Глава 39.
Арис
Меня трясло от страха и напряжения. Вампирша противно верещала, шипела, издавала звуки, которые просто невозможно описать литературно.
- Я тебя убила! Ты мертв! — Истошно орала она.
Кого она убила, я не понимала, но радовалась, что ей сейчас не до меня. Что происходило в другом конце комнаты, я не видела. Все внимание было сосредоточено на Руфусе. Вампир не откликался на призыв. Связующие нити становились крепче. Я понимала, что если он уже ушел, то я его не верну, только уничтожу себя, но отпустить Баратора я не могла. Кровь из вены капала на губы вампира и впитывалась в кожу, как вода в сухую землю. И ничего, абсолютно ничего не происходило. Я заплакала от беспомощности и отчаяния, но все равно продолжала вплетать лунные нити в тело вампира. И в тот момент, когда я окончательно отчаялась, в мертвой груди ударилось каменное сердце. Вампир открыл глаза.
- Руфус!
Дрожал голос, руки, и всю меня трясло от переполняющих эмоций.
- Ты мое Сердце. — Прохрипел вампир и протянул руку к моему лицу. — Моя Вечность.
- Рано радуешься, барон, - шморгнула носом я, - ты еще не представляешь, на что подписался.
Он слабо засмеялся и потянулся к моим губам. А я в этот момент была так счастлива, что и сама не понимала, на что подписалась. Просто в этот момент в моей жизни не существовало ничего важнее этого вампира.
Конни
Графиня Гарис не верила своим глазам. Руфус и его пассия ее уже не интересовали. Перед ней стоял покойный муж. Вот только стоять перед ней он не мог. Она лично замешала летаргин в порцию крови, которую граф принимал раз в неделю, сама привела брата в хранилище, сама видела, как голова Генри Гариса покатилась по полу.
Брат ее был деревенским наивным идиотом. Настолько наивным, что поверил в рассказы сестры о том, что вампир взял ее силой, лишил чести и жизни. Ее брат плакал, просил сестру простить за то, что не смог защитить девушку от носферату и обрек на вечное проклятье. Он поклялся Конни отомстить вампиру. А ей только это и было нужно. Тогда, новообращенная графиня искренне верила в то, что любовь, даже такая страстная любовь, которая зародилась между ней и графом, не стоит того, чтобы тратить вечность на одного единственного мужчину.
Чтобы все выглядело правдоподобно, Конни, изображая убитую горем вдову, растерзала и брата, и его семью. А потом сама легла в летаргию. Проснулась она свободной и богатой. Общество ее жалело и боготворило. И вот, Генри стоял перед ней. В том самом
костюме, в котором был в момент смерти. На пожелтевшем от времени воротничке остались засохшие пятна крови. Эта была та самая рубашка. Та самая!
- Я тебя УБИЛА! Ты мертв! Ты не можешь быть жив! Я тебя убила!
Муж смотрел на нее совершенно непроницаемым, холодным взглядом. Как только графиня призналась в убийстве, вампир повернул голову вправо, и Конни увидела, что в комнате стояли еще двое. Один высокий, широкоплечий вампир держал в руках планшет, второй, поменьше ростом и с некрасивым крючковатым носом, маленькую камеру, фиксирующую все, что происходило в комнате.
- Мы все записали, Чарли. — Сказал вампиру тот, что с крючковатым носом. — Уводите ее!
Тут же силовой барьер исчез, и в комнату вошли два офицера в зеленой форме. Один из них случайно толкнул Ивана, который открыв рот, наблюдал за происходящим. Конни не понимала, что происходит. Она послушно пошла туда, куда ее вели, лишь бы вели ее подальше от воскресшего призрака.
- Полагаю, что спасение барона в протокол вносить не нужно. — Произнес тот, кого Конни считала своим покойным мужем, а остальные присутствующие называли «Чарли».
- Напишем, что Луна сжалилась над бароном, и подарила ему пару, на которую покушалась ваша родственница.
Чарли кивнул. Он был уверен, что все будет сделано именно так, как он сказал. Не зря же он столько лет спонсировал криминальное управление.
- Дайте нам полчаса. — Попросил Чарли и повернулся лицом к барону и ведьме.
После смерти брата граф Чарли Гарис совсем не верил в то, что женщинам можно доверять. Но то отчаяние, с которым Арис пыталась спасти Баратора, вернула надежду Чарли на то, что для этого мира не все потеряно. Граф стянул с головы парик и шляпу, и подошел к парочке, лежащей на полу.
- Вам нужна помощь?
Заплаканная женщина наконец-то оторвалась от вампира и посмотрела на него.
- Нет. Не нужна. — Она смешно шморгнула носом, а Чарли растерялся. Не такого ответа он ожидал.
- Баронесса Баратор немного растеряна, Чарли. — Отозвался барон и приподнялся на локтях. — Надеюсь, ты нам объяснишь, как ты здесь оказался?
Северная стая. Тира
Ситуация выходила из-под контроля. Тира не успевала следить за ходом событий, а они развивались слишком стремительно. Барон Баратор исчез. Он передал право отстаивать свои интересы поверенному и Оракулу, и это пугало Тиру. Она предпочла бы иметь дело с бароном напрямую, а не с этим сумасшедшим вампиром.
Оракула Тира уже видела однажды, в далекой юности. Но все эти годы пыталась не вспоминать те страшные месяцы. Это был один из самых страшных скандалов в ее жизни. Тогда только ленивый не упрекнул волчицу в распутстве, хотя та ни в чем не была виновата.
В ту зиму волчица где-то подхватила волчью лихорадку. Болезнь для оборотней была не смертельная, но неприятная. В карантине, чтобы не спровоцировать эпидемию, волчица провела пять недель. Этого времени волчица не помнила. Все воспоминания того времени как будто стерли ластиком. Но после того, как болезнь отступила, в ее жизнь ворвался вампир.
Носферату утверждал, что Тира его Сердце, что он единственный, кто имеет на нее права и они связаны вечностью. Отец, конечно, слушать вампира не стал. Созвал Совет и Суд. Никаких связей между вампиром и волчицей не нашли. Сама омега тогда тоже была уверена, что видит вампира впервые. Уверена настолько, насколько могла быть уверена в тот момент.
От дальнейшего позора ее спас Сабир. Они почувствовали друг в друге пару, и вампиру пришлось отступить. С тех пор Тира старалась об этой ситуации не вспоминать. Вскоре она узнала, что беременна. Беременность проходила тяжело. Несколько раз она чуть не потеряла Самира. Волчонок родился намного раньше срока, но благодаря матери, ей удалось спасти сына, и у стаи северян появился еще один альфа.
Про скандал и вампира Тира благополучно забыла, сосредоточившись на семье и муже. Ей хотелось родить еще и дочку. Но долгожданная беременность не наступала, и, в конце концов, омега смирилась и сосредоточила всю свою любовь сначала в сыне, а потом и в невестке. И вот, призрак прошлого снова вернулся в ее жизнь.
Тира боялась того, что может устроить вампир. Она чувствовала, что Сабир тоже этого боялся. Чтобы успокоиться и подумать, волчица вышла на улицу. Но не успела она дойти до окраины поселка, как остановилась, увидев сына с вампиром. Они стояли друг напротив друга, и Тира замерла, напряженно прислушалась и приготовилась вмешаться в случае необходимости. Но необходимости не было.
- Если барон будет требовать крови, я воспользуюсь правом поединка. — Сказал Самир.
Сердце Тиры сжалось. Она понимала, что против вампира выступит ни кто-нибудь, а сам Самир. Муж в бой вступить откажется. Хотя это он должен был отвечать за все, что здесь произошло, но если умрет ее сын, стая ничего не потеряет. Подрастает внук. Но от этого Тире стало еще гаже на душе.
- Мне нравится, юный альфа, что, несмотря на воспитание Сабира, характер вы взяли от матери. — Оракул будто издевательски улыбнулся. — Вы на нее очень похожи.
- Больше, чем на отца. — Кивнул Самир.
- От отца вы тоже многое взяли.
Тиру будто током ударило. Она посмотрела на сына и буквально увидела свою копию. Он унаследовал почти все: характер, внешность, оттенок волос. Даже шерсть ее волка была такой же, как у матери, светлая с рыжими подпалинами. Но не нос с горбинкой и узкими дерзкими губами. Этого всего у Тиры не было. Но и у Сабира ничего из перечисленного не было. И Самир совсем не был похож на отца. Зато был похож на вампира. Он точно так же закладывал руки за спину, точно так же задирал острый подбородок и как будто насмехался над всем миром.
- Мы пришли обсудить не это. Что барон хочет получить? — Голос сына звучал серьезно, но Тира слышала в нем пренебрежительные нотки. Такие же, какие звучали в голосе Оракула.
- Почему этим интересуетесь вы, а не Сабир? Мне просто любопытно.
- Потому что мой отец предложит барону жертву.
- И насколько близка вам жертва?
- Она моя жена.
- Ваша жена Баратору точно не нужна. Его интересуют земли, рудники, сферы влияния.
- А я думал, он будет мстить за женщину. Значит, женщина — удобный повод, чтобы захватить сферы влияния?
- Эта женщина — ваше спасение, Самир. Как только погаснут глаза альфы Севера, я передам тебе требования Баратора.
Последних фраз Тира не слышала. Волчица стояла на месте, путаясь в страшных догадках. Ее зверь будто оживился, и начал метаться из стороны в сторону. Она поняла, что забыла что-то. Что-то очень, очень важное. Тем временем на лопатке волчицы появился первый черный символ проклятья. Такого давнего, что для того, чтобы проявиться, ему понадобилось время.
Арис
В комнате работали то ли следователи, то ли эксперты. Мы вчетвером разместились на кухне. Иван взял на себя роль кухарки и суетился с чаем, блинами и еще чем-то вкусным.
- Кто вы? — Спросила я у вампира в костюме.
- Граф Чарльз Гарис.
- Вы муж графини?
- Нет. Я брат Генри.
- Это многое объясняет.
На самом деле, это ничего не объясняло, но я уже отчаялась сегодня хоть что-то понять.
- Генри был убит еще четыре столетия назад. — Пояснил Руфус. — Мы все думали, что его убил брат Конни, из-за того, что Генри обратил ее.
- Она была человеком?
- Крестьянкой в его землях. — Кивнул Руфус.
История графини была похожа на сказку. Девушка крестьянка, Сердце вампира, вечность. Спрашивать, что с ней не так, смысла не было. Мне не хотелось копаться в темных тайнах души Конни Гарис.
- Как ты узнал, что Генри убила Конни?
- Благодаря тебе. — Чарли ослабил воротник, и снял перчатки. — Помнишь, ты мне в одном из писем описал голову графа? — Руфус кивнул. — Благодаря твоей занудности в описаниях я заподозрил, что в летаргию брат лег не просто так. Но тогда наша наука не была способна подтвердить мои догадки. А за это время Конни успела растранжирить наследство брата и еще нескольких несчастных, убить парочку любовников и наделать долгов.
- Его отравили?
- Мы не знаем. Тело Гари давно истлело. Найти прямых доказательств у меня не получилось. Поэтому пришлось разыграть этот спектакль.
Граф показал на костюм. Руфус ухмыльнулся. А я еще раз пожалела, что в доме нет канделябра.
- Значит, все это время вы знали, что происходит в квартире, и дали ей отравить Руфуса?
- Ничего личного, баронесса. Ваш вампир сам потянул в рот отраву. Я его это пить не заставлял.
- Вас я на свадьбу не приглашу.
- Я пришлю вам подарок. — Улыбнулся граф. — А что за история с оборотнями? Я слышал, ты должен был быть на переговорах.
- Там Оракул.
- Мммм... Как интересно. Нам готовиться к новой войне?
- Нет. С ним Олав.
- Ооооо.... Тогда будем готовиться к эпидемии. Надеюсь, не холера?
Вампиры так буднично обсуждали эту проклятую холеру, что мне по-настоящему стало жалко оборотней.
- Ну, а если серьезно, что там у оборотней? Не зря же Оракул лично поперся твои интересы отстаивать?
- Он не мои интересы отстаивает, он счеты с Сабиром сводит. Не вздумай ему мешать.
- Помнится, ты сам убеждал его оставить волчицу. — Напомнил Чарльз Руфусу.
- У меня тогда не было ее. — Руфус посмотрел на меня и поцеловал в висок. — Дам ему сутки.