Глава 3
Даркнайт Ирондель Янтарная
Ветер свистел и крутил снег вихрями. Зачерпывал, переплетал, швырял пригоршнями — по меркам Сумёта, погода вполне приличная. Правда, стоит только наивному чужаку поверить на слово оброненному “приличная” и выглянуть на улицу, из него тут же выдует всё, вплоть до скелета.
Тихая, укромная пещера под водопадами близ Алиэто-оф-Ксадель, присмотренная заранее, пригодилась — уходить с Улариэ, не позаботившись о следах, было бы опасно.
Там, в “перевалочном пункте”, куда я выскочила переходом из покоев темного, я колдовала самозабвенно и до изнеможения, в полную силу, используя и заранее продуманный план побега, и внезапно поднявшуюся в душе волну безумного куража. Создавая ложные отпечатки и фальшивые следы, вплетая в них столько себя, что они становились почти истинными — и заставляя разбегаться их в разные стороны и в разные миры...
Ну а если кто-то все же сможет проследить мой путь, то его ждет сюрприз: здесь, в мире Сумёт, магические потоки столь быстры и неистовы, что остаточные эманации перехода размыло, стоило мне из него выйти — разыскивайте меня по всем здешним снегам, дорогие ищейки. Правда, без магии: колдовать здесь почти невозможно, всё те же непредсказуемые потоки силы не позволят. Этому миру чужда логическая выверенность классической магии.
А связать меня с убежищем на Сумёте как-то иначе невозможно — его и подготовила-то не я.
Если не касаться силы и не выходить из убежища, здесь было даже здорово. Крохотный домик, который мой отец и охотничьим бы не назвал, ограничивался одной комнатой. Открытый камин, в котором сейчас вовсю гудело пламя, низкий грубо сколоченный стол да ворох мехов в углу — вот и вся обстановка.
А еще подпол, плотно забитый припасами, а еще тайники, из которых я нашла три, при том что о двух знала заранее, а в том, что их больше, я уверена, зная человека, готовившего это убежище… Да, отсиживаться на Сумёте можно было бы сколь угодно долго, дожидаясь, пока темным не надоест без толку суетиться.
А придется ограничиться неделей — каждый новый день, проведенный в уютной теплой безопасности заснеженной избушки, ложился камнем на мою совесть.
Я прекрасно помнила, какой ценой оплачивался каждый из этих дней.
Будь моя воля, я бы продолжила свои поиски уже сегодня.
Но неделя — это абсолютный минимум, необходимый мне для восстановления сил после всего, что пришлось сотворить за последние сутки. Я не могу позволить себе оказаться беззащитной. Да и самые активные поиски лучше переждать.
Зато сейчас у меня есть возможность выдохнуть. Прийти в себя. Продумать дальнейшие действия.
Голод утих, удовлетворенный хлебом и копченым мясом из запасов убежища: готовить не было сил. Да и желания — не было. Мой безумный рывок из Алиэто-оф-Ксадель, на пределе сил (а по здравом размышлении — далеко за пределами), а вслед за ним — изощренная магия в пещере, вымотали меня так, что хотелось только лежать, лежать, зарывшись в меха, лежать еще сильней!
Здесь, в одном из тайников, была заботливо припрятана одежда. Теплый мех, полотно и добротная шерсть… Они касались тела совсем не так, как шелк эльфийской рубашки...
...рубашку темного я бросила в пещере — не нужно нам чужого! Особенно такого чужого, за которое потом какой-нибудь умник сможет зацепиться поиском. Да и пуговицы там подозрительные, мало ли, какие заклинания на них повешены. Я неплохо разбираюсь в артефактах, потому уверена, что не смогла бы их разорвать...
...разорвать рубашку так и не удалось — в мстительном порыве, я потратила на это несколько драгоценных мгновений, пока не осознала бессмысленность своего поведения и не взяла себя в руки…
...руки темного скользили по моему телу бережно, пожалуй, слишком бережно — умело добиваясь моего ответа и удовольствия. И это странно — зачем тратить столько сил, чтобы получить то, что тебе и так дают?..
...дают вам двое суток на то, чтобы покинуть Янтарный мир. Вам запрещено когда-либо возвращаться в миры Самоцветного ожерелья...
Мысли скользили плавно, словно бусины по нити ожерелья.
...Самоцветное ожерелье, обернувшееся вокруг шеи Тау.
Она не любила его пестроцветья — предпочитала жемчуга, подчеркивающие ее собственную яркость, или рубины, алые, огненные, как она сама, и это ожерелье, статусное, церемониальное, надевала редко.
Янтарь, лазурит, гагат, перламутр, яшма…
Тринадцать бусин, разделенных резными шармами из благородной платины — по количеству миров Самоцветного Ожерелья.
Я лежала, закрыв глаза, зарывшись носом в мех. Бусины в моей голове щелкали, сталкиваясь гладкими полированными боками, взблескивали загадочно и обещающе, и скользили, скользили по прочной тонкой нити, увлекая меня в сон...
“Тудум-тудум-тудум!” — билось в груди.
Сердце, разогнанное страхом, стучало тамтамом. Алхимия этой эмоции насыщала кровь гормонами, нагнетала вместе с ней кислород в мышцы, обостряла внимание и реакцию… выводила все системы моего организма на работу в экстренном режиме.
Неделя отдыха на Сумёте закончилась, и через несколько минут я волевым усилием (и приемом из ментальной практики) задавлю страх, сотру его запах и выйду из своего убежища под козырьком какой-то лавки, будучи хладнокровной и собранной.
...этот трюк я освоила ещё со своей первой группой. Когда имеешь дело со студентами разных рас, часть из которых чувствительна к ментальному фону, другая большое значение придает языку тела и невербальным сигналам, а третьей ни к чему такие сложности, потому что всю эту информацию они считывают просто из запаха, умение превращать страх в преимущество — ценный навык.
Забавно, в каких обстоятельствах он снова мне пригодился.
Эльфийский народ разделился на две ветви так давно, что сейчас точной даты назвать никто не мог. Впрочем, тут следует сделать поправку — никто из не-эльфов назвать не мог. Я лично не сомневаюсь нисколько, что сами дивные помнят и даты, и инициаторов, и причины, по которым родовые ветви разделились по сторонам конфликта так, а не иначе.
Со временем раскол между эльфами лишь ширился — всё больше отдалялись языки, все сильнее разнились культурные традиции и даже основные фенотипы, всё глубже становилась взаимная неприязнь.
Но несмотря ни на что, у них всё еще оставалось много общего: острые уши, глубокая нелюбовь к человеческой империи, присоединившей к себе эльфийские миры, высокомерное презрение ко всем, кто не эльф, и магия.
Улучшались техники, оттачивались приемы, совершенствовались методики — но суть темноэльфийской магии оставалась той же, что у их светлых родичей.
И до сих пор наиболее эффективно против светлых эльфов работают приемы их темных собратьев.
Поэтому я и шла сейчас по хмурой слякоти Восьмого Гномьего мира, укутавшись в теплый плащ и магическую защиту, на встречу с посредником, который выведет меня на специалистов по проникновению куда угодно с целью добыть что угодно.
Вода падала сверху серой моросью, противной взвесью, стекала с капюшона моего дождевика и чавкала под ногами грязными ручьями. Именно за этот чудесный климат, делавший магический поиск если и не безнадежным, то весьма, весьма затрудненным, Восьмерку и облюбовали наемники разной степени законопослушности и прочие асоциальные элементы. Здесь тот еще крысятник, по правде говоря. Но, во-первых, я нынче, и сама в некотором роде загнанная в угол крыса, а во-вторых, если знать, к кому обратиться, купить здесь можно абсолютно всё. Я же нынче собиралась купить услугу по взлому темноэльфийской сокровищницы.
Буквы на вывеске кабака, где я назначила встречу, были по-гномьи основательными и угловатыми. Из дерева здесь не строят, в здешнем климате дерево гниет, порастает грибком и плесенью, не спасают никакие обработки, покрытия и пропитки: два-три года — и всё, добрые хозяева, меняйте крыльцо. Так что деревянные постройки в Восьмом Гномьем мире — роскошь. Зато здесь даже обычный кабак средней паршивости может позволить себе окна из настоящего гномьего стекла, — и сквозь них зазывно льется в дождливую хмарь желтый уютный свет.
Я мазнула невидящим взглядом по серому камню стен и буроватому — ступеней, на всякий случай сканируя их на магию, и потянула на себя дверное кольцо.
Стоило только шагнуть за порог, как меня окутали тепло и сытные запахи. Легеньким заклинанием высушив дождевик, я перекинула его через руку и, отказавшись от услуг мальчишки-полового, неторопливо пошла меж столов в сторону отдельных кабинетов, отстраненно прислушиваясь к звуку своих шагов и своей магии.
Страховать себя я начала, как только переместилась сюда с Сумёта. Всегда спокойней, когда есть пути отхода.
Я уже бывала здесь, когда оставляла местной гильдии заказ на специалиста узкого профиля. Сегодня меня должны были свести с исполнителем.
Никогда бы в жизни я не пожелала себе оказаться там, где я оказалась — в гномьем кабаке “Железная жила”, никогда бы не пожелала себе делать то, что я делаю...
Но каждый мой шаг приближал меня к цели. А значит, я там, где должна быть, и делаю то, что должно быть сделано.
И я не отступлюсь.
Живот не сводило характерной судорогой, и колени не слабели: я не чувствовала страха — ментальная установка работала прекрасна. Тело ощущалось легким и ловким, а мысли — четкими и кристально ясными.
И только сердце отсчитывало свой ритм чуть быстрее обычного: “Тудум, тудум, тудум”.
И вот наконец дверь нужного кабинета прямо передо мной.
Сейчас станет ясно, приблизилась ли я к цели, или мне снова предстоит мучительный и кропотливый поиск.
Я потянула дверь на себя и вошла в кабинет.
...и узнала “исполнителя” мгновенно — стоило лишь железным пальцам сомкнуться на моем запястье и защелкнуть на нем артефакт-блокатор магии.
Этого темного эльфа я не забуду никогда!
“Бежать” — дернулись было инстинкты и заткнулись, задавленные разумом.
Вырываться — терять лицо, время и возможность реализовать хоть сколько-то выигрышный ход.
Магия — отрезана браслетом.
Снять… не знаю, смогу ли, но на попытки нет времени, а делать нужно что-то немедленно, именно сейчас!
Нужно что-то внезапное. Что-то, что собьет его с толку, отвлечет и даст выиграть время.
И, глядя на него глаза в глаза, чувствуя запястьем его пальцы как ожог, я шагнула вплотную к темному и поцеловала его.
Да, я определенно сбила его с толку.
Правда, сориентировалась остроухая погань мгновенно. Миг — и он перехватил инициативу, ладони сжались на моих руках стальными капканами, и, прижав меня к двери кабинета, он требовательно впился в мои губы, продлевая и углубляя поцелуй.
Губы, пусть жесткие, были знакомо приятны, нахальный язык будил ощущения, которые я, как мне казалось, придумала, а длинное, твердое тело прижатое к моему, будоражило воспоминания, пуская волны дрожи. И я, расслабив мышцы, откинулась спиной на опору позади меня и позволила себе уплыть в эти ощущения, прислушиваясь к ним и смакуя.
...прижавшееся ко мне тело. Мои пальцы переплетены с его и руки плотно прижаты к двери. Ментальная установка, которой я успокаивала себя перед встречей, слетела, и теперь по жилам расползалась будоражащая смесь из страха, азарта и — Великое Ничто его пожрало бы, этого темного, но так и есть — возбуждения.
Замечательно. А я-то всю жизнь считала, что я правильная девушка и мне нравятся правильные вещи!
И пока тело погружалось в эти эмоции и ощущения, разум работал совершенно в ином направлении.
Расколоть блокировку сходу не удалось. Эльфийский артефакт действовал по щадящему варианту: он отрезал меня от управления силой, но не лишил доступа к ней полностью, возможность видеть и чувствовать магию осталась. И только пытаясь колдовать, я ощущала себя запертой в саркофаге: нигде не жмет, не давит, но и двигаться не позволяет.
И всё же, этот щадящий режим оставлял мне шанс. Я чувствовала, верила, что если постараюсь, если проявлю ловкость и гибкость — смогу извернуться внутри, как гимнастка в цирковом ящике, и вывернуться из блокировки…
Мне просто нужно время!
И когда темный решил разорвать поцелуй, попытался отстраниться, а, может быть, даже что-то сказать — я не дала ему этого сделать. Мне нужно еще время!
...мой дождевик упал на пол первым из нашей одежды.
Следом отправился его камзол.
Шейный платок.
Рубашка была ослепительно белая и безнравственно-дорогая, родная сестра той, которая осталась на полу пещеры в Улариэ: каменный шелк[1], пуговицы, изрезанные рунами...
Я потянулась к ним — и мои руки выпустили из тисков.
Мелкая верхняя пуговица с трудом поддавалась нервным пальцам, кожа шеи казалась смуглой от контраста с воротником, а от темного пахло терпко и пряно, и этот запах будоражил сознание, отвлекал от мыслей о спасении.
Пуговица выскользнула из петли.
Первая попытка не удалась. Ничего, мы попробуем еще раз. Ведь если восприятие сохранилось, значит, какие-то потоки мне доступны. Вся проблема только в том, что они настолько тонки, что расползаются от попыток сплести их в чары…
И двойственность моих намерений лишь добавляла пикантности и остроты ситуации осознанием: я собираюсь использовать свою женскую привлекательность, чтобы провести темного. Это… будоражило.
Попытка проваливалась за попыткой.
Пуговица поддавалась за пуговицей.
Руки темного, теперь не занятые удерживанием моих, скользили по моему телу, и грубая шерсть не спасала от плотных прикосновений. И это тоже осложняло спасение.
От бедер — до груди, так весомо, так ощутимо. И сжав мою грудь властным, хозяйским жестом, они пускают по мне горячие искры, и те отзываются дрожью между ног.
И руки отправляются в обратный путь, плотно прижавшись к моему телу, скользят вниз, и на бедрах сжимаются, сгребая ткань платья в кулаки, поднимая ее… чтобы скользнуть под этот ворох. Коснуться голой кожи над границей чулок.
Ох! Оракул, помоги!
...и очередная попытка рассыпается уже по вине эльфа.
И я, открыв глаза (когда я успела их закрыть?), не успев подумать, возмущенно кусаю голую грудь передо мной, чуть выше темного овала соска.
Возмездие следует незамедлительно: мои ягодицы стискивают под платьем, а меня прижимают к… к горячему, твердому — и новое “Ах!” вырывается из меня непроизвольно, с выдохом.
А тёмный прикусывает моё ухо — нежную мочку, и легонько касается её самым кончиком языка, еле ощутимыми движениями.
...под ними, но не из-за них рассыпаются потоки, сплетенные в очередную попытку обойти блокировку.
Мне так обидно!
Ненавижу тебя, темный...
Но ему плевать — лишь бы я продолжала выгибаться, прижимаясь к нему всем телом и беззвучно поскуливать от болезненно-сладких ощущений.
Усилием воли мне удалось собраться.
...я не сдамся. У меня есть цель.
И одна часть меня продолжает перебирать плетения и варианты в поисках спасения. А другая погружается острое удовольствие от того, как трется об меня сквозь штаны тело темного. Пока что — сквозь штаны.
Эта мысль подбросила дров в мой костер, и я выгнулась, ловя его движение встречным, пытаясь попасть в ритм и усилить…
Хрипло выдохнув, темный замер — а в следующий миг меня стиснули в объятиях, тускло освещенный кабинет крутнулся вокруг меня, и я оказалась все так же прижата спиной — но уже не стоя у двери, а лежа на диване…
...и, глядя на темного с вызовом, я ме-е-едленно развела колени.
...очередное плетение развалилось, не найдя бреши в блокировке...
Хриплый выдох.
Вес навалившегося сверху тела.
Ладонь, скользнувшая между ног и стиснувшая плоть… и движения пальцев, ласкающие, перебирающие.
Крик застревает в горле, дыхание клокочет в груди, хриплое, надрывное — когда эти пальцы проникают внутрь, меж складок, туда, где мокро и горячо, и двигаются, двигаются, двигаются — порождая жажду, острую потребность. Мне не тягаться с темным в этих играх — и когда он находит и прижимает пальцем какую-то точку, у меня темнеет в глазах, и голова запрокидывается. И я не кричу “да-а-а-а!”, только потому что закусила нижнюю губу.
Пытка оборвалась — темный убрал руку, но от этого стало лишь хуже. И, спасая меня от болезненной голодной пустоты, впился поцелуем в губы, толчками проникая в мой рот своим языком.
Щелкнул ремень, тяжесть чужого тела надо мной стала полнее.
Горячее, твердое прикосновение между ног — и толчок, заполнивший меня этим горячим и твердым целиком.
В этот раз движения были быстрыми, резкими, не скольжение — удары внутрь меня, и я выгибалась навстречу так же агрессивно, платя ему той же монетой и скребя ногтями так и не снятую рубашку.
В глазах темнело, а внутри, там, где жарко и горячо скользила мужская плоть, копилось острое напряжение.
Мышцы сжимались, стараясь усилить его — и оно всё нарастало.
Сегодня освобождение пришло быстро.
Эльф дернул меня за бедра, рывком прижал к себе, вдавил плоть в меня до упора, до странного болезненно-сладкого ощущения — и меня сжало спазмом. Горячим, светлым, уже знакомым. Желанным.
И я выгнулась ему навстречу, обнимая мужчину, и чувствуя, как под моими руками его сотрясает дрожь, и растворилась в накатившем блаженстве.
— Не получилось? — с искренним сочувствием спросил нависающий надо мной темный через несколько мгновений, пока я еще пыталась отдышаться и прийти в себя.
Да нет, вроде бы всё получилось…
А… А-а-а!
Что-о-о?!
— Лирелей, ну вы же не думали, что вам дважды удастся один и тот же трюк? — мягко улыбнулся он мне сверху.
Спокойно, Нэйти. Держи лицо!
...потом при удобном случае столкнешь его со скалы за это.
— Попробовать всё же стоило, — небрежно отозвалась я, давая понять, что разгаданные планы меня ничуть не расстроили.
Они, кстати, и не расстроили. Просто я внесла поправки на будущее.
— Не то, чтобы я возражал, конечно, — с намеком отозвался темный и выразительно куснул меня за грудь прямо через ткань глухого платья.
А когда от чувствительной вершины разбежались искры по телу, интимно шепнул мне на ухо:
— Хотя то, что меня держат за идиота — самолюбию не льстит!
— Что вы, вериалис, я и цели себе такой не ставила — льстить вашему самолюбию, — снисходительно парировала я, прекрасно понимая, что могу себе это позволить: раз уж за предыдущие художества не обезглавили — за колкость и подавно ничего не сделают.
Да и не колкость это, а так… Слабая попытка отыграться за досадное поражение.
Позволив себе легкую понимающую улыбку, темный протянул мне руку, помогая встать. Деликатно отвернулся, позволяя привести себя в порядок.
Я с тоской бросила быстрый взгляд вокруг — и не нашла ничего, что можно было бы обрушить на этот возмутительно самоуверенный затылок.
Блокирующий браслет разве что?
Широкий, увесистый — он вполне сгодился бы на роль орудия мести и спасения, но, увы, не было у меня никакой уверенности, что из столь неудобного положения я с первого удара оглушу противника.
А темный вряд ли будет настолько любезен, чтобы дать мне вторую попытку.
Да и в принципе... нападать на Тень одного из темноэльфийских Домов, мага и наверняка опытного воина, не будучи воином самой и без магических сил — идея не из лучших.
Отогнав прочь лишние мысли, как агрессивные, так и упаднические, я быстро и тщательно устранила беспорядок в одежде, застегивая, завязывая и подтягивая всё, что темный неизвестно когда успел расстегнуть, развязать и стянуть.
Нет. Стало очевидно, что прямо сейчас я блокировку не обойду. А значит, ход за темным.
— Лирелей, мы с вами не очень удачно начали наше знакомство. Давайте попробуем заново, — предложил он, сопроводив меня к столу и устроившись напротив. — Ваше имя мне известно, а вот я не представился. Позвольте мне исправить эту оплошность: Мэлрис эль-Алиэто из дома Алиэто. Можете звать меня Мэл.
Потрясающе, Даркнайт Ирондель Янтарная. Ты наконец-то узнала имя мужчины, с которым дважды разделила постель — да и то, не изъяви он добрую волю, ты бы так и не удосужилась поинтересоваться. Родители тобой гордились бы. Особенно отец… И мама тоже.
...эльфийский этикет — прекрасен. Вдвойне прекрасен он своей информативностью.
Возьмем, к примеру, гномов, раз уж мы находимся в одном из их миров. У гномов, как и у большинства разумных рас, известных нам, два пола — мужской и женский. На эти два пола приходится около двух десятков обращений, в которых учитывается собственно пол собеседника, его социальный, матримониальный и профессиональный статусы, а также происхождение и раса. И это только то, что используется при общении с иными разумными, внутри собственной расы критериев и нюансов, определяющих обращение к собеседнику, куда больше — как и самих обращений.
Теперь вернемся к эльфам. У эльфов тоже существует два пола — мужской и женский. На два пола у эльфов существует ровно четыре варианта обращения. Три из них отражают статус собеседника относительно говорящего: выше, ниже или же собеседники равны по положению. Четвертый пренебрежительно используется при общении с разумными иных рас, потому что любой инородец — по умолчанию, ниже любого эльфа по статусу. Всё. Такие мелочи, как, например, пол собеседника или тонкости его иерархического положения полностью игнорируются этикетом обращений.
Иногда я задавалась вопросом, как эльфы сами умудряются не путаться, и четко определять с одного взгляда вериалис перед ними, эраро или ренсали…
А если говорить конкретно о моей ситуации, то, что сообщает мне о собеседнике его имя?
Ничего.
Кроме того, пожалуй, что теперь я знаю, как обращаться к нему в постели!
...вернее, как мне следовало к нему обращаться.
Более никаких сведений я из этой бесценной информации не почерпнула.
“Мэлрис” — личное имя; “эль” — происходит из темноэльфийского дома, у светлых домов используется “аль”; “Алиэто” — тот самый темноэльфийский дом, но связан с ним темный может быть десятком способов: кровным родством различной степени дальности, вассальной присягой, магической клятвой или же клятвой личной… И абсолютно любой из этих способов дает ему право называться “эль-Алиэто”.
Единственное, что дает более-менее твердую информацию — “из дома Алиэто”. Эта часть означает, что он не только происходит из Алиэто, но и состоит на службе у этого дома.
О, да, дивные никогда не лгут.
Но каких же вершин они достигли в несообщении правды!
Потому что всё это, кроме личного имени (вполне востребованного, к слову, среди темных), было известно мне и раньше.
О-бо-жа-ю эльфов. Просто обожаю.
Эти мысли пронеслись в голове быстрыми ласточками, пока вслух я нанизывала на воздух все предписанные в такой ситуации слова.
— Скажи, Ирондель, — начал темный, и я подобралась.
Ого! По имени! Без обращения “лирелей”, указывающего на мой неполноценный в глазах эльфа статус! Да еще и на “ты” — что и вовсе напрямую свидетельствует, что меня признали достойной эльфийского этикета обращений. Невиданная честь, я прониклась.
И напряглась.
— Что ты хотела найти в сокровищнице?
Я промолчала. Врать всё равно бесполезно, а правда слишком дорого обойдется единственному близкому мне разумному существу.
— Это как-то связано с тем, что твоя сестра, Таура Роше, княжна Янтарная, осуждена императором за участие в заговоре и отправлена в ссылку в мир Пьющего Камня?
Вопрос упал в молчание, как тяжелый камень.
Следовало ожидать, что они всё узнают.
Я только надеялась, что это произойдет гораздо позже.
— Она больше не княжна Янтарная, — нейтрально отозвалась я, разглядывая каменную стену кабинета.
— Если говорить с точки зрения закона — она больше и не твоя сестра.
Да. Не княжна, не сестра, не дочь...
Таура Огненная, первая наследница владетельного князя Янтарного, первый маг и первая красавица Янтарного мира — а также всего Самоцветного Ожерелья — перестала быть собой тогда же, когда и я.
Всё рухнуло в один миг, и императорской милостью, отсекающей нас от крови и имени изменника, нарушившего вассальную клятву, она стала Таурой Роше, безродной уроженкой мира Ор-Шао с окраины Империи.
Люди императора, верставшие нам новые личности, не утруждали себя, и приписали ее к тому миру, где Тау находилась в момент нашей семейной трагедии. Так Ор-Шао, мир степей и орков, где выпускница одной из лучших боевых академий Миров проходила преддипломную практику, стал ее новой родиной.
Со мной поступили так же — и императорской волей я во всех документах стала дочерью мира Джиоврил: исконные имперские земли, коренные человеческие миры.
И поэтому я надеялась, что нас с Тау свяжут не скоро.
И что до тех пор я успею вытащить свою сестру из беды.
Я полюбовалась браслетом-блокатором на правой руке.
Вытащила. Молодец.
Осознания, что я сама в беде, всё еще не было.
Чего бы ни хотел от меня темный — он предпочитал добиваться этого миром, танцуя вокруг меня свои странные танцы, а значит — мы еще поглядим, кто кого перетанцует. Зачем-то же он поддался, хоть и сразу разгадал мой план с поцелуем. Я сомневаюсь, что мое тело в первый раз произвело на высокородного столь неизгладимое впечатление, что он просто не устоял. Глупо, у него таких шпионок было…
...а другие еще поди и настоящие, а значит, опытные...
— Итак, Ирондель Даркнайт, что ты искала в сокровищнице Алиэто-оф-Ксадель?
Я шевельнула бровями, давая понять, что он может сам выбрать любой устраивающий его ответ — я нисколько его не ограничиваю.
Настроение было меланхоличным, под стать серому дождю Восьмого мира, очередная неудача в цепи провалов последнего времени повергла меня в грусть, печаль и уныние, и я не желала ни общения, ни бесед.
Ни, тем более, допросов.
— Впрочем, это даже не самый интересный вопрос. Куда любопытнее другой: как ты ее нашла?
Масляные светильники по стенам чуть потрескивали и едва ощутимо коптили, но давали уютный желтый свет. Интересно, их здесь используют вместо привычных магических ламп ради экономии или для атмосферы?
— Ирондель, — укоризненно напомнил о себе темный (с прозеленью) эльф.
— Мэлрис, что вам от меня нужно?
Теперь уже собеседник предпочел сделать вид, что не услышал вопроса:
— По правилам темноэльфийской речи, к единственному собеседнику не следует обращаться во множественном числе, Ирондель. Правильно спрашивать “что тебе нужно?”.
Нового он мне не сообщил ничего: за месяцы службы в доме Алиэто хочешь-не хочешь, а научишься разбираться в подобных деталях.
— Нет, — отозвалась я, — Правильно спрашивать — “вам”. Ты не смог бы скрыть от других ни попытку моего проникновения в сокровищницу, ни, тем более, мой побег из замка. И первого, и второго с избытком хватило бы для смертного приговора. И раз уж ты до сих пор не привел его в исполнение, значит, уверен, что тебе за это ничего не будет.
Я положила руки на покрытую скатертью столешницу, переплела в замок пальцы, и повторила, прямо и твердо глядя в глубокие зеленые глаза:
— Что вам от меня нужно?
Темный тоже откинул прежний, расслабленно-покровительственный тон:
— В защите Алиэто-оф-Ксадель обнаружилась огромная дыра. Как ты думаешь, что нам нужно?
Что ж, логично. Мне следовало самой об этом подумать.
— А после того, как я поделюсь этой информацией, меня казнят? — уточнила я, с интересом склонив голову набок и позволив иронии отразиться в голосе.
Вот только, от нее не осталось и следа, когда темный вдруг и на мой вопрос, и на мой взгляд ответил с одинаковой серьезностью:
— Твоя жизнь, как ты помнишь, была условием сделки. Но если хочешь — я могу принести тебе магическую клятву.
— Хочу.
Он плавно поднял руку, раскрыв пятерню:
— Я, Мэлрис эль-Алиэто, — вокруг его руки сгустились и замерцали искорки, медленно разгораясь и становясь ярче. — Клянусь!
Из искр магии воплотился подгорный терн, откликавшийся на магические клятвы темных эльфов свидетелем первого порядка, обвил широкое, но сухое мужское запястье, перекинулся на кисть — и сразу вслед за ним воплотился лунный плющ, второй свидетель темноэльфийских клятв.
Воплотился — и оплел колючего собрата зеленой лозой.
— Что ни я лично, ни мой народ не заинтересованы в казни либо причинении смерти иным способом лирелей Ирондель Даркнайт!
Плющ и терн осыпались зелеными и коричневыми звездами и истаяли.
Я вздохнула, и ответила на вопрос, ради которого темный принес мне клятву (пусть и сделал это максимально расплывчато):
— Немного истории, немного архитектуры, немного логики, совсем чуть-чуть магии — и очень много терпения.
Оценив взгляд темного (кажется, кому-то не слишком понравилась расплата той же монетой), я решила не затягивать со смакованием мести, и пояснила:
— Я изучала исторические хроники времен Элга Завоевателя. Он брал множество эльфийских замков, как светлых, так и темных. Вычленила закономерности, учла архитектурные особенности, и предположила, как теоретически должны вести себя магические потоки. А потом в течение полугода отслеживала их на практике…
Я слегка пожала плечами, как бы показывая, как всё просто.
Хотя на самом деле, это ни капли не просто. Я проделала огромную работу, и мне было чем гордиться. Жаль, что не перед кем. А темный эльф, пострадавший от ее итогов, боюсь, не поймет, если я потребую восхваления моих талантов…
— Я… впечатлен, Ирондель Даркнайт, — почтительно склонил голову “пострадавший”. — Мы учтем сказанное и примем меры, но это не умаляет моего восхищения!
И я против воли почувствовала себя польщенной.
— Кто тебя послал в Алиэто-оф-Ксадель?
Я с усилием расслабила руки, сжавшиеся в кулаки. Уронила равнодушное:
— Я не буду отвечать на этот вопрос.
Взгляд сам собой перетек на каменную кладку стен и любовно начищенную медь масляных светильников на них. Всё же, обстановка здесь мне нравилась.
Добротно, надежно, уютно.
— Что тебе за это пообещали?
Если выберусь из этой передряги и выживу — обязательно заведу себе такие светильники. Хоть где-нибудь! Они мне нравятся.
— Возможно, какие-то поблажки для твоей сестры? Послабление режима, уменьшение срока?
Сердце дернулось, ударило с перебоем. От упоминания Тау и того, что она в беде, стало физически больно.
Я постаралась удержать лицо и голос одинаково ровными:
— Я не буду отвечать на этот вопрос.
Эль-Алиэто вздохнул. Так сочувствующе, так искренне… Что в любой другой ситуации я ему бы даже поверила.
Но не поверила.
— Что тебе приказали забрать из сокровищницы дома Алиэто?
Я оценила деликатность формулировки: темный тактично избежал слова “украсть”. Но…
— Я не буду отвечать на этот вопрос.
— Как тебе удалось сбежать из Алиэто-оф-Ксадель?
Тишина в кабинете нарушалась лишь потрескиванием огня в лампах на грани слышимости да шелестом дождя за окном.
Мне было больно от того, что я не справилась, подвела Тау, страшно, что темному вот-вот надоест эта мышиная возня и он спросит по-другому, и тоскливо от того, что я не могу дать ему ответы. Просто не могу.
Я бы хотела, правда, хотя бы ради себя и своей безопасности, но возможность (пусть теперь и призрачная) помочь Тау — важнее.
Первым прервал молчание темный:
— Да-а-а… Так у нас, пожалуй, сотрудничества не выйдет.
Я не выдержала, скакнула на него взглядом, хоть и планировала бесстрастно изучать стену.
К моему удивлению, темный недовольным не выглядел.
И прежде, чем я успела надерзить, что подобного намерения в своих планах и не припоминаю, темный внес новое предложение:
— А если так: ты соглашаешься сотрудничать и оказываешь посильную помощь с устранения прорех в защите — а я организую тебе встречу с сестрой...
Ласточки мыслей заметались стремительными росчерками. При всех недостатках дивной расы есть у них и неоспоримые достоинства: эльфы не лгут. И значит…
— В целом, я согласна. Но хотелось бы подробнее оговорить условия сделки. Будет печально, знаешь ли, если вдруг окажется, что “организовать встречу с сестрой” означает сослать в мир Пьющего камня и меня, — тонко улыбнулась я темному.
— Ну что ты, как можно, Ирондель! Разве я бы смог?! Да никогда!
Мы оба знали, что я заглотила наживку, но мне было всё равно.
— Кстати, о “никогда”, — оборвала я развлекающегося темного, — Сроки встречи тоже нужно обозначить конкретно. Допустим, завтра.
Темный убавил веселья, и вздохнул:
— Я доставлю тебя к Тауре Роше, дам возможность увидеться с ней и поговорить, после чего верну туда, откуда привел. Во время этой встречи и в пути туда и обратно я обязуюсь обеспечивать твою безопасность. Но, Ирондель, я не всесилен. По закону вы друг другу никто, и, если я попытаюсь действовать официально, светлые родичи не упустят случая отказать темным, так что придется задействовать обходные пути, а на это потребуется время… Думаю, не меньше декады.
Я молча кивнула. А потом добавила:
— Что ж. В таком случае, распорядись, пусть хозяин подаст писчие принадлежности — я готова приступить к исполнению своей части сделки. И, раз уж мы тут обмениваемся профессиональными секретами, может, поделишься, на чем я погорела с вашей сокровищницей? — с самым невинным видом закинула я удочку.
Темный улыбнулся и покачал головой.
Что ж, я и не рассчитывала всерьез получить ответ! Просто по моим расчетам меня никак, ну никак не могли засечь — и теперь меня гложет любопытство, в чем ошибка?
— Хорошо.
Что? Сердце замерло в восторге: да не может такого быть!
— Хорошо, Ирондель. Приноси клятву верности дому Алиэто, и получишь ответы на все свои вопросы!
С-с-с… Сказала бы я, кто ты, Мэлрис эль-Алиэто!
Но вместо этого лишь сухо уточнила:
— А не велика ли честь?
— Вовсе нет, — легко откликнулся темный, подавая мне руку, которую я бездумно приняла, и помогая встать. — Ты ценный маг, и, безусловно, мой дом готов доверить тебе честь прикоснуться к его тайнам. Но на условиях верности.
Я растерянно моргнула, пытаясь понять — он это серьезно? А еще — для чего мы встали.
В следующий миг темный подхватил меня на руки и по коже побежали мурашки от ощущения разворачивающегося рядом портала.
Сначала меня поставили на ноги, а потом я уже проморгалась от пляшущих перед глазами разноцветных пятен (калейдоскоп — подарок от принудительного межмирового перехода, не благодарите!) и восстановила сбитое дыхание. Темный терпеливо придерживал меня за талию эти несколько секунд, но, как только убедился, что я стою на ногах твердо, руки убрал.
Я торопливо огляделась и тут же возмутилась:
— Мы так не договаривались!
— Как? — уточнил темный и с видом заботливой хозяюшки прошелся по комнате — отдернул штору (причудливое переплетение лиан и листьев), распахнул окно (кусочки прозрачной слюды, вставленные в узор из голых веток), впуская влажный, теплый, обволакивающий ночной воздух…
Эльфийский классицизм, подчеркнутый светом большой пронзительно-голубой луны и таинственно мерцающими в прожилках стен светлячками, обрушился на меня осознанием: я снова оказалась в Алиэто-оф-Ксадель.
Из плюсов — он не приволок меня в свою пещеру, предварительно оглушив дубиной по голове, оставив эту привилегию первобытным людям.
Комната по ощущениям больше всего напоминала… дупло. Наверное, как-то так оно должно выглядеть изнутри. Только не какое-то там обыденное скучное дупло, а дупло в эльфийской изысканной вариации.
Она была круглой, и мягко отполированный деревянный пол под моими ногами выглядел как срез на пне гигантского дерева — годовые кольца теплого медового цвета, природной неправильной формы, до невозможности естественные. Мебели было немного — кровать, два кресла и столик, шкаф — все тоже деревянное и вписанное с таким непринужденным изяществом, будто оно вот в этом дупле совершенно само так случайно выросло.
А когда лунные лучи упали на вытянутые плотно сомкнутые лепестки цветов, овивающих столбики кровати, те поразмыслили немного, и медленно раскрыли слегка фосфоресцирующую бледно-розовым сердцевину с золотистыми искрами тычинок. В тропические влажные ночные ноты вмешался тонкий свежий аромат цветов.
И завершающий штрих, делающий ассоциацию с дуплом еще более полной — большое овальное окно с выходом на балкон.
— Я рад, что тебе нравится, — удовлетворенный голос, выдернул меня из затянувшегося увлеченного созерцания.
Я взбодрилась, закрыла рот, едва не прикусив язык и прожгла остроухого мерзавца мрачным взглядом.
Ненавижу эльфов!
— Мы не договаривались, что я вернусь с тобой в Алиэто-оф-Ксадель! — вспомнила я, на чем мы там остановились.
Темный сверкнул в сумраке кошачьими глазами и едва заметно дернул ухом тоже совсем как кот. Может, я бы и не заметила этого движения, если бы не сверкнули причудливо в лунном свете украшающие его колечки сережек.
— Начнем с того, что о твоем побеге мы тоже не договаривались. Я обещал тебе жизнь, Ирондель, а не свободу уйти.
“Свободу уйти”. Красиво звучит да. Ограничься он просто словом “свободу” звучало бы так, будто я пленница, лишенная любых прав. Я машинально коснулась кончиками пальцев браслета-блокатора.
Мэлрис чутко проследил мое движение.
— Я могу его снять.
Я подняла на эльфа недоверчивый взгляд исподлобья, зная, что предложение этим не ограничивается.
— В обмен на магическую клятву не покидать мир Улариэ без моего согласия и сопровождения.
Оракул всевидящий, неслыханная щедрость, мои свободы даже на целый мир простираются, не только на Цитадель-над-Радугой? Не говоря уже о том, что дивный мог вообще ограничиться этой комнатой.
И внутренний голос звучал без сарказма. Предложение действительно было щедрым. А я действительно была удивлена, и действительно не понимала, зачем. Зачем ему это все? Зачем ему я? Да еще и настолько?
Вот только…
Мне не нужен мир Улариэ, темный. Мне нужен другой.
И я отрицательно мотнула головой.
— Согласен, — Мэл едва заметно улыбнулся. — Так интереснее.
Внутри снова полыхнул огонек возмущенной злости — остроухая сволочь, судя по всему, уже с азартным нетерпением ожидает от меня очередную попытку побега.
А темный тем временем заговорил хорошо поставленным голосом экскурсовода:
— Это твоя комната. В шкафу есть одежда, но ты можешь прогуляться в город и подобрать что-то на свой вкус. Там купальня, — он толкнул стену без малейшего контура двери, и та растаяла, явив моему взгляду ванную комнату. Тоже, кажется, деревянную…
А я подумала о том, что в пещеру он меня уволок, наверное, не из благородства, а потому что без магии я там даже до умывальника не доберусь…
Стоило темному убрать ладонь от стены, и та снова стала стеной.
— Шнурок вызова прислуги… ты можешь заказывать еду в комнату, можешь присоединиться к трапезам в общей столовой на пятом этаже. Спросишь, тебе покажут.
Пятый этаж?.. Общая столовая, где кормили работников Цитадели-над-Радугой, проживающих в замке, находилась на первом…
Нет, спасибо, пожалуй, от трапез в обществе старших я воздержусь. Они там меня сожрут вместо рагу. Хотя что это я? Вместе. Вместе с рагу. Эльфы — точно не те создания, которые откажут себе хоть в каком-нибудь из удовольствий.
...может быть, это и не совсем ужасно, что я снова здесь. Может быть, если я выясню, на чем прокололась в первый раз, как этот Тень почувствовал мое присутствие тогда, когда никто больше не заметил, то второй раз — у меня получится. Все равно иначе мне в мир Пьющего Камня не попасть. Да, это займет больше времени. Но… интересно, а у эльфов есть правило о том, что нельзя судить дважды за одно и то же преступление? И считается ли повторная попытка взлома одного и того же месте одним и тем же преступлением?.. Не то, чтобы я рассчитывала попадаться дважды. Но я и первый-то раз не рассчитывала!
Серьезно, не будут же темные из-за одной неудачливой недошпионки переносить и переделывать сокровищницу с ее защитами? Усовершенствуют разве что, но с усовершенствованиями я как-нибудь справлюсь.
Да даже если перенесут — справлюсь. Ради Тау — справлюсь…
А темный тем временем закончил с экскурсией и приблизился ко мне, так и стоящей там, где поставили несмотря на то, что на этот раз обездвиживающего заклинания на мне не было.
— Уже поздно, так что о том, чем ты можешь заняться, мы поговорим завтра. Ты можешь перемещаться по Алиэто-оф-Ксадель практически свободно. Но ты должна кое-что надеть.
— Что?
Мэл не ответил. Он поднял руку, и моей мочки вместе с кончиками пальцев коснулось что-то гладкое и теплое, похожее на согретый теплом чужого тела металл. Гвоздик сережки легко вошел в пустующий прокол (подаренную отцом пару я предпочла оставить в надежном месте еще когда устраивалась в академию, а другими обзавестись не подумала). Беззвучно щелкнул замочек. Я подняла руку и потрогала навязанное украшение — длинная цепочка с капелькой камня в причудливой оплетке.
— Что это?
— Знак принадлежности.
— Чему? Дому Алиэто?
— Почти, — губы темного дрогнули в улыбке. И продолжая едва ощутимо поглаживать пальцами мое ухо, отчего по телу пробегали неконтролируемые волны жара, пояснил: — Мне.
Я нахмурилась, пальцы сами собой потянулись к уху, чтобы вытащить непрошеный “подарок”. Я, может, и пленница, но если ты думаешь, что можешь мной владеть…
Мэлрис перехватил мою руку и укоризненно покачал головой.
— Оно означает не владение, лирелей, — словно прочитав мои мысли, прошептал он, и стандартное обращение в этих интонациях почему-то звучало музыкой. — Не собственность. А защиту. — Как-то незаметно его пальцы переплелись с моими, слегка их сжимая. — Мою личную ответственность перед тобой и другими за твое благополучие. Это, если хочешь, эльфийский аналог охранной грамоты.
Он развернул мою руку и коснулся губами тыльной стороны моей ладони.
Я вздрогнула от этого поцелуя, как от ожога, хотя по сравнению с тем, что этот эльф уже успел со мной проделать, подобное прикосновение было верхом целомудрия.
Выпутала пальцы и сделала полшага назад, увеличивая разделяющее нас расстояние до приличного.
Эти полшага мне дались с некоторым трудом.
Фигура темного, его аура, его запах, его нечеловеческий взгляд притягивали меня, как магнитный полюс — стрелку компаса. И удивительное дело — в этом притяжении не было ничего пугающего. Оно казалось каким-то… естественным что ли.
Я не чувствовала от него никакой угрозы, хотя должна была. В конце концов, меня сначала принудили к сексу, а потом воспользовались, похитили и заперли!
Правда, во-первых, перед этим я сознательно нарушила кучу эльфийских и имперских законов… а, во-вторых, все это темный проделал с таким трепетным отношением, что мне даже неловко было мысленно выдвигать столь кощунственные определения эльфийским поступкам.
— Ты меня боишься? — вдруг спросил Мэлрис, внимательно разглядывающий мое лицо.
— Нет, — ответила я, не задумываясь, с легким удивлением. И от вопроса, и от внутреннего ощущения — я действительно его совершенно не боюсь. Даже не опасаюсь.
Темный удовлетворенно кивнул, взгляд под прикрытием густых черных ресниц мазнул по моей фигуре вниз, потом вверх, и от этого взгляда внутри родилось ощущение, будто я снова стою в одной тонкой прозрачной сорочке посреди пещеры, но испытываю от этого не стыд и неловкость, а волнение и предвкушение.
— В тот раз, если бы ты высказала, что тебе противно, неприятно или больно… Не обязательно даже словами. Я бы почувствовал. И ничего бы не было. Я бы поискал другой способ…
Я знаю.
И не потому, что эльфы никогда не лгут.
Сейчас я думаю, что, наверное, именно поэтому мне и не было неприятно или противно. Просто на тот момент мне было не до анализа столь глубоких внутренних ощущений.
— И я не оправдываюсь, — плутовски улыбнулся он самыми углами губ.
Но я не дала себя сбить.
— Другой способ чего? — цепко ухватила я кончик оборванной мысли.
Мэл едва заметно улыбнулся — снова этой удовлетворенной улыбкой оправданных ожиданий и произнес чувственно и со вкусом:
— Вербовки.
Что-о?!..
— Теплых снов, Ирондель. До завтра.
Пока я судорожно подыскивала слова для выражения своего крайнего возмущения — что-что он там со мной делал? Вербовал?! Меня?! Через постель?!! — эльф изобразил вежливо-почтительный поклон и растворился в воздухе, оставив после себя только едва заметный искристый силуэт фигуры, на мгновение зависший в воздухе и осыпавшийся мерцающими искрами.
Позер. Шут. Выпендрежник!
Поскрипев зубами и выпустив накипевшее возмущение шумным выдохом, я снова огляделась. На этот раз спокойно, расслабленно. Вдохнула всей грудью напитанный свежестью воздух.
Выделенные мне покои были пронизаны магией и оплетены плотной вязью заклинаний. Защитных, бытовых, разных — как и та комнатка размером с пудреницу, в которой я жила в бытность свою секретарём эль-ассари. Как и весь замок Алиэто-оф-Ксадель.
Лежа ночами в своей кровати, я до рези в глазах всматривалась магическим зрением в переплетение чар, медитируя на них — а заодно систематизируя, анализируя, раскладывая на составляющие то сведения, которые успела собрать в течение дня.
Теперь в этом не было необходимости — но сложность и красота проделанной магами дома Алиэто работы всё равно меня завораживала.
Вздохнув, я вынырнула из мира выверенной, лаконичной и эстетичной магии, и вернулась в скучную реальность.
В шерстяном платье, жизненно необходимом что на Сумёте, что на Восьмерке, было теперь жарко. И не верилось, что после всего случившегося за последние две недели я, находясь в Алиэто-оф-Ксадель, могу просто подойти к шкафу, просто взять какую-то одежду, спокойно принять ванную и лечь в постель…
Не просто, конечно — меня еще ждёт кропотливая работа по изучению блокирующего браслета. Но снимать его немедленно я, пожалуй, не буду — даже если разберусь. До тех пор, пока темный не выполнит свою часть сделки, мне это не выгодно. К чему демонстрировать возможности и провоцировать ужесточение мер?
Буду плыть, как плывется…
...понемногу подгребая к нужным берегам.
А завтра…
Я шагнула вперед, но не к шкафу, а на балкон. Вышла в бархатную ночь, ласкающую лицо теплым ветром и мелкой водопадной пылью.
Они поселили меня в башне.
Меня. Дочь врагов Империи, преступницу и воровку.
Не знаю, что творится в головах у темных эльфов, но спасибо Оракулу за их сумасшествие, благодаря которому мы еще повоюем.
В небе Улариэ не было созвездия Огненного быка, но я сама его себе вообразила в алмазной россыпи звезд.
Я иду к тебе, Тау. Я стараюсь. Дождись меня, ладно?
[1] Производится из нитей скального шелкопряда, магически выведенного темными эльфами. Способен употреблять в пищу камни твердых пород, создавая нить, обладающую уникальными свойствами. Одежда из каменного шелка является разновидностью легкой брони.