Глава 58. Тэкэра

Влада

«Будто я уже не один».

Звенело в голове колоколами. Он сказал это на одном дыхании, быстро, словно боялся что-то упустить или передумать.

Ты и был не один, Кунай, я просто, как репейник, прилепилась к счастью сестры. Так нельзя. Нельзя. Нечестно.

«Я не могу без тебя жить».

И без нее тоже.

«Потому ты останешься в машине».

И буду ждать, пока мой любимый или моя дочь пострадают? Нет. Я не стану слушать приказы, повелевания и бояться не стану, хотя плечи сводило от тянущего по спине ужаса, сердце замирало от страха, что ждет меня за пределами машины. Я одна. И поддержка в виде «темной стороны» мне больше не нужна, сама справлюсь. Смогу.

Было больно осознавать, что жена Куная, моя кровная сестра, угрожала моей дочери. За что? Ладно бы куклу не нашла, зачем малышку трогала?!

Прошло не больше двух-трех секунд, как Кунай покинул салон. Здесь все еще слышен был его запах, его легкая горчинка и приятная свежесть, и я все еще была в смятении после его слов. Любить нас двоих не получится, он должен это понимать, но Кунай не поймет, я читала горечь в его темных глазах — он запутался. Я появилась в его жизни недавно, и надеялась теперь, что он быстро забудет.

Я распахнула дверь авто и захлебнулась холодными каплями дождя. Мужчина испарился в мокрой пелене, а шум нарастал, заглушая внешние звуки, смывая напрочь возможность прислушиваться к врагу.

Глянула на дрожащие руки, на растекающиеся по ладоням капельки. Я должна себя и Дару защитить, но чем?

Открыв бардачок, пошарила внутри и нашла небольшой столовый нож. Подхватив его, выбралась наружу.

Я ступила в грязь и чуть не упала. Нога уехала по небольшому склону, бедро потянуло неприятной болью, а рука с ножом взметнулась вверх. Тошнота продолжала мучить, но не время быть слабой. Я облизала губы и прокралась вдоль машины. Мешали волосы, лезли в глаза, липли к губам и глазам. Я попыталась их заплести, удерживая нож в зубах, но мокрые пальцы только делали хуже. Я нервничала, дрожала, причиняла себе боль, а тяжелые локоны тут же расплетались и от порыва ветра летели в лицо.

В стороне послышались голоса. Дождь размывал звуки, грязь налипала на кроссовки, идти было все тяжелее.

Я пригнулась сильнее, волосы черным полотном рухнули вперед, хлестнув меня по щекам и глазам. Перекинув их на одно плечо, я сжала крепче нож и отсекла локоны по плечи. Стало намного легче, короткие пряди успокоились и прилепились на кожу разгоряченных щек.

Я сделала это машинально, словно понимала, что малейшая ошибка может стоить жизни. Кунай не зря сказал остаться в машине, он понимал, с кем мы связались. С убийцей. Или убийцами, если Ярослава с сообщниками, а я собиралась забрать дочь и уйти отсюда живой.

Возле дома никого не было, следы размыты дождем, остались только небольшие выемки, но понять, что здесь происходило, и кто здесь есть был, не получалось.

Чтобы не попадать под прострел окон, я сгорбилась и мимо кустов перебралась к торцевой части дома. Впереди показалась та самая душевая, в которой мы с Кунаем…

Я должна все забыть. Хватит! Главное, найти Дару. Живую! Иначе и быть не может.

Показалось, что кто-то перебежал вдоль другой стены. Я услышала отчетливые шлепки. Пригнулась еще сильнее и задержала дыхание. Из дома послышались голоса. Глухие, рваные. Потом удары. Возня. Схватив палку, что валялась около дровницы, и зажав в другой руке нож, я стала перебираться ближе к дверям, но вдруг услышала детский крик.

Деревяшка выпала из руки, ударив по ноге, но я не почувствовала боли. Тело прошило жутким холодом, я напоминала себе деревянную куклу, что не умела двигаться.

— Дара, — смахнув с лица дождевые капли, прислушалась. Хотелось дышать, но колючки ужаса впились в грудь, сжали ребра. Ветер и непогода не давали понять, откуда шел звук, потому я закричала, срывая голос: — Дара!

Знала, что выдаю себя, но в тот миг мне было все равно. Я слышала плач, малышка где-то рядом. Испугана. Вдруг она ранена, а я медлю! Я найду тебя, мое солнышко.

Дождь пустился сильнее, мотал мокрыми листьями, окатывал холодными волнами тело, обжигая кожу, заползая в нос и рот. Джинсы и футболка давно промокли насквозь, обняв ноги тяжелой кольчугой.

— Дара, дочка, скажи ещё что-нибудь, — осторожно передвигаясь в сторону подлеска, взывала я. — Мама найдёт и поможет… — и еле слышным шепотом: — Пожалуйста, отзовись. Боже, помоги мне!

И услышала отчетливый писк под деревьями. Метров в пятнадцати от меня. Я не могла ошибиться, это была Дара. Ринулась туда, спотыкаясь и поскальзываясь. Упала в грязь лицом, чуть не потеряла нож, но поднялась и побежала дальше.

— Дара! — в горле тысячи ножей, сил почти не осталось, но я бежала. Вглядывалась в мутное живое зеркало, уклонялась от веток, падала и снова поднималась, чтобы замереть, увидел впереди себя свою копию. — Ярослава… Где дочь?

— Барахтается в луже, — она мотнула головой назад. Темная одежда тоже промокла, и она сейчас казалась моей тенью. Волосы мокрые на щеках, глаза распахнутые синие. — Иди. Забери, — спокойно ответила и отступила.

За ней я увидела яму, около метра в глубину, дальше пелена дождя смазывала лес, окрашивая листья в темно-серый цвет. Я осторожно ступила вперед, держась на расстоянии от сестры. Ярослава тихо хмыкнула, еще шагнула в сторону от меня.

Она пугала. Казалось, что между нами натянутые тугие канаты, подключенные к высокому напряжению. Ее взгляд был похож на стеклянные два шара, наполненные яростью и ненавистью.

— Я заберу дочь и уйду. Пожалуйста, отпусти нас, — повернув голову и сжимая в руке нож, я оценила расстояние до сестры и заглянула в яму. О, Боже! Малышка по пояс в воде. Тянет ручки вверх, смотрит на меня, а потом переводит взгляд на Владу.

— Уйдете? — Ярослава странно засмеялась. Скривила губы. — Правда? Из его мыслей и воспоминаний тоже свалите? Да? — она поменяла положение, я заметила, как судорожно сжались ее кулаки. — Чем ты лучше меня? А? Секс с тобой, мямлей и трусихой, показался ему особенным? Сука, я тебя ненавижу, — но сказала последнее так ласково, будто в любви призналась. Этот диссонанс бил по ушам, резал по нервам, я повернулась к ней, закрывая собой подход к дочери.

— Он ведь думал, что я — это ты, — пикнула неуверенно, нога ушла в сторону, нож упал в грязь, когда пыталась выровняться.

— А ты не знала, кто ты? — сестра смешливо наклонила голову, наблюдая с усмешкой, как я барахтаюсь в грязи, как достаю из вязкой жижи нож и сжимаю дрожащими пальцами. — Или понравился мой муж? Так понравился, что ты решила оседлать его и забрать? У меня?!

— Ты же… Я… — я не знала, что сказать. Не знала, видит ли Ярослава мои мысли, влезает ли в мои сны, переплетается ли ее жизнь с моей, как моя с ее. — Ты снилась мне, Ярослава! Я видела твои мучения, и мне очень жаль. Я не заберу твоего мужа. Никогда, поверь. Я не хотела этого, сопротивлялась, до сих пор думаю, что тянуло меня к нему только из-за связи с тобой.

— То есть, ты с ним трахалась, а помогала тебе в этом наша связь? Какая-то, тварь, мистическая связь?! — она впервые заорала. Визгливо и страшно.

Дочка запищала, я мельком обернулась и бросила:

— Дара, я сейчас спущусь, потерпи, маленькая.

— Нет, ты не спустишься, — зашипела сестра. — Она — моя дочь, моя и Куная.

— Что ты несешь? Я родила Дару.

— Ты украла ее у меня, украла! — Ярослава вдруг запрокинула голову, ее плечи задрожали, а по щекам поползли слезы. — Я сделала последний аборт и впервые почувствовала, что ты сидишь во мне занозой, бельмом на душе. Я лежала на больничной койке и слышала твои мысли, засыпала и чувствовала, как твой сопляк сопит надо мной. Я тогда вырвалась из лап Ингота, сбежала, бросила Куная.

— Ты подписала ему смертный приговор…

— Не-е-ет, ты ошибаешься. Я знала, что Кунай пойдет за мной, что будет искать. А я искала тебя! И стоя у кроватки дочери сегодня, глядя в ее черные глаза… я поняла, что она моя!

— Нет! Ты сошла с ума. Ты свихнулась.

— Пусть, — она подошла к краю ямы, а потом достала телефон, набрала номер и быстро сказала: — Объект на месте, включайся.

Я оглянулась. До дома далеко, окна едва просматриваются.

— Не смей! Его не убивай! — пригрозила Ярослава в трубку, а я, пользуясь ее отвлечением, заглянула в яму. Дочь вцепилась ручками в выступающий корень, но ручейки бесились по краями, а малышка почти уходила под воду. Она уже не кричала, и я приготовилась прыгнуть вниз.

— Стоять! Мы еще не договорили, — меня развернуло, боль полоснула плечо. Я попыталась ударить сестру ножом, чтобы оттолкнуть ее от себя, но она выбила рукоять и сломала мне кисть одним движением. Закричать я не успела. Земля ушла из-под ног: дождевая вода размыла край ямы, и месиво вместе с камнями стало тянуть меня вниз. Что-то просвистело, горячая кровь брызнула в лицо, а потом меня накрыло тяжестью.

Падая, я понимала, что это конец. Падала и кричала имя дочери, но не слышала своего голоса.

