Глава 5

— Господи, ты напугал меня!

— На Господа я не тяну.

— Это точно.

Полина прижала руку, в которой был телефон, к груди. Сердце испуганно билось, а Влад продолжал сжимать ее запястье.

— Такая пугливая.

— Когда тебя хватают в темном коридоре, испугаться очень легко.

Вокруг них полумрак, лишь тускло горит так и не нажатая кнопка вызова лифта. Она чувствует, что мужчина улыбается, горячая ладонь обжигает кожу. От него идет бешеная сексуальная энергетика. Дергает ее на себя, каблуки высокие, Полина почти падает на его обнаженную грудь.

— Что ты…

Но не успевает договорить, Влад ее целует настойчиво, требовательно, сразу проникая языком в рот. Она не сможет долго сопротивляться его напору, там, в номере, что вчера, что сегодня она держалась из последних сил, но все равно у нее не получилось быть гордой и неприступной. Уступила, поддалась соблазну.

— Черт, какая же ты сладкая. Хочу тебя.

Когда она так быстро ушла из номера хлопнув дверью, Соболь смотрел на Германа, он снова кому-то звонил, не обращая на него никакого внимания, а его распирало изнутри. Хотелось кому-то разбить морду, в идеале Амирову, но этот черт сейчас далеко и не ясно что замышляет, ему сразу он не понравился.

Девушка ушла, Герман прав, они напугали ее, надо успокоить. Но как только коснулся ее руки и сжал по телу прошла вибрация, не мог видеть в ее глазах страх. Лучшее что он мог сделать и что сделал с удовольствием, это поцеловать.

Руки Влада шарят по телу, сминают тонкую ткань облегающего платья. Стягивает ее с плеч, оно легко поддается, и вот уже по обнаженной шее скользят его губы. Вторая рука задирает подол, так неаккуратно и настойчиво, что кажется платье сейчас начнет трещать по швам.

Он невероятно горячий, его губы, руки, сильно оттягивает вырез платья вниз.

— Влад…Влад…постой…о, господи…аааааа.

Сжимает грудь, тянет сосок, при этом засасывая кожу на шее.

— Я сейчас трахну тебя прямо здесь.

— Нет!

— Можешь кричать «нет» сколько угодно.

А ведь он, правда, сделает это, и она не сможет его остановить, потому что сама этого хочет. Трусики совершенно мокрые, спазмы болезненного удовольствия пронзают все тело. Они стоят почти под камерами, а если кто-то выйдет из номеров или откроется лифт, то все, она пропала.

Соболь отрывается от девушки, смотрит ей в лицо: искусанные им припухшие губы, растрепанные волосы, почти голая грудь. Она охуительно шикарная девочка, лучшая за последнее время из тех, которых он имел. Те надоедали сразу, а от этой Полинки кипит кровь и гудят яйца.

Рядом какая-то дверь, хватает ее за руку, тащит за собой, она что-то говорит, но не вырывается. Смешная такая, словно девочка, а заглатывала член Немца и его так умело и так сладко, что он готов был смотреть на это вечно. Один несильный удар, дверь поддается, какое-то подсобное помещение. Темно. Очень темно, да ему и не нужен свет.

Быстро толкает ее внутрь, не стоит, чтобы кто-то еще, кроме Германа, видел, как он будет ее трахать, а тут наверняка везде камеры. Грохот, жуткая темнота, совсем ничего не видно, все на ощупь.

Какая-то ровная поверхность, Полину усаживают на нее, телефон из рук летит на пол, но это уже тоже не имеет значения. Все происходит так быстро, подол платья задирается до пояса, настойчивые руки скользят по бедрам, цепляя резинку чулок, накрывают ее между ног, мужчина стонет.

— Твою же мать! Какая мокрая девочка, к черту белье. Скажи, ты текла там, в номере, когда я тебе шептал на ухо свою фантазию?

— Да…ааааа……о боже, Влад.

Рывок, приподнимает бедра, снимает с нее трусики. Пальцы мужчины накрывают тут же и размазывают по ее такой уже возбужденной промежности влагу. Он дразнит клитор, целует в шею. Полина сама стягивает платье с груди, освобождает ее от бюстгальтера. Влад находит в темноте сосок, больно сосет его, вызывая новый прилив желания.

— Сука, я сейчас спущу в свое белье.

Почему он такой пошлый? Почему Полину так заводит эта пошлость? Сейчас тот запертый волк вырвется наружу и разорвет ее тело, не оставив ничего. Вокруг темнота, она ничего не видит, только чувствует.

Его пальцы.

Его губы.

Укусы.

Точно, он зверь.

Разводит ноги шире, она хочет этого, сейчас, здесь, немедленно.

Его! Всего! И плевать на всех! На все морали и принципы. Да, кому они нужны?

Шорох, Влад отстраняется, ей в руки вкладывают какой-то квадратик. Понимает, что это презерватив, разрывает дрожащими пальцами упаковку, тело все дрожит от накрывшего возбуждения. В этой темноте обостряются все чувства, кожа более чувствительна, ласки более возбуждающие.

— Надень его, да, вот так, Полинка, только надень, иначе кончу в руки.

Полинка? Снова так произносит ее имя, так странно, так мило и трогательно. На контрасте с тем, чем они сейчас занимаются, звучит неуместно, но мило.

Девушка одной рукой сжимает внушительный стояк Влада, проводит по нему рукой, задевая штангу пирсинга, чуть массируя то место под набухшей головкой члена, слышит, как мужчина тяжело дышит. Все делает не глядя, все на ощупь.

Но после его слов раскатывает тонкий латекс по члену. Влад резко притягивает ее на себя, член входит одним движением, заполняет ее всю, девушка вскрикивает, прикусывая губу, чтобы не закричать в голос. Обнимает его ногами за талию, цепляется за плечи, царапая их ногтями.

— Ты ведь хотела мой член, да? Скажи, как хотела.

— Да, да, да, хотела, да…ааааааа.

Входит глубоко, на всю длину, Полина снова чувствует, как пирсинг слегка натирает ей стенки влагалища, этот так необычно, и наконец она это снова ощущает вживую. Она почти готова сорваться в пропасть своего оргазма, сжимает бедра, трется грудью и сосками о кожу Влада.

— Влад, боже мой, сейчас…сильнее…ааааа…..даааа.

Не может больше терпеть, спина покрывается испариной, оргазм накрывает откуда-то изнутри, разрывая тело на миллион осколков наслаждения. Так быстро, она не думала, что так бывает, что можно кончить лишь от нескольких движений. Пульсирует, сжимается, Влад заглушает ее крик поцелуем, вокруг такая же темнота, но перед глазами яркие круги.

Он еще не кончил, так же продолжает вколачиваться в ее тело. Легко приподнимает под ягодицы, насаживая на себя, пронзая так глубоко, что хочется выть от наслаждения. Полине кажется, что это длится бесконечно долго, но вот Влад снова до боли сжимает ее руками, дергается всем телом, кончает, опуская ее на стол, продолжая двигаться.

Прижимает за шею к своей груди, тяжело дышит в ее волосы.

— Не хочу из тебя выходить. В следующий раз я засну с моим членом в твоей истекающей киске.

— Какой ты пошляк.

— Вот видишь, мы уже на «ты». Для этого стоило трахнуть тебя всего несколько раз. Да, Полинка?

Полина дергается в его руках, слова задевают. Хамло! Неуравновешенное, неуправляемое хамло этот Соболь.

— Все, выйди из меня. Мне надо работать.

— Хочешь, я договорюсь с Валентином, и твоей работой будет сидеть на наших членах.

Похотливое животное!

Все испортил!

Гад!

Полина заерзала, начала его отталкивать, а Влад только засмеялся. Ему определенно нравилась эта девчонка. Нравилось все: как она кончала, как хотела его, как просила еще, даже то, как сопротивляется и сейчас дает отпор, будто ничего не было.

— Как скажешь.

Он медленно вышел из нее, Полина слезает со стола, вокруг ничего не видно, а она снова вздрогнула от испуга, когда на полу громко завибрировал брошенный ею телефон.

На экране отобразилось имя: Валентин.

— Что за мужики тебе звонят по ночам? Хочешь я отвечу?

Влад хочет поднять телефон, но Полина его опережает. Сука! Сука! Конечно поздно строить обиженную барышню, после всего того, что было, но эта гора тестостерона реально выбешивает своим поведением.

— Нет, не хочу.

Тусклый свет экрана осветил небольшое подсобное помещение. Вокруг валялся инвентарь для уборки. Она нагнулась, подняла телефон, так и не ответив на звонок, осветила им пол, подобрала свои трусики. Тут же перед ней упал использованный презерватив, издав шлепок. Полина резко поднялась, Валентин все продолжал названивать. Одернула платье, натянула бюстгальтер и платье на грудь. И лишь тогда осветила лицо Влада.

Наглая ухмылка на довольном лице, ей не хотелось его видеть, слишком много эмоций ее сейчас переполняло. Он галантно открыл ей дверь, пропуская вперед, наконец, хоть что-то было видно. Вышла, на ходу одергивая платье и сжимая в кулаке трусики, пошла к лифту.

Так много намешано эмоций когда этот мужчина рядом. Захотелось залепить ему пощечину, но в темноте боялась промахнуться, да и руки заняты. Нет, она не будет убегать, как малолетка, потерявшая девственность, она уйдет достойно, будто ничего и не было. Не оборачиваясь, шагнула в приехавший лифт, чувствуя на себе взгляд мужчины. Нажала на первый этаж, лишь потом посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась.

Волосы растрепанные, на шее красные пятна, губы искусанные, в глазах лихорадочный блеск. Быстро пригладила волосы, снова поправила платье, трусики надевать при камере, установленной в кабине, не стала. Хотя, по ее внешнему виду и так ясно, чем она занималась.

Не глядя, шагнула, когда двери открылись на нужном этаже, и тут же наткнулась на чью-то фигуру.

— Полина Викторовна, с вами все в порядке?

Перед ней была Елена, именно на нее Полина наткнулась, выходя из лифта, опустив глаза в пол. Девушка смотрела удивленно и настороженно, словно она что-то знает, словно была там, в подсобном помещении, и все видела.

Полина сделала непроницаемое лицо, насколько это было возможно, потому что оправдываться перед горничной — это было последнее дело.

— Что ты здесь делаешь? Ты должна убирать третий этаж, утром заселяется целая делегация.

Лучшая защита — нападение, это всем давно известно. Конечно, видеть горничную на первом этаже в холле было вполне нормальным явлением, но именно сейчас она должна была находиться в другом месте, выполняя свои непосредственные обязанности, а не разгуливать по отелю.

— Так меня вызвал Павел, убрать осколки с пола.

Лена отошла чуть назад, все еще с недоумением рассматривая Полину Викторовну: вид, конечно, у нее был странный, хотя она в последнее время всегда такая. Постоянно придирается, чем-то недовольна, словно недоебанная сучка. Точно, она именно такая. Лена даже улыбнулась в душе. Ну вот чего ей не хватает? Сам Валентин Михайлович почти ползает у ее ног, а эта тридцатилетняя баба нос воротит.

Лена вообще считала, что тридцать лет — это уже кошмарный ужас, надо все успеть именно до тридцати, пока ты свежа, хороша и востребована. Валентин конечно классный, но от чего-то на него не действуют ее чары. Надо переходить в наступление и проситься в дневную смену.

— Если убрала, то иди дальше готовь номера третьего этажа. Будем надеяться, что гости приедут вовремя и непогода их не остановит.

Лена пожала плечами, покатила впереди ведро с водой, зашла за ним в лифт, Полина не стала провожать ее, лишь плотнее сжала в кулаке трусики. Даже напевать на то, что Лена поехала наверх не на служебном лифте. Надо было срочно дойти до уборной, привести себя в порядок, перезвонить Валентину. Вообще странно, что он звонил так поздно. Может, что случилось? Хотя, что у него может случиться?

Бывший любовник Валентин Малых в последнее время, а точнее, последние полгода, Полину раздражал, но он был ее начальником, управляющим гостиницы, и с этим приходилось мириться. Но она давно дала понять, что у них ничего не сложиться, ни при каких раскладах, точнее, Валентин сделал свое предложение, Полину это не устроило.

Увольняться она не собиралась, ей нравилась ее работа, нравилось общаться с людьми, быть в движении, не сидеть на месте. Это движение и суета, царящая вокруг, не давали замкнуться в себе и чувствовать себя одинокой. Но иногда накрывало, да так, что хотелось выть волком и лезть на стену.

Была лучшая подруга, Элонка, всегда готовая прийти на помощь и дать совет, но у нее своя жизнь, семья, маленький ребенок. Не хотелось надоедать и грузить своими заботами, когда человеку и так хватает своих выше крыши. Ой, да и какие как некоторые могут подумать у Полины могут быть заботы и проблемы?

Когда наступали праздники, то совсем становилось хреново, Полина брала смены, внимательно наблюдая за суетой вокруг, за тем, как люди готовятся, спешат домой к родным и близким, покупают подарки, готовят сюрпризы, жалуются на родных, но все равно их любят.

У нее не было никого, папа давно ушел из жизни, мать вышла замуж и уехала в другую далекую страну, звонки по выходным, фото в мессенджеры — это все, что у нее было. А хотя с виду не казалась, что у девушки что-то может быть не так, казалось, что все у нее хорошо, все удачно, она и сама себя в этом убеждала. Ну чего унывать? Молодая, привлекательная, красавицей конечно она себя не считала, полная сил и здоровья, своя квартира, машина, хорошая, и что немаловажно, любимая работа. Но всегда чего-то не хватало.

Не хватало тепла, заботы, участия, бессмысленных походов по магазинам, с выбором что будет на ужин. Веселых посещений парков отдыха, купленного мороженого и воздушного шарика, как было в подростковом возрасте. Та первая любовь разбила сердце, как тот бокал, выпавший из рук на мраморный пол, на мелкие осколки, принесла много боли и заставила совершить глупость, о которой Полина жалеет очень сильно.

И почему сейчас, идя эти несколько метров до стойки ресепшена, ее накрыло это странное чувство тоски? Именно сейчас, когда тело еще не отошло от оргазма в подсобке с самым неуправляемым мужчиной, которого она встречала в жизни. Она ведь именно этого хотела, ее так давно мучали эти навязчивые, полные разврата сны. Так вот, на, получи и наслаждайся, бери все что тебе дают и не думай, не анализируй. Да, надо именно так и поступить, выкинуть все из головы и отдаться ощущениям.

Павел стоял на своем месте, но, зайдя за стойку, обратила внимание, что журнал администратора лежал не так, ручка сдвинута.

— Павел, кто-то приезжал из гостей, пока меня не было?

— Нет, все было тихо, никого. Да такая метель, скорее всего, никто не приедет.

— У нас на пять утра бронь на японцев.

— Сомневаюсь, что борт из Токио посадят. Да, я вызвал горничную, она убрала осколки.

— Спасибо. Это все?

Голос строгий, Павел отвернулся, лишь кивнул головой.

Ленка, сучка, рылась в журнале, хотела узнать, в каком номере остановились так понравившиеся ей мужики. Не узнает, если они сами не наткнутся на нее. В груди разлилась ревность, странное ощущение, болезненное, она помнит все его оттенки, а, казалось, что вытравила его из себя.

Тряхнула головой, прогоняя от себя воспоминания. Зачем-то посмотрела на мониторы, на этажах было спокойно, хотелось отмотать тот момент с Владом, но не стала этого делать. Там все равно ничего непонятно, запись сама стирается через пару дней.

— Я скоро.

Быстрое эхо каблуков по мраморному полу, несколько поворотов по коридору, заходит в туалет, облокачивается спиной о закрытую дверь и только тогда глубоко выдыхает.

— Это какое-то безумие. Чистое безумие.

Подходит к раковине, открывает холодную воду, долго держит под ней руки, прикладывает их ко лбу. Если она сейчас начнет анализировать свое поведение, то ни к чему хорошему это не приведет. Не стоит этого делать. Ну было, да, было. И что это за вечная позиция — упрекать саму себя во всем? Проще надо, Полина, проще. Жить моментом, это все что остается ей.

Почему мастурбировать после эротических снов — это нормально, а иметь секс с шикарным, сексуальным, полным порока и похоти в глазах мужиком, нет, двумя мужиками — это плохо? Кто это сказал? Где такое написано? Да и кто поставит на нее клеймо? Кто кинет камень? Посмотрела на себя в зеркало: припухшие губы, опустила вырез, на груди несколько красных пятен от поцелуев, провела по ним пальцами, вспоминая ощущения.

Умылась, отмотала салфетки, смочила их водой, зашла в кабинку, подняв подол платья, обтерла все еще влажную промежность, бедра, задевая набухшие половые губы. Вспоминая, как Влад вколачивался в нее там, в подсобке, где поймал, там и трахнул, он совершенно неуправляемый и неконтролируемый, да рядом с ним она и себя не может контролировать, свои эмоции.

Не услышала, как сзади открылась дверь кабинки, но уловила запах. Нет, не тот терпкий резкий аромат сандала и перца, а что-то свежее, это был Герман, это точно был он, даже не надо было поворачиваться, но все равно вздрогнула, как только он провел вдоль спины ладонью.

— Напугал? — тихий шепот прямо на ухо, от этого кожа покрывается мурашками.

— Немного, — чуть слышно.

Дыхание учащается, он вроде бы ничего и не делает, просто стоит рядом, а только от этого тело и сознание наполняются возбуждением. Вот, опять, все снова, Полина очень остро реагирует на этих мужчин, десятки смешанных чувств, эмоций и сомнений.

Так странно все, сейчас, она в служебном туалете шикарного отеля с пятью звездами, сзади стоит самый непонятный и загадочный мужчина, которого Полина встречала в своей жизни. И почему она думает, что все сейчас происходящее вполне нормально? Но все равно подкашиваются ноги. Она никогда раньше не занималась сексом в туалете, хотя вот совсем недавно секс был в подсобном помещении и ничего, выжила, и ее самооценка не упала ниже плинтуса.

Господи, как пережить эту ночь?

Полина поймала себя на мысли, что это все чертовски, невероятно возбуждает. Вообще вся эта ситуация, сны, которые стали вещими, появление ее мучителей и богов секса, дарящих невероятное наслаждение. И, может быть, это лишь все ее предрассудки, и женщина в тридцать должна вести себя скромнее, не отдаваться первому попавшемуся мужику в туалете. Но она раньше так никогда не делала.

А может, надо было? Может, она очень много потеряла, не делая этого всего, держа себя в руках? Весь этот самоконтроль и соблюдение рамок, может довести до эротических снов и вот такому буйству гормон.

Валентин до их разрыва был очень консервативен. Чистые простыни, ужин при свечах, цветы и ухаживания. Да, это, наверное, и правильно — романтика и все такое. Было лишь раз в его кабинете, на столе, и то все документы были собраны аккуратной стопочкой, дверь закрыта на два оборота замка, а жалюзи опущены.

В Валентине не было ни капли той животной страсти, что сейчас исходила от Германа. Да и нечего даже сравнивать и ставить рядом этих мужчин. Герман, словно горячая, обжигающая лава вулкана медленно спускается по склону, сжигая все на своем пути, не оставляя ни шанса выжить.

— Извини, что напугал.

Тихий шепот в самое ухо, Полина чувствует его дыхание в своих волосах, аромат мужчины усиливается, морозная свежесть проникает в каждую ее клеточку. Вторая рука обнимает ее за талию, плотно и медленно притягивая ее к своему телу. Ощущает поясницей его эрегированный член, пальцы сжимают ткань платья. Герман ведет носом по ее шее, глубоко вдыхая запах девушки.

Не говоря ни слова, задирает подол платья, а она там все еще без нижнего белья, трусики с телефоном остались лежать у раковины. Если кто зайдет, то находка будет весьма неожиданной. Правая рука мужчины обхватывает ее грудь, сжимая до болезненного стона. Другая, уже задрав подол, пальцами бесцеремонно проникает между половых губ и сразу давит на клитор. Полина прикрывает глаза, а перед ними точно взрыв ярких красок.

Тело уже горит, оно, словно спичка, вспыхивает в его руках. Полина теряет себя, теряет связь с происходящим вокруг, а он всего лишь трогает ее и ничего больше. Есть только его дыхание, его руки и пальцы, они растирают набухший чувствительный бугорок. Хочется расставить ноги шире, хочется развернуться, обнять его сильные плечи, поцеловать, проникнуть в его рот своим языком.

— Ты все это сделаешь потом, не сейчас, девочка.

Платье на самой талии, звук пряжки ремня, шорох одежды. Одна рука мнет налитую упругую грудь, освобождая ее от бюстгальтера. Соски так торчат, коснись их — и, кажется, влага возбуждения потечет по бедрам.

— Ты что, читаешь мои мысли? — говорит слегка задыхаясь.

— Не надо быть ясновидящим, чтоб понять, чего ты хочешь.

— Чего же?

Почти шепотом, голос дрожит, тело накрывает жар. Жарко везде: от рук Германа, от его пальцев, от ощущения твердого члена своей поясницей. Не отпуская груди, он чуть приседает, наклоняя Полину вперед, заставляя ее слегка прогнуть спину. Она ставит одно колено на закрытую крышку унитаза, прогибая поясницу. Герман сжимает свой член, направляя его девушке между ног. Полина прикусывает губу, опуская голову, подставляя себя, как самка, готовая принять самца. Она так уже стояла, вчера ночью, в их с Владом номере, на винтажном кресле.

Мужчина толкается, задержав дыхание. Эта девочка нереально открытая, не хочется портить впечатление от секса презервативами. Притягивает ее за шею на себя, чуть сжимает, чувствует пальцами, как пульсирует на ней вена.

— Ты как-то предохраняешься? Ненавижу эти гондоны.

Полина не сразу понимает о чем он спрашивает, но кивает головой, после чего дыхание замирает, из горла вырывается не то стон, не то хрип. Он входит в нее одним резким движением до самого упора, растягивая, насаживая, заполняя собой полностью.

Рука продолжает сжимать шею, другой крепко держит за талию, притягивая к себе. Ноги на высоких каблуках подкашиваются, но сильные руки крепко держат ее.

— О, боже.…аааа…..ааааа.

— Расслабься, девочка, расслабь мышцы, так будет легче.

Полина выдыхает, не понимая, отчего так больно, но в то же время невыносимо сладко. К его размеру надо еще привыкнуть. Все смешалось: боль, удовольствие, он входит в нее под другим углом, но так глубоко и резко.

Герман ловит свои ощущения, эта девочка восхитительная, такая влажная и такая узкая, словно он трахает девственницу. У нее что, реально не было нормальных мужиков? Без презерватива совсем другие ощущения. Его ведет в сторону, эмоции переполняют, он знает, что с ней совсем недавно был Влад. По нему было все ясно когда он вошел в номер, но почему Германа это не останавливает? Почему его это никак не волнует?

Почему он, Герман Робертович Бауэр, по прозвищу Немец, который весьма разборчив и избирателен в связях, не видит ничего из ряда вон выходящего в том, чтобы делить эту женщину с Соболем? Но сейчас совершенно нет никаких мыслей, кроме переполняющего его удовольствия, которое дарит эта девочка.

Движения резче, он вбивается в нее на всю длину, погружается так глубоко, что чувствует головкой члена заднюю стенку влагалища, выбивая из нее стоны. Они эхом отдаются о кафельные стены уборной. Чувствует, как дрожат ее бедра в приближении оргазма, как сильнее пульсирует артерия на ее тонкой шее. Самого переполняют эмоции, хрипит, натягивая на себя, резко, жестко. Слишком наверно, но сейчас, иначе он не может. Девушка цепляется руками за его руку, что сжимает шею, ее тело горит в его руках.

— Герман…аааа….сейчас…не могу….аааа.

Приближение ее оргазма срывает Германа за грань. Член пульсирует, Полине не хватает воздуха, он перекрывает ей кислород, сознание накрывает эйфория, так, наверное, бывает у наркоманов, а тело — оргазм. Она начинает кончать, жадно глотая воздух, по телу словно проносится разряд высокого напряжения. Ее лоно орошает сперма Германа, она чувствует ее тепло, то, как она с продолжающимися толчками начинает стекать по бедрам.

Мужчина разжимает пальцы, кислород поступает в легкие, тело все еще продолжает колотить в экстазе, стенки влагалища сжимаются, словно выдаивая последние капли спермы. Герман сам ведет бедрами, прижимая девушку к себе плотнее, так и не выходя из нее.

— Невероятная девочка.

Он просто шел за ней, чтобы поговорить, чтобы успокоить, а самого накрыло, как вчера в номере. Она явно была напугана нежданными гостями, которые искали его и Влада, а они напугали ее, козлы конченые. Он с ними еще разберется, но пока рано высовываться, очень рано и опасно. Странно, как они вообще их нашли? Им не стоило здесь находиться, но Герман ничего лучше не придумал, как поселиться под чужой фамилией в своем же собственном отеле.

Выбора не было. Хорошо, что ни управляющий, ни директор не знали в лицо хозяина этого пафосного и недешевого места. Точнее сети отелей “Империал”. Но, кто-то все же слишком болтливый, надо еще в этом разбираться. Все дела вело его доверенное лицо, чистый бизнес, уплата налогов, отчисления, белая бухгалтерия, как он и хотел еще давно, много лет назад. Все, как полагается порядочному и приличному человеку.

Но Герман был далеко не таким.

Медленно выходит из девушки, член все еще стоит, по ее бедрам течет его сперма. Но Герман ни о чем не жалеет, девочка чистая, это видно, шлюхи смотрят не так и не так себя ведут. А она открытая, борется со своим желанием. Влад был с резинкой, а вот он, словно мальчишка не удержался.