсудили все, что ты планировал? Если да, я домой пошла. Не снисходя до ответа, он хватает меня за талию, не дает отстраниться. Тео прижимает к себе неумолимо и так близко, насколько позволяет пространство в салоне. Я неосознанно вырываюсь, хоть и знаю, что он не причинит мне вреда. Паника – теперь мой вечный спутник после возвращения домой. Не понимаю, как Тео удается перетащить меня к себе на колени и схватить еще крепче. Он не обращает внимания на мое яростное сопротивление, и я в какой-то момент затихаю. Стальные и в то же время бережные объятия, как клетка. Тео не оставляет мне выбора. Он так привык. Сопротивление ломать он умеет. Если раньше мое – он ломал нежно и сладко, то теперь вот так. Бесцеремонно и варварски. Его ладонь одержимо подглаживает мои бедра. Он шумно вдыхает мой запах. – Ты не хочешь со мной, а я не хочу без тебя. Что делать с этим будем? – шепчет Тео мне в шею, обжигает языком. Увернуться не получается. – Годы не помогли остыть. Что же теперь, Марин? – Другую себе найди. По ресторанам поводишь. В машине позажимаешь. Авось и передумаешь. – А ты-то себе нашла другого, девочка моя? – уточняет неожиданно охрипшим голосом. И дышит так тяжело. Мое тело мгновенно откликается на мужской зов. – Тео. Это не твое дело, – отталкиваю его. – Хорошего небось отыскала. Правильного… Он настойчиво целует мои плечи, а пальцы его, комкающие подол, вдруг рывком задирают его и накрывают лоно. Надевать платье было ошибкой, но я об этом даже и не думала, когда шла к Тео. Длина ведь ниже колена! – А я неправильный Мариш. Но какой есть. Руки мои твердо зафиксированы за спиной, Тео перехватил запястья одной рукой. Как же я могла оказаться в таком положении! Он не отодвигает белье, нежит поверх. Даже такие слегка грубоватые ласки Тео заводят меня. Он заставляет выгнуться ему навстречу, поверх одежды целует грудь. – Я тебе этого не прощу, – отбиться не получается, он ласкает и ласкает. Тело как натянутая стрела, так мечтает о разрядке. – Знаю, – хрипит он в ответ. – Но если не дотронусь, сам себе не прощу. Его палец осторожно пробирается под белье, собирая мою влагу. Играет медленно. Скользит ласково. А когда проникает внутрь, я неосознанно подаюсь навстречу, позволяя себе закрыть глаза и отдаться этим ярким, невыносимо трепетным, пронзительным ощущениям. Тео шепчет мое имя, а я, может, и смогла бы ему еще противостоять, но не хочу. Я так сильно по нему тосковала, что нет сил отказаться от этих откровенных мгновений. Движимая древним инстинктом я седлаю Тео, теряясь в мыслях, путаясь в ощущениях. Ловлю его запястье – мои руки Тео уже выпустил из плена, теперь свободной ладонью я ощущаю мягкость теплой ткани на мужской груди, твердость могучих плеч. – Сразу ниже спускайся, – задыхаясь, он твердо перемещает мою руку вниз и накрывает напряженный член поверх брюк. – Там пожар, когда ты рядом, очень тесно. Поможешь? Бормоча, он зацеловывает мои ключицы и обхватывает ягодицы. Сжимает. Массирует. Чувственно так, сладко. Несдержанно толкается прямо в одежде. Ну почему он такой… Упертый. Как танк. Наглый, прямолинейный. И баб у него всегда куча была! И все равно хочу… до дрожи, до громких стонов, до бессмысленных обещаний. – Хочешь, назад пойдём? Эта фраза немного отрезвляет. Я совсем из ума выжила. Я не должна была этого допускать! – Тео, выпусти меня. Затуманенный взор падает на мое лицо. – Назад? – уточняет он настороженно. – Назад, домой. Останавливаю его. Тянусь к ручке двери. Но Тео не позволяет. Перехватывает. – Мариш… – он вновь прижимает к себе, чувствуя мое подвешенное состояние, а я внутренне ненавижу себя за эту слабость. – Тео, не надо. Отпусти. – Нет, – ревниво обнимает. – Тео, – молю я, обхватываю его лицо ладонями, стараюсь заглянуть в его глаза. – Нет! – сопротивляется он. – Это ничего не изменит. Он подавленно опускает веки и лбом упирается в мое плечо. Я чувствую, как он дрожит от напряжения. Возбуждения. Похоти! Но оба знаем, что секс не решит ничего, лишь только запутает. Сделаем еще хуже. – Изменит, – с надеждой глядит он в мои глаза. – Доломать меня хочешь? – Давай попробуем заново? – гладит меня по спине. – Привет. Я Тео. Увидимся завтра вечером? – Я не знакомлюсь. Извините. – Мариш… – Лучше отпусти. Секс у тебя может быть с кем угодно. Пожалуйста. Не кроши то, что еще осталось. В повороте его головы столько невысказанной боли, что ударной волной задевает и меня. – Иди, – роняет он вдруг, на меня не глядя. Взгляд его упирается соседнее сидение. Я подбираюсь и, не теряя времени, выскакиваю из машины. У подъездной двери немного мешкаю в поисках ключей. Тео настигает меня неожиданно. В его глазах решимость, в руках позабытый на заднем сидении букет. – Возьми, – настаивает мой самый любимый когда-то мужчина, протягивая цветы. Я сглатываю, покалывает кончики пальцев. Я бы из его рук и васильки, надерганные на соседней клумбе, приняла. Но… – Возьми, говорю! – настаивает он, и я не решаюсь ослушаться. – Спасибо. Тео не смотрит на меня намеренно, распахивает дверь, когда я прикладываю ключ к замку, и ждет, когда я скроюсь в объятиях безлюдного подъезда. Пока поднимаюсь, стараюсь не обращать внимания на ноющие соски и томление в груди, я уже знаю, что сейчас сделаю. Закроюсь в ванной. И закончу то, что я не позволила сделать Тео.