Глава 2

— Расстегни блузку, хочу видеть твою грудь.

— Что, простите? — Полина решила, что ей послышалось.

— Какая храбрая девочка. Сама дрожит от желания, а еще задает глупые вопросы. Герман, смотри, как торчат ее соски. Покажи нам свою грудь.

— Я не занимаюсь обслуживанием номеров, и уж точно не обслуживаю постояльцев нашего отеля, — сказала с вызовом, глядя в наглые глаза мужчины.

— Ты уверена? Мы сейчас проверим, как ты не занимаешься обслуживанием.

— Да как вы…

— Расстегни блузку, или расстегну я.

Они вызвали именно ее, просили принести алкоголя, только не то гадкое пойло, что у них в минибаре. Полина удивилась, в номерах был вполне приличный алкоголь, но желания клиента надо выполнять. На кухню не пошла, сразу в полупустой бар. Можно было конечно отправить портье, но этот несносный мальчишка снова куда-то подевался, наверняка опять в курилки заигрывает с горничными.

Взяла бутылку Хеннесси двадцатилетней выдержки, пока поднималась на лифте и шла по мягкому ковру коридора до двери с номером триста тринадцать, спина покрылась липким потом. И вот теперь стоит с этой чертовой бутылкой в руках, а ее просят расстегнуть блузку. Она что им, какая-то дешевая шлюха? Которую они вот так вызвали и просят показать титьки.

Тот, кого звали Владом, подошел, забрал из ее рук бутылку, посмотрел на этикетку, подошел к минибару, ловко открыл крышку, плеснул в бокал, выпил залпом, налил снова, но уже в три бокала. Зацепил пальцами сразу два, прошел до кресла, в котором сидел второй мужчина, отдал один ему. Замер, продолжая смотреть на стоящую у дверей девушку.

Он так медленно начал приближаться к Полине, что она сделала шаг назад, вытерла вспотевшие ладони о юбку.

— Я могу идти? Вам больше ничего не нужно?

— Нужно.

— Что?

— Догадайся.

Она бросила быстрый взгляд в сторону кресла, где сидел второй мужчина, но он словно не обращал на них внимания, что-то набирая на ноутбуке. Вот сейчас ее изнасилует прямо тут, у двери, этот маньяк с черными как ночь глазами, а вон тот, деловой, ничем не поможет, а, может, даже присоединится, как это было в ее снах. Сердце забилось чаще.

А она ничего не сможет сделать, нет даже сил развернуться и убежать. Да и не собирается она бегать, не шестнадцать лет, не тот возраст. Он остановился совсем рядом, темная водолазка облегала грудь, снятая кожанка валялась на диване. Протянул ей бокал.

— Пей.

Она что, собачонка? Покажи титьки, пей. Что за хамство? Он держит перед ней бокал, сам смотрит в глаза, словно гипнотизирует. Полина берет, но только держит его в руках.

— Я на работе, я не могу употреблять спиртное.

— Считай, что у тебя выходной, — снова наглая ухмылка.

— У меня не выходной. Я один администратор на всю ночь на целую гостиницу.

И почему она стоит и оправдывается перед ними? Господи, надо идти, бежать. У нее работа, она всегда ответственно к ней относилась.

— Я договорюсь с Валентином.

— С Валентином?

Переспрашивает, не понимая, о ком он, а потом до нее доходит. Валентин — это их управляющий, Валентин Михайлович Малых. По еще одному странному стечению обстоятельств, тот самый Валентин ее бывший любовник. Бывший, но не теряющий надежду стать нынешним и постоянным. Полина все еще корит себя, что проявила слабость и поддалась его красивым словам и ухаживаниям, хотя прошло уже полгода.

— При чем здесь Валентин Михайлович? У меня есть обязанности.

— Твоя основная обязанность на сегодня будет обработать мой член.

— Но…

— Я заплачу тебе по двойному тарифу. Сколько ты получаешь за ночь, нет, за месяц?

— Нет…да как вы…

— Никаких нет, ты слишком много говоришь.

И снова эта наглая ухмылка, мужчина стоит совсем близко, коньячный запах ударяет в нос, подносит бокал в ее же руках к губам, Полина дергается, цепляется за его рубашку, пытаясь отодвинуть руку. Но ее крепко хватают за шею, крепко, но не больно, скорее, неожиданно. Коньяк стекает по губам вниз, по подбородку, она открывает рот, делает несколько больших глотков. Все еще цепляется за мужчину.

— А теперь расстегивай блузку. Не заставляя меня ее рвать.

— Я…я не стану ничего расстегивать. Да как вы…уберите руки.

— Ты меня начинаешь утомлять.

— С чего вы решили, что я шлюха? — говорит слишком громко.

Повисла тишина, даже Герман оторвался от ноутбука и посмотрел на девушку. Его никогда не интересовали сексуальные игры Влада, все всегда было одинаково и стандартно. Кто сразу вставал на колени и отсасывал, кто чуть ломался, кого-то он так же поил спиртным, чтоб девушка расслабилась. Скучно. Но это что-то новенькое.

Девочка была интересная, не шаблонная такая. Лет около тридцати, темно-русые волосы с легкими волнами и светлыми прядями до плеч, гладкая кожа, легкий макияж, красивые глаза, он обратил на них внимание еще там, в холле. В них было любопытство, страх, а еще желание, но все равно пропитанное страхом. Напугал девочку.

— А разве не шлюха?

— Нет.

Со стороны доносились их голоса, ее искренне удивление заключением Влада, по ней было видно, что она готова устроить скандал, но держит себя в руках. Профессионалка.

— И отпустите меня, мне надо работать.

— Твое сопротивление даже заводит.

Влад влил в себя остаток алкоголя, не глядя, поставил стакан на тумбу. Начал расстегивать сам ее мелкие пуговки на блузке, отчего девушка попятилась еще больше назад, но наткнулась на стену. Она пыталась убрать его руки, но Влада было трудно уже чем-либо остановить.

— Да перестаньте вы! Что вы делаете? Я сейчас вызову охрану.

Герман в кресле хмыкнул, представляя здесь еще и охрану. А затем следующие за ее появлением разборки, погром в номере, оценка нанесенного ущерба имуществу гостиницы и охране. Потому что если Влад кого-то не трахал, то он кого-то убивал. А улаживать и отмазывать Влада придется ему, и управляющий с гламурным именем Валентин не поможет, они и так здесь под чужой фамилией.

Мелкие пуговки легко поддавались его крупным пальцам, Полина чувствовала их на своей открытой коже, это легкое касание уже обжигало и лишало воли. Что будет дальше, если она это не остановит, страшно было представить. Она скатится от администратора одной из элитных гостиниц города до самой доступной шлюхи. Сколько он там предлагал? Двойной тариф? Капец!

Но что странно, она не чувствовала реальную опасность и угрозу от мужчин. Не было такого животного страха, который описывают жертвы насилия. Нет, она не чувствовала себя потенциальной жертвой, может, мозг еще не начал адекватно соображать? Или она еще просто не осознала всей серьезности ситуации и тех последствий, что они за собой принесут?

— Вот же дерьмо, я так и знал.

Полина опешила, опустила руки, потому что мужчина, стоявший перед ней, замер и смотрел только на ее грудь, прикрытую лишь тонким кружевом белого бюстгальтера. Сквозь него четко виднелась розовые соски, они были напряжены, а грудь налитой и тяжелой.

— Что? — ее дурацкий вопрос, сама смотрит на грудь, пытается понять, где тут дерьмо, и что с ней не так.

— Ты шикарная, такие аппетитные булочки. Я буду вылизывать твою грудь очень долго.

Ноги стали ватными от этих слов, мозг начал посылать сигналы телу, которое реагировало именно так, как надо. Именно так, как тело половозрелой, полной сил и сексуальной энергии молодой женщины, оно хочет секса.

Полина смотрит с недоверием, пытается все-таки прикрыться обратно, но этот наглец с улыбкой дьявола уже тянет чашечки бюстгальтера вниз, освобождая грудь. Его загорелая кисть со сбитыми костяшками так контрастирует с ее белой кожей. Он до боли сжимает ее, но когда он наклоняет голову и вбирает ее сосок в рот, Полина замирает, и, кажется, перестает дышать.

По телу пронеслась волна протеста и наслаждения, вырвался стон. Полина уперлась спиной в стену, опустила глаза вниз, он так жадно вбирал сосок, придерживая грудь, посасывая и покусывая, затем второй. Это было невыносимо, грудь налилась возбуждением еще больше, Полина подняла голову и встретилась с ледяным глазами мужчины, что сидел в кресле.

Герман смотрел на девушку, на ее лицо, как менялось его выражение. Его член напрягся, тело, словно водой, обдало возбуждением. В глазах девушки было столько эмоций, открытое, чистое желание, непонимание, сопротивление, крупицы страха. Он представил, как, должно быть, она будет прекрасна, кончая на его члене.

Мужчина на миг оторвался от ее груди, тяжело дышит, быстро стягивает через голову водолазку. Полина смотрит на его грудь, на пасть волка в хищном оскале слева на груди, видит каждый прорисованный контур, острые клыки животного, фон тайги, уходящий вниз и на плечо.

Звон бляшки ремня, вздрагивает, осознание, словно очнулась от гипноза. Грудь все так же болезненно ноет, соски торчат.

— Я сейчас кончу в штаны.

Он снова возвращается к своему занятию, но Полина упирается ладонями в его плечи, пытаясь оттолкнуть.

— Да прекратите вы. Что вы себе позволяете? Отойдите от меня.

— Я не понял, — смотрит на нее, а в его темных глазах — чистая похоть, которую трудно будет остановить.

— Да отпустите вы меня, я не проститутка, чтоб вот так обслуживать вас в номере. Я ночной администратор.

Но этот наглец все еще продолжает трогать ее грудь, даже ущипнул, отчего девушка взвизгнула. Это было невыносимо, его обнаженный торс, она чувствовала горячую кожу под своими ладонями. Разум сопротивлялся, но тело хотело большего. Стыдно было признаться, но она на самом деле хотела секса с этим наглым мужчиной на глазах его друга. Трусики снова были мокрыми, Полина текла, ее лоно само подготавливало себя, готовое принять его член и не раз.

Слезы наворачивались на глазах от бессилия.

— Влад!

Громкий окрик со стороны заставил его остановиться и повернуться. Полина сама посмотрела в ту сторону, но картинка расплывалась, мешали слезы.

— Влад, девочка не хочет, отпусти ее.

— Ты видишь, как она не хочет? Она вся дрожит от желания.

— Блядь, Влад, ты плохо понимаешь? Оставь девочку в покое.

Он встает, в несколько шагов преодолевает расстояние до них, отодвигает свирепо смотрящего на него Влада.

— Иди, разбей кому-нибудь морду. Только без увечий, я заебался подтирать за тобой.

Полина всхлипывает, пытается застегнуть мелкие пуговки на блузке, не попадает в петельки, тело все еще трясет. Мужчина стоит совсем рядом, от него исходит тепло, он накрывает ее руки своими, убирает и сам застегивает пуговицы. Она лишь удивленно смотрит, следит за его движениями, крупные пальцы ловко справляются, на кисти мелькает ворон. Полина практически не дышит, и тут он смотрит ей в глаза, а ее обдает жаром. Как странно, у него такие холодные глаза, а так жарко.

— Все в порядке?

Лишь кивает головой. Где-то в номере слышатся удары.

— Не обращай внимания, он иногда нервный.

— Мне кажется, он нервный всегда.

— Есть такое.

— Тебя зовут Полина? Так написано на бейджике.

— Да.

Герман все всматривался в лицо и глаза девушки, она на самом деле была красивой, очень. Невысокого роста, хоть и на каблуках, гладкая кожа, густые ресницы, ничем не накачанные губы, они сами по себе красивые. И да, Влад прав, у нее красивая грудь. В янтарных глазах еще стояли слезы, делая их ярче. Румянец на щеках, чуть растрепанные волосы, он заправил их за ухо, провел пальцами по скулам, остановился на губах. Они были без помады и какого-то блеска, словно под гипнозом, провел по ним большим пальцем.

Полина застыла, сердце забилось чаще, это не было домогательством, но это его прикосновение было таким сексуальным и порочным. Приоткрыла рот, он углубил палец, а она, облизнув его языком, начала посасывать.

Господи, да что же это такое?

— Ты ведь на самом деле хочешь, да, девочка?

Голос чуть с хрипотцой. Герман придвинулся ближе, зря он застегнул все пуговки на блузке, он наблюдал за своим пальцем, что был во рту девушки, а член наливался возбуждением еще больше. Другой рукой провел по талии, до груди, сжимая ее. Ему понравилось, как она идеально легла в его ладонь. Покрутил сосок между пальцев, девушка простонала.

— Конечно, хочешь, — не вопрос, а утверждение. — Какая занятная девочка Полина. Хочешь, вместо моего пальца в твоем нежном ротике окажется мой член?

Полина замерла.

Ей так нравилось, что он называл ее девочкой, не киской или сучкой, а именно девочкой. В тридцать лет — это приятно, хотя для него она, наверняка, девочка, видно, что мужчина гораздо старше. Подняла глаза, он так сосредоточенно смотрел на ее губы, на лице напряжение и удовольствие.

— Ты позволишь? — но ответ ему не нужен.

Рука быстро переместилась на бедро, вниз, начала задирать узкую юбку. Полина поняла, что сейчас он доберется до ее промокшего белья, и назад уже дороги не будет. Странно, что сейчас ее страх обостряет все чувства. Он пугал, спина покрылась холодным потом, а внутри все горело.

Вот его пальцы уже на внутренней стороне бедра.

— Какая ты горячая. И мокрая. Соболь прав.

Соболь? Кто такой Соболь? Наверное, это фамилия Влада или кличка. Господи, у них точно есть клички. С кем я связалась?

Он задевает кружево белья, размазывая по нему ее выделения, давит на промежность, Полина стонет громче, все так же с его пальцем во рту.

— Дьявол, понимаю Влада, меня сейчас самого разорвет.

Резкие движения, Полина не успевает ничего сообразить. Ей так хочется, чтобы он продолжал трогать ее там, словно гипноз от его касаний, от его глаз и слов. Но мужчина тянет ее к креслу, разворачивает задом, тут же задирая до талии юбку, ставит у кресла, Полина облокачивается на его спинку.

Она даже не успевает ничего сделать. Трусики приспускаются вниз, до самого пола. Она переступает через них на высоких каблуках. Ноги раздвигают в стороны, мужчина давит на ее поясницу, заставляя прогнуться, раскрытое лоно тут же обдувает прохладой. Полина поворачивается, упираясь руками в кресло, хочет видеть, что происходит за ее спиной. Говорить о том, чтобы ее не трогали, что она на работе, глупо и смешно. Если она только что сосала его палец и позволяла трогать себя между ног.

— Какая красивая девочка у девочки Полины.

Касание пальцев именно там, где сосредоточено все ее желание.

— И такая безумно мокрая девочка. Она так хочет, очень хочет.

Поднимает ее правое колено на подлокотник, теперь она точно раскрыта перед ним, со сбившейся на талии юбкой, на каблуках, без белья.

Он скользит пальцами между половых губ, влаги действительно много, задевает клитор, чуть массирует его, тут же проникая пальцами во влагалище. Полина кусает губы, готовая кончить прямо сейчас, смотрит на мужчину через плечо, он перестает ее трогать, расстегивает ширинку, несколько верхних пуговиц рубашки, стягивает через голову, та летит в сторону, приспускает брюки вместе с бельем. Видит, как он сжимает свой налитой, эрегированный член рукой, на кисти голова ворона, и крыло с перьями по всей руке до плеча и груди. Крепкий, высокий, именно такой, как в ее снах, от него веет властью, похотью, пороком.

Герман смотрит на упругую попку перед собой, не думал он, что так накроет, член уже сочился предсеменем, что там Влад говорил, что он не трахал никого три дня. Он сам не мог припомнить, когда у него был секс. Он никогда не кидался на женщин, предпочитая строго ограниченные отношения. Секс и ничего большего, желательно за деньги. Времени, сил, да и, главное, желания за кем-то ухаживать не было совершенно. Все это было уже в прошлой жизни.

Чем зацепила эта девчонка, он еще не понял. Откровением в глазах? Попытками скрыть явное желание? Сопротивлением Владу? Провел по своему стояку несколько раз, пожирая глазами раскрытое перед ним лоно, блестящее от смазки, гладко выбритые половые губы и тугое темно — розовое колечко ануса. Дотянулся до стоящего рядом комода, на котором в круглой вазе лежали презервативы.

Надорвал зубами фольгу, раскатал по члену тонкий латекс. Не удержался, снова провел по половым губкам, собирая влагу, задел колечко ануса, чуть надавил, девушка от этого вздрогнула и напряглась. Полина прикусила губу, отвернулась, а в проеме, который вел в спальню номера, стоял Влад, внимательно наблюдая за всем, что происходит.

— Немец, значит, тебе можно трахать эту сочную девчонку, а мне нельзя?

— Заткнись.

Мужчина продолжает натирать пальцами раскрытое перед ним лоно девушки, давит на клитор, скользит пальцами внутрь, а потом массирует тугой сфинктер ануса. Полина неотрывно смотрела на Влада, тот был без водолазки, которая так и осталась лежать на полу гостиной номера, красивое тату на широкой груди, кубики пресса, косые мышцы живота. Они перекатываются под загорелой кожей при каждом его движении.

Он медленно подходит, расстегивая джинсы, приспуская их вниз. Останавливается совсем рядом с ней, Полина кусает губы, сдерживая стоны от ласк Германа. И тут, головка его члена проталкивается в нее, он начинает входить, растягивая, проникая медленно и глубоко. За полгода она уже и отвыкла от настоящего члена внутри себя. Член большой, толстый, она ощущает его каждой клеточкой внутри себя.

— Какая узкая девочка. Сука, гребаные презервативы, ненавижу их, так бы я хотел чувствовать, как ты течешь на мне. А ведь ты точно течешь, девочка.

Резкий толчок, больно, Полина вскрикивает, широко раскрыв глаза, смотрит на член Влада. Он уже достал его и сжимает крупную головку в кулаке. Она замечает под уздечкой штангу пирсинга с круглым шариком наконечника. Облизывает губы и тут же их прикусывает от резких толчков Германа. Он почти разрывает ее, но эта боль такая сладкая, она отдается удовольствием по всему телу.

— Оближи еще так свои губки, а потом возьми меня в свой сладкий ротик.

Влад забирается ногами на кресло, его пах напротив лица Полины, эрегированный член колышется при движении, головка уже блестит. Мужчина без лишних слов подносит его попробовать, Полина не сопротивляется, потому что от резких и таких глубоких толчков тело уже начало вибрировать в надвигающемся таком быстром оргазме.

Послушно открывает рот, чуть обхватывает головку губами, тут же слизывает ее языком, берет больше, чувствует на языке металл пирсинга. Громко стонет, до белых костяшек цепляется да обивку кресла, впуская член глубже в свой рот.

Это так невероятно порочно, словно из ее снов, она наполнена двумя членами, они крупные, большие. Одной рукой помогает себе, скользит по стволу, трогает яички Влада, сжимает их, перекатывая на ладони. Они такие гладкие, кожа тонкая. В ее эротических снах они были именно такими, она помнит те ощущения, от прикосновений к ним. Она помнит все, до мельчайших подробностях.

— О, да, да, девочка, возьми меня глубже… ох, сука…да… до чего сладкий ротик. Я могу так очень долго и медленно иметь тебя в него.

Герман сильнее сжимает ее талию, натягивая на себя, заполняя собой, тихо хрипит.

— Дай ей кончить, Немец, а потом поменяемся. Ты должен чувствовать это.

Полина все слышит, тело реагирует, она представляет, что может быть дальше, болезненный спазм проносится по телу, член очень глубоко, задевая заднюю стенку влагалища. Она срывается в свой долгожданный оргазм, пульсирует, содрогается.

— Блядь, мммм, — Герман чувствует как она сжимает его член, как кончает на нем. Он хочет видеть ее лицо, но девушка замирает на месте, склонив голову, волосы закрывают лицо.

Полина дергается, пытаясь соскочить с члена, выпускает изо рта член Влада, но ее крепко держат, не давая сделать этого. Он так неожиданно выходит из нее, приподнимает ногу, заставляя опереться коленом о подлокотник, раскрывая больше. Проходится по промежности, больно сдавливая клитор, тут же несколько раз шлепает ладонью и натирает его сильнее. Отчего Полина кричит громче, кончая следом еще раз. И снова глубокое сильное проникновение, ее влагалище словно доит член Германа, это круче любого кайфа.

Влад опускается, накрывает ее губы своими, жадно целует, кусает. Его руки снова расстегивают пуговки блузки, сжимает грудь.

— Я же говорил, надо снять это все.

Оргазм отпускает, член Германа все еще внутри нее, но он практически не двигается, а потом и вовсе плавно выходит. А ее не держат ноги, сердце готово вырваться из груди, в голове ни одной мысли. Она только что два раза кончила на члене одного из постояльцев их, сука, престижного отеля и понимает, что они просто так ее не отпустят. А ведь ей надо работать, наверняка, ее потеряли, Полина даже не предупредила охранника, куда она ушла.

— Я так и думал, она изумительно красиво кончает.

Герман отрывает ее от кресла, ноги плохо слушаются, он разворачивает ее к себе, смотрит в глаза, а потом, взяв за щеки, притягивает к себе и целует. Язык холодный, Полина стонет ему в рот, а он только сжимает оголенную Владом грудь.

— Иди ко мне, сядь сверху. Трахни мой член своей киской. Я же говорил, что ты обслужишь нас, только время тянула.

Влад уже сидит в кресле, раскатывая презерватив по члену. Джинсы спущены до самого пола, он поглаживает свой стояк, соблазняя и провоцируя. Полина смотрит на его член, потом в его глаза, оборачивается к Герману, словно спрашивая взглядом разрешения. Можно ли ей это делать?

Тот только кивает головой, подталкивая ее. Полина, широко разведя колени, садится сразу на член Влада, протяжно стонет, оседает до самого конца. Чувствует, как круглый шарик пирсинга скользит по ее стеночкам влагалища. А Влад тут же начинает ласкать ее грудь.

Это все невыносимо. Невыносимо порочно.

Сладко.

Грязно и возбуждающе.

— До чего классные титьки, обожаю такие. Я потом кончу прямо на них, а ты размажешь по соскам мою сперму.

Он мнет, кусает, лижет, играет с ними. Полина никогда не думала, что ее грудь может вызвать такие эмоции и такое желание. Она двигается на его члене, заполняя себя, поворачивается в сторону, видит второго мужчину. Герман стянул презерватив, бросил его прямо на пол, отпил из бокала коньяк, внимательно всматриваясь в ее лицо. От взгляда холодных голубых глаз по телу проносится дрожь.

Его член все так же стоит, Полина может сейчас его разглядеть, крупный ствол, почти прозрачная тонкая кожа, через которую видны крупные вены проходящие вдоль него, бордовая налитая головка. Поджатые яйца, полные спермы. Облизывает пересохшие губы, вскрикивает, когда Влад, чуть приподняв бедра, делает несколько резких толчков, придерживая ее за ягодицы.

— И правда, чертовски узкая у тебя киска….мммм….сука….да, вот так.

Влад шлепает ее по ягодицам, нежная кожа тут же краснеет и жжет. Но это возбуждает, Полине кажется, что она готова снова кончить, только бы он входил глубже и шлепал ее по попке. Герман стоит почти рядом, его член подрагивает, так хочется взять его в рот, облизать головку, вобрать до самой гортани. И откуда у нее такое желание, Полина понять не может. Но низ живота снова скручивает в спазме удовольствия.

— Да….аааааа…..боже….да….еще.

Она просит, а ей дают. Несколько глубоких толчков, пальцы Влада до боли впиваются в ее бедра, член дергается, он кончает. Полина задыхается, оргазм накрывает, словно разряд тока проходит по телу. Это третий, боже мой, уже третий ее оргазм за несколько минут.

— Твою мать, сука, словно год не трахался. Детка, как тебя зовут? Скажи мне, а то я забыл.

Полина смотрит в его черные глаза, в них еще столько похоти и откровенного, грязного секса.

— Полина, — говорит тихо, почти шепотом, потому что голоса нет совсем.

— Полинка, хочешь, я буду трахать тебя всю ночь, а потом все утро. Пока ты не станешь просить о пощаде?

— Я..не….мне. надо…

— Отстань от девочки. Иди сюда.

Герман легко снимает ее с члена своего друга. Она представляет, какой у нее сейчас вид, юбка где-то на поясе, трусики лежат в стороне, кружево бюстгальтера сдвинуто вниз, соски торчат, а еще на груди наверняка будут синяки от укусов Влада.

— Встань на колени, сделай то, что ты хотела.

Щеки вмиг краснеют. Как он понял? Стыдно-то как? Хотя, тут уже странно говорить о стыде, когда она только что три раза кончила на членах двух совершенно разных мужчин. При этом член одного из них был у нее во рту. О каком стыде может идти речь? Господи, Полина, очнись! Но похоть затмевала разум.

Покорно опускается на колени…