Глава 11

Один резкий толчок, Герман заполняет ее сразу и полностью. Полине нечем дышать, из груди вырывается крик, а мужчина хрипит ей в шею, до боли, которой она практически не чувствует, сжимает бедра, сильнее насаживая на себя.

Второй толчок, третий, спазмы болезненного удовольствия сводят низ живота. Герман чувствует, как девочка течет на нем еще больше, от этого сознание накрывает эйфорией. Ее влагалище само подготавливает себя, выделяя больше смазки. Член скользит легко, он смотрит вниз, как сначала показывается толстый ствол покрытый соком возбуждения, а потом уже крупная головка.

Половые губы налились возбуждением и кровью, ярко розового цвета, Герман сглатывает слюну, Полина царапает его плечи, но это чертовски приятно, никогда не любил, чтоб на нем оставляли следы, но сейчас хочет чувствовать, как этой девочке хорошо. Толкается сильнее, чуть приподнимая ноги Полины, член максимально глубоко, так что яички бьются о ягодицы. Полина кричит, ее заполняет чистый, невероятный кайф, до боли, до сладкой истомы и сумасшествия.

— Не могу больше, Герман, не могу…ааааа….боже мой.

Мужчина смотрит в лицо Полины, впитывая ее чистые эмоции, глаза чуть закатились, губы приоткрыты, она часто дышит, шея покрылась пятнами, девочка на грани. Когда он последний раз хотел, чтобы женщине было хорошо? Да не вспомнить уже.

— Кончай, девочка, кончай на моем члене. Кончай.

Полина выгибает спину, он совсем не трогает ее, ни грудь, ни клитор, а ее захлестывает чистый оргазм от одного члена, без каких либо стимуляцией и ласк. Дергается, хочет соскочить с него, все эмоции обострены, до боли, до безумия. Но Герман держит крепко, еще сильнее врезаясь в ее нежную плоть. Полине кажется, что она сейчас умрет, оргазм выворачивает, тело сводит судорогой.

— Аааааа….Герман….боже….даааааа….аааааа.

Мужчина догоняет ее через несколько толчков, мышцы влагалища продолжают сжиматься, он так отчетливо чувствует это, ее девочка просит его оргазм. Герман кончает, запрокидывает голову, стонет, изливаясь спермой глубоко внутрь.

Он не останавливается, продолжает двигаться, теперь смотрит вниз, ведет рукой по груди, сжимая сосок, выходит из нее, смотрит на то, как его член покрыт спермой, все еще напряженный блестит крупной головкой. Как из пульсирующего лона девушки сперма капает на пол. Полина откидывается на стекло, его прохладная поверхность немногого отрезвляет. Пальцы Германа растирают припухшие складочки, она стонет, два пальца снова проникают внутрь, как в самом начале. А потом их подносят к ее губам, она покорно обхватывает их губами, чувствует во рту вкус их общего оргазма.

Смотрит прямо в голубые глаза Германа, облизывая его пальцы, делая это с неким наслаждением, наблюдая, как в них тает лед. Улыбка трогает его губы, а у Полины замирает сердце.

— Хочешь еще поиграть, да, девочка?

— Да.

— Скажи это еще.

— Да, хочу.

— Такая голодная девочка. Голодная?

— Да, очень голодная.

В нее словно вселился демон похоти, Полина сама не знает, что говорит и чего просит. Но она горит под взглядом этого мужчины, она хочет, хочет, чтобы он не останавливался. Хочет чувствовать его, хочет жить.

— Пойдем.

Герман надевает брюки, тянет девушку за собой. Темный коридор, в ванной, скидывает с нее халат и разорванную сорочку, раздевается сам. Толкает в ванную, включает воду сильным напором, затыкая пробкой слив.

— Что ты делаешь?

— На что это похоже? Садись, я тебя всю замарал.

Полина облизывает губы, опускается в наливающуюся водой ванну, Герман встает рядом, прямо перед ее глазами его полуэрегированный член, он даже и так большой. Выпуклые вены вдоль ствола, он весь блестит от спермы и ее выделений. Герман поворачивает ее спиной, садится сзади. Полина откидывается на его грудь, по телу разливается сладкая истома, горячая вода расслабляет мышцы. Герман гладит ее по плечам, убирая волосы на одну сторону, чуть массируя шею.

— Помнишь, я задал тебе вопрос? Ты предохраняешься?

Девушка напрягается, Герман это чувствует, чуть больнее сжимая шею.

— Да.

— Что да?

— Помню.

— Так что?

— Нет.

— Ты обманула меня? — хриплый шепот прямо в ухо. Герман сдавливает ее плечи, притягивая к себе.

— Нет. Не обманула.

— Как же так?

— Если ты о детях, то можешь не переживать, я не могу их иметь.

Сказала, а у самой в груди все разрывает от боли и в горле ком. Вот вроде он ей никто, но почему так реагирует? Почему так обидно, словно ей дали пощечину, словно ткнули пальцем в не затянувшуюся рану, и она снова стала кровоточить

Даже с Валентином не было так обидно, было противно и мерзко, что она питала надежду, что считала их отношения серьезными, но оказалась все совершенно иначе. Но нет, не серьезно, так, чисто секс, в котором Валентин видел только себя, а Полина была, как удобная вещь, всегда рядом, всегда под рукой. И то, осознание всего этого пришло потом, когда сама сказала ему, понимая, что реакция может быть какой угодно.

Так и вышло, Валентин надолго задумался и четко дал ей понять, что такая как она, женщина второго сорта, ему не нужна в качестве жены, но они могут продолжать встречаться, в этом плане ничего не изменится.

Было противно, нет, не обидно, как сейчас, а именно противно, словно зашла в мутную воду, а под ногами ил. Тогда первый раз была боль и непонимание. Когда ее первый мужчина, от которого она забеременела, посмеялся ей в лицо, сказав, что ему все равно. Отмахнулся, развернулся и ушел, оставив ее одну, совсем одну, мол, это ее проблема, а его это не волнует. Матери было не до нее, она устраивала свою личную жизнь. Полине пришлось самой решать все свои проблемы, как выразился тот человек.

Полина даже имени не произносила его с того дня, а прошло тринадцать лет. Тринадцать лет она не может простить ни себя, ни его. Хотя, по сути, как она могла и может его винить? Не захотел, отвернулся, ушел, это был его выбор, а Полина не собиралась бежать вслед, падать в ноги, кричать, что любит. В семнадцать лет на это хватило гордости, а так же смелости пойти и сделать аборт. Значит, не так сильно любила сама или просто дура. Но как было поступить? Если даже некому было подсказать и поддержать. Сейчас можно оправдываться сколько угодно, списывая на возраст, молодость, глупость, но что сделано, то сделано.

— Как это случилось?

Полина не сразу поняла, о чем ее спрашивают, незаметно вытерла со щек слезы. Вот самое время для истерик и сожалений о прошлом. Вот именно сейчас, сидя в ванной с голым шикарным мужиком из ее порочных снов, который вызывает страх и возбуждение одновременно, гнобить себя.

— Ошибки молодости. Не переживай.

Герман обхватывает ее рукой, именно той, на которой черный ворон, с силой прижимает к своей груди, упираясь в макушку подбородком. Полина цепляется за нее, накрывая голову загадочной птицы ладонью, слегка поглаживая его, прикрывает глаза. Сквозь шум воды чувствует спиной, как гулко, размеренно стучит его сердце, успокаивая ее.

Переживал ли он? Да, был момент, когда кончил в нее сейчас на кухне, слишком отчаянно он нуждался именно в этом, чувствовать ее полностью. В голове сразу промелькнули сотни мыслей, но одна, самая главная — ему не нужны дети. Не сейчас. Не в этой жизни.

Резко переворачивает Полину на себя, и снова этот его взгляд с осколками льда и пламенем на самом дне зрачков. Сжимает ее лицо одной рукой, он очень часто так делает, Полина запомнила, а потом целует, заставляя забыть обо всем.

Полине снова снился сон. Но не тот, где она изнемогала от похоти и страсти. Это было что-то легкое, невесомое, девушка была пропитана невероятными эмоциями и счастьем. Она не могла понять кто или что вокруг нее, только голубое небо в распахнутом настежь окне, такое яркое и чистое, что Полина щурила глаза и прикрывалась ладонью. Потом взгляд зацепил белую развевающуюся ткань, за ней какое-то движение, улыбка сама появилась на ее лице и уже не сходила с него.

Ей хотелось одернуть ткань и увидеть то, чему она так рада, но рука не могла зацепить ее, как бы она не старалась. Внутри начало нарастать раздражение, а тут так отчетливо стал слышен плач ребенка. Сердце на миг остановилось и снова забилось в тревоге, заметалось, словно птица в клетке.

Паника нарастала все больше, Полина не могла дотянуться до ткани, чтобы убрать ее и посмотреть на то, откуда плач. Но вот появился силуэт, это был высокий мужчина, широкие плечи, темная одежда, он склонился, послышалась невнятная речь. Полина прислушивается, но ничего не может разобрать. Мужчина берет на руки сверток, уходит, плач удаляется вместе с ним. Все исчезает. А ее накрывают совершенно противоположные ощущения, боль чернотой разливается по сердцу, обжигая изнутри, разрывая на миллион частей сердце.

Из горла вырывается крик отчаянья и обиды, она все-таки сдернула эту ненавистную прозрачную штору и видит сквозь пелену слез пустую детскую кроватку, стоящую в углу светлой комнаты. Зажимает рот руками, глушит вой, вырывающийся из горла.

Резко просыпается, спина мокрая, сердце бешено билось в груди. Дышит часто, руки трясутся, словно увидела кошмар. Но тут ее хватают и тянут назад, вздрагивает от испуга. Но сильные мужские руки прижимают ее к горячей груди.

— Полинка, ну чего кричишь, спи.

Это точно не продолжение сна? Именно Влад, сдавив ее плечи, прижимает спиной к себе, ерзает, упираясь возбужденным членом в поясницу. Такой большой, прижимает ее огромными ручищами. Она замирает, хватаясь за него, как за что-то реальное, осязаемое, живое. Вот теперь ее мучают кошмары. Что будет дальше? Депрессия и психушка?

Но как же было все реально, все эмоции, от переполняющего счастья до дикого, страшного отчаянья и боли. Это все ее воспоминания после вопроса Германа. А потом его поцелуй, перемешанный с обидой и удовольствием, с привкусом ее слез сожаления о прошлом и обреченности того, что ничего нельзя вернуть. Хотя вряд ли она поступила бы иначе.

Влад засопел в ухо, все так же упираясь в нее стояком. Он спал, когда они вышли из ванной, Герман отправил ее в постель, сам курил на кухне, оттуда несло легким сигаретным дымом. Полина посмотрела на мощную фигуру, что занимала половину ее кровати, надела пижамные шорты и майку, аккуратно, чтобы не разбудить это голодное до секса животное, прилегла рядом. В голове миллион мыслей, все перемешано и напутано, за окном ночь и метель. В душе такая же неразбериха.

Сквозь сон почувствовала, как прогнулся матрас, Герман легко приподнял ее и прижал к своей груди, покорно обняла, запах табака и алкоголя заполнил легкие, а размеренный стук его сердца успокаивал. Когда в последний раз она так спала в своей постели с мужчиной и не припомнит уже. Валентин предпочитал свою территорию, а Полина не хотела оставаться у него ночевать и всегда уезжала домой.

Этот странный сон, как падение в пропасть с вершины счастья. Вот сейчас Влад крепко обнимает ее, Герман лежит спиной, странно, но сейчас, все это для нее вполне нормально. Полина протягивает руку, сразу находит пальцами два затянутых шрама на спине мужчины, они холодные. Такой контраст: горячая грудь Влада и прохладная спина Германа. Может быть, она сейчас тоже спит и все это сон? Вздохнула, закрыла глаза, надо отдохнуть, надо хоть немного поспать. Но Влад сдавливает ее грудь, упирается сильнее стоящим членом.

Нет, мальчик мой, так не пойдет. Если так и дальше, она сама снимет с него белье и сядет сверху, они двое не давали ее сознанию отдохнуть, близость с такими мощными источниками тестостерона разжигала желание, она ведь не железная. Полина пытается аккуратно освободиться от него, но он еще сильнее прижимает, лаская грудь. Кто бы ей сказал вчера, что она будет отбиваться от невероятного мужика в собственной постели, не поверила бы. Спускается чуть ниже, выскальзывает из его объятий, перебирается на сторону Германа.

Может это и неправильное решение, но ведь Герман не такой, если его попросить, он даст ей отдохнуть. Хотя не факт. Лежа в ванной, он был возбужден, но все ограничилось только поцелуями.

— Спи.

Одно слово, Полина накрывается покрывалом, теперь уже Герман прижимает ее к себе, без какого либо сексуального подтекста, только обнимает за плечи.

— Соболь, если ты начнешь тыкаться в меня своим членом, я отрежу тебе его.

— Полинка, сучка такая, иди обратно у меня стоит всю ночь, — Влад ругается, кряхтит.

— Спи, сказал.

Полина улыбается, черт, это так необычно, все, что с ней происходит последние три дня, не обычно, а еще страшно. Страшно подумать, чем занимаются эти мужчины, кто они вообще такие, а еще то, что они скоро уедут. Уйдет циклон, откроют небо, она останется одна.

Герман не спал, девушка в его руках расслабилась, а все его мысли были лишь о переделе власти и шакале Амирове. Мальчишка слишком много на себя взял, отсюда он ничего не может сделать, надо ждать информации от Суханова. Серега знает многих в любой точке мира, как и он, бывший наемник, он ведет свои дела с Сулейманом, положение которого очень шатко.

Девушка в руках заснула, откинувшись на его грудь. Последний раз он спал так с Кариной. Герман все последние пятнадцать лет гнал от себя любое воспоминание о ней. Но рядом был ее брат, и забыть получалось плохо. У них одна боль на двоих, вот что связывает их крепче любых цепей, один бизнес и одна надежда не сойти с ума поодиночке.

Так странно сейчас вспоминать, как Влад, сопливый для него парнишка в двадцать три года, подошел к нему со странным желанием быть как он — наемником. Герман тогда находился в спортивном зале, яростно колотил грушу. Окинул парня взглядом, ухмыльнулся и продолжил дальше. Оказалось, Влад Соболев чемпион в среднем весе смешанных единоборств, титулованный и освещенный лучами славы, как софитами на ринге, не хочет блестящей карьеры, а хочет быть убийцей, странное желание.

В его глазах было столько ярости и плохо сдерживаемого гнева, совсем ненужные качества для наемника. А потом Герман встретил его сестру. Девчонка на десять лет младше его с большими карими глазами и веснушками на носу. Он пропал, как пропадают в восемнадцать, уж точно не в тридцать. И уж точно не такие люди, как он.

Вздохнул, прижимая Полину сильнее, от ее волос пахло какими-то фруктами, а его воспоминания не были такими болезненными. Сейчас он улыбался, вспоминая улыбку той девочки, ее глаза, полные любви, Герман знал, она сейчас в лучшем из миров. А всех, кто забрал ее, давно сожрали черви.

— Господи, Влад, что ты делаешь? Боже мой…боже…ааааа.

Ее разбудили тем, что сняли пижамные шорты, и наглые мужские руки, пройдясь по чувствительной плоти, развели колени. Полина приподнялась на локтях, между ее раздвинутых ног был Влад, сосредоточенно рассматривая ее промежность.

— Черт, Полинка, ты такая гладенькая, такая красивая здесь.

Пальцы ласкали половые губы, раздвигая их, а потом он провел по ним языком, словно слизывая талое мороженое снизу вверх. Снова и снова. Ей никто никогда не говорил, что она там красивая, это безумие.

— Прекрати. Ты сведешь меня с ума…боже.

— Я готов сожрать твою киску, она вся течет на моем языке. Чувствуешь, как она хочет мой член?

Язык дразнит клитор, Полина откидывается на подушку, сжимает простыни, стонет. Это второй кунилингус в ее жизни, и он так же невероятен. Влад совершенно дикий в сексе, для него нет границ и запретов, если хочет он, то берет, и никто не может его остановить. Только Герман, а теперь и Полинка, которая убежала от него ночью, может как-то повлиять на него, он и отступил, но только на время.

Сейчас, вылизывая ее сладкую девочку, дурел от ощущений, редко когда так ублажал женщину, а сейчас хотел именно этого, хотел еще одного ее оргазма на своем языке. Хотел чувствовать, как ее тело распадается в его руках на мелкие осколки удовольствия. Растирает нежную плоть пальцами, скользит во влагалище, там узко и горячо, а еще мокро. Снова проходится по половым губам, дразня клитор и приподняв другой рукой бедра, находит тугое колечко ануса.

— Обещал вылизать тебе попку, но сил никаких нет, стоит всю ночь.

Быстрое движение, Полина не понимает, но в ее попке уже палец Влада, дергается, но тут же раздвигает ноги шире, подставляя себя всю, получая эти грязные ласки. Открывает глаза, в комнате еще полумрак, раннее утро, поворачивает голову, Герман сидит в кресле, рядом с кроватью у окна, совершенно обнаженный, он возбужден, задерживает свой взгляд на крупном члене, сглатывает.

Мужчина внимательно наблюдает за тем, что происходит на кровати, это возбуждает, реально возбуждает видеть удовольствие этой девочки от ласк Влада. Грудь колышется, соски напряжены, мышцы живота сокращаются от его ласк и проникновения. Полина, приоткрыв свой сладкий ротик, часто дышит, стонет, смотрит на него затуманенным взглядом.

— Иди сюда, мой дружок хочет твой ротик. Вот так, садись на меня, наклонись.

Влад отрывается, тянет девушку за руку на себя, сам ложится, теперь его голова между ног Полины, а перед ее глазами его половой орган. Влад тянет ее бедра вниз, продолжая уже в такой позе вылизывать ее припухшие половые губы, засасывает клитор, проникает пальцами в попку.

— Господи, Влад….ааааа. Ты сумасшедший….ааааа.

Сама обхватывает член рукой, проводит по стволу, головка влажная от предсемени, слизывает его, обводит головку языком по кругу и, засасывая губами, погружает член как можно глубже в рот. Выгибает спину, крутит бедрами, увеличивая трение языка мужчины о свою промежность. Влад толкается бедрами, просит большего, Полина вбирает его как можно больше, доставая почти до гортани, задерживая дыхание, штанга пирсинга скользит по небу. Влад сводит ее с ума своим языком, ей кажется, что она готова кончить в любую секунду, но он так не вовремя всегда останавливается, подводя ее к грани.

Полина чувствует движение рядом, Герман встает коленями на кровать, подставляя свой член для ласк. Он большой, возбужденный, девушка отрывается от Влада, приподнявшись, уперевшись в бедра Влада, берет другой рукой член Германа, облизывая его, так же, как до этого облизывала другой. Это словно невыносимая пытка, язык и губы ласкают ее киску, задевая налившейся возбуждением клитор, пальцы растягивают тугой сфинктер. Она по очереди дрочит, и сосет сразу два члена, тело уже колотит от необходимости кончить, но мужчины ей этого не позволяют.

— Дьявол, Полинка, хочу в тебя, хочу в эту влажную девочку. Иди ко мне.

Снова движения на смятом белье, Влад усаживает ее на себя, еще несколько раз проводит по раскрытой киске, сам не может оторваться от этой нежной плоти. Эта девчонка как афродизиак, словно подмешала что-то ему, член стоял всю ночь, сочась смазкой. Ни с кем так не было, да, он мог трахать девок сутками, но не было ничего острее, чем сейчас. Она безумно аппетитная, не тощая, как большинство баб, сидящих на вечных диетах, и не толстая, а именно аппетитная, с упругой попкой, которую надо отшлепать, с идеальными грудями и сексуальными животиком.

— О, да, вот так….сука, как же хорошо. Твоя киска почти как рай, насадись глубже…ммммм. Вот так, прими его весь.

Он опустил ее на свой стояк сразу на всю длину, раздражая пирсингом нежную плоть внутри. Полина вскрикивает, оседая сильнее, чуть ведет бедрами, ее грудь тут же попадает в жадные губы и руки Влада. Он кусает и оттягивает соски, мнет ее, играет.

Герман становится сзади, Влад тянет девушку на себя, неохотно отрываясь от набухших сосков, не двигается, проводит по ягодицам руками, раздвигая их в разные стороны. Герман проводит пальцами по колечку ануса, размазывая по нему влагу. Тело Полины содрогается, замирает.

— Просто расслабься, больно не будет.

Хриплый голос Германа проносится вибрацией по телу. Она делает глубокий вдох, немного расслабляясь, прикрывает глаза. Герман наклоняется над ее спиной, тяжело дышит на ухо, смачивая свой член ее соками и подставляя его к тугим мышцам ануса. Толкается, направляя себя, крупная головка входит с трудом, Полина кричит, царапая плечи Влада, тот в свою очередь целует ее шею.

— Расслабься, да, вот так, еще, умница. Тебя сейчас будут трахать сразу два члена. Ты ведь хочешь этого, да? Скажи, что хочешь.

— Хочу….ааааа.

Член Германа медленно разрывает ее на части, но она терпит, ее сны повторяются, вот прямо сейчас происходит то, что уже было. Член вошел почти наполовину, спина покрылась липким потом, внутри все вибрирует, она зажата между мощными телами двух мужчин. Боли почти нет, только дискомфорт и максимальная наполненность.

— Сука, какая узкая попка…блядь…ммммм.

Герман матерится, проникает глубже, гладит ягодицы, смотрит, как его член утопает в этой шикарной попке, мнет ее. И вот его яйца уже задевают ее половые губы.

— Ну что, девочка, ты готова быть оттраханой?

— Да, — Полина не узнает свой голос.

Мужчины начинают осторожно двигаться, чередовать толчки, Полина максимально расслабляется, стонет, жадно глотая ртом воздух. Ритм увеличивается, комнату наполняют звуки и стоны.

— Да, господи, да….пожалуйста…ааааа.

— Что, девочка? Что ты хочешь? Скажи.

Смачный шлепок по ягодицам, Герман захватывает ее волосы в кулак, запрокидывая голову, наваливается, проникновение сильнее, накрывает ее рот в жадном поцелуе, кусая губы. Мужчины двигают бедрами навстречу, Полина течет еще больше, яйца Влада покрыты все ее соками.

Волна неизбежного оргазма накрывает так стремительно, болезненно выкручивая в судорогах наслаждения. Полине кажется, что она теряет сознание, бьётся всем телом, кричит, срывая голос. Мужчины двигаются еще жестче, их члены набухают.

— Сука, кончаю…ее киска сжимает меня до боли…ммммм.

Влад кончает первым, изливаясь глубоко внутрь, его теплое семя тут же стекает по стволу на яйца. Герман почти теряет контроль, не рассчитывая силу, вбивается в попку девушки, сознание накрывает острым удовольствием. Приподнимает ее, снимая с члена Влада, яростно трахая, опускает руку, накрывает клитор, натирая его. Полина, оглушенная эмоциями, дергается в его руках, второй оргазм проносится по телу, как удар тока, а Герман начинает только после этого кончать в ее ставшую еще уже от сокращающихся мышц попку.

Перед его глазами алые круги, в голове шум, да, не мальчик уже, эта девочка выматывает, выжимая все соки, но при этом хочется еще и еще. Он держит ее, не выходя из попки, все так же натирая промежность, а ее медленно отпускает оргазм. Лишь когда девушка затихает в его руках, опускает ее на грудь Влада, а сам медленно вынимает член, смотрит, как тонкая струйка спермы стекает вниз из приоткрытого ануса.

— Иди ко мне, оттраханная девчонка.

– Я сейчас ударю по твоей наглой физиономии, — Полина говорит чуть слышно, чувствуя, как Влад улыбается.

— Герман, смотри, мы ее плохо трахали, у нашей ненасытной девочки еще есть силы. Повторим, Полинка?

— Нет, только не сейчас.

Полина закрывает лицо руками, утыкается в грудь Владу, ей реально стыдно смотреть им в глаза, но ей так же невероятно хорошо.