Глава 4

— Свет, ты видела тех двух мужиков?

— Каких?

— Тех, что выходили из сауны.

— Так они были в тренажерном зале, я там как раз убирала, а потом, наверное, пошли в сауну.

— Боже мой, я чуть дара речи не лишилась, когда они вышли мне навстречу.

— Ну, не знаю, Лен, как насчет дара речи, а железо они тягали так, что звон стоял на весь зал.

Полина, стоявшая у кофейного столика в комнате для персонала, пожалела, что не вовремя включала кофемашину и не весь разговор горничных слышит.

— Они нереальные, просто охренительные, оба.

— Ой, не знаю, это на любителя, не люблю всех татуированных, словно с зоны.

— Да ничего ты не понимаешь, зациклилась на своем Павлике. Вообще не понимаю, что ты в нем нашла, он ведь тупой. Тупой качок.

— И ничего он не тупой.

Света обиделась, отвернулась, застегнула последнюю пуговку на бежевом платье — униформе всех горничных отеля “Империал”.

— Да ладно, нечего обижаться, я же шучу. Но мужики — просто сказка, я, по-моему, даже потекла от одного только их вида.

И как так выпало, что Полине досталась в ее смену именно Лена. Не иначе, как злой рок. Вот кто бы отсосал прямо в холле под светом хрустальных люстр, совершенно не сопротивляясь, так это Ленка. На ее лице было написано, что она спит и видит заполучить в любовники богатого папика и, в лучшем случае, выйти за него замуж. Это предел Лениных мечтаний, на каждого постояльца смотрит, как на потенциального любовника, кормильца и мужа, Золушка местная. Наверняка она именно для этого она и работает в ночную смену.

Кофе наконец сварился, машина отгудела, Полина взяла чашку, поднесла к губам, глубоко вдохнула кофейный аромат, только хотела сделать глоток, но так и застыла на месте.

— Интересно, в каком номере они поселились, надо срочно там убрать.

— Мы не убираем в номерах по ночам если там постояльцы, ты ведь знаешь, Лена.

Света точно не блистала умом и сообразительностью, поэтому их с Павлом, Полининым вчерашним ночным охранником, считали идеальной парой. Складывалось такое впечатление, что она работает не в элитной гостинице, а в придорожной ночлежке. Тупой качок, недалекая горничная и еще одна озабоченная. Как охарактеризовать себя, Полина еще не знала.

— Да я и не собираюсь там прибираться. Полина Викторовна, а вы не знаете, в каком номере поселились те двое мужчин?

Все-таки отпила глоток, кофе моментально встал поперек горла, Полина проглотила его, повернулась к девушкам, которые стояли у шкафчиков для одежды, как можно медленнее.

— Ты что-то спросила?

— Да я про тех двух мужчин, что были в сауне. Один такой с короткой стрижкой, а другой старше, с сединой на висках. Никогда не думала, что седина может быть такой сексуальной. У них такие классные татухи, никогда таких не видела.

Интересно, ее мозг еще умеет думать? Полина осмотрела девушку с ног до головы, форма, конечно, не ахти какая красивая, но даже она ей шла. Тонкая талия, небольшая высокая грудь, пухлые губки, светлые волосы, собранные в высокий пучок, и совершенно блядский взгляд широко распахнутых глаз.

Елене было всего двадцать лет, молоденькая, свеженькая, еще не затасканная. Что это, зависть? Что за чушь лезет в голову? Так, наверное, у всех женщин, кто перешагнул тридцатилетний рубеж, это в сорок лет жизнь только начинается, а в тридцать она катится с крутого обрыва.

Влад бы ей сунул прямо тут, у нее на лбу написано “трахни меня”. И о чем только она думает? Да пусть он, нет, они оба, трахают кого угодно, куда угодно, где угодно. Настроение резко испортилось, этот кофе еще, который уже совершенно расхотелось.

— Нет, я не видела таких и не знаю, где они остановились. А тебе, Елена, я посоветую на работе думать о работе, а если ты попадешься на том, что кому-то из постояльцев отсатываешь или подмахиваешь, сама понимаешь, Валентин Михайлович тебя уволит сразу. Ты не проститутка, а горничная.

Развернулась, вышла из комнаты для персонала, крепко сжимая горячую чашку кофе. Услышала в спину “сучка”. И зачем нагрубила Ленке? Далась она ей, пусть подмахивает. Но Ленкина, полная чувств речь о двух классных мужиках выбила из колеи, в которую она входила весь день и весь вечер.

Как ни странно, Полина выспалась, ее не мучил ни один сон, видимо, организм получил свою долю эндорфина, тестостерона, нужных гормонов и как в отключке, спал почти до вечера. Потом занималась домашними делами, стараясь не думать о том, что произошло. Но как только надела строгое бежевое, облегающее платье до колен и нанесла на губы блеск, так и застыла на месте.

Полине страшно было идти на работу. Страшно снова попасть под невероятную сексуальную энергетику тех мужчин. Страшно потерять себя рядом с ними и быть безвольной куклой в чужих руках.

Они наиграются, уедут, а ей потом собирать себя по кускам, думая о том, что ей воспользовались, как шлюхой, как куском мяса, только что не заплатили. Ужасное сравнение, может они так и не думают, но она будет считать, что это было именно так. Чем она лучше Ленки? Та-то хоть честна с собой.

Кое — как добравшись до работы через все-таки накрывший их прекрасный город циклон с метелью и снегопадом, почти нулевой видимостью и пробками, с трудом нашла место на заднем дворе, чтобы припарковать машину. Полина, как ни странно, вздохнула спокойней, приняла смену, даже успела вселить одну милую пожилую пару, прибывшую из Норвегии последним рейсом, после которого закрыли все аэропорты.

И вот Ленка испортила все настроение и вернула внутренний дискомфорт и смятение. Полина не хотела, оттягивала, как могла, но все-таки заглянула в компьютер. Номер триста тридцать все еще был занят, бронь на фамилию Верещагин.

Часы давно пробили полночь, метель за окном усиливалась, было так странно и так непривычно тихо. Обычно, даже ночью в их отеле было движение: кто — то приезжал, уезжал, терялись ключи, портье путали номера. Однажды даже такси увезло любимую собачку одной нерасторопной дамы. Вспомнила она о ней только через несколько часов, а потом столько же искали собачку.

А сейчас было совсем тихо, словно затишье перед бурей, хотя циклон уже их накрыл. Широкая дверь отворилась, и в холл снова вошли двое. Полина даже потрясла головой, чтобы прогнать наваждение. Может, ей это все только кажется? Но мужчин на самом деле было двое.

— Доброй ночи. Рада приветствовать вас в отеле “Империал”. Чем могу помочь?

Мужчины были яркой восточной внешности. Полина плохо разбиралась в национальностях и определить, кто перед ней — армяне, азербайджане, абхазцы, — было трудно. Машинально посмотрела в сторону Павлика, тот стоял по стойке, готовый принять бой в любую минуту, а Полина подвинулась ближе к тревожной кнопке.

— Доброй ночи, красавица.

Один, что был на вид старше, в черной короткой кожаной куртке, словно только прилетел с родины, облокотился на стойку и уставился на Полину.

— Чем могу вам помочь?

— Мы ищем двух мужчин, заехали меньше суток назад. Слушай, красавица, так некрасиво вышло, вместе летели, разговорились, а один из них забыл свой бумажник.

Мужчина говорил с характерным акцентом, было так забавно, словно он сейчас из кармана достанет кубок в виде рога и будет произносить длинный тост. Но из внутреннего кармана куртки он достал не кубок, а кожаное портмоне и покрутил им у носа девушки.

— Надо бы вернуть, хороший человек. Словно брат мне стал.

— И чем же я могу вам помочь?

— Как чем? Ты только скажи, в каком он номере, мы сами отдадим.

— А у человека есть имя?

Полина, конечно, не собиралась ничего никому рассказывать о постояльцах, это запрещено, а уж тем более этим двум странным мужчинам.

— Конечно, есть имя. Герман его зовут.

— Герман? — Полина сделала вид, что задумалась, даже подняла глаза к потолку, мужчины напряглись.

— Нет, не припомню.

— Ты посмотри в компьютере, а не вспоминай по памяти.

Второй мужчина подал голос, его акцент был еще сильнее, девушка перевела взгляд на него, потом на его руки, он как раз тыкал пальцем в монитор. Странный взгляд, озлобленный и колкий. Быстро осмотрела, слишком узкая и тонкая кожанка топорщилась слева. Мужчины явно одеты не по их погоде.

— Ты не на меня смотри, а в компьютер.

Полине не понравился ни его тон, ни взгляд, ни само нахождение этих двух странных посетителей в отеле ночью.

— Я не имею права разглашать информацию о гостях нашего отеля. Если у вас есть соответствующий документ и данная информация нужна для хода следствия, либо другого действия, то я обязательно вам ее предоставлю. В остальном, ничем не могу помочь, господа.

Выпалила четко, выговаривая медленно каждое слово, чтобы до гостей с Востока информация дошла целиком и ей не пришлось повторять дважды, для тупых. Полину просто взбесила эта наглость и фривольное обращение к ней. И дело даже не в том, что они спрашивают о том мужчине с татуировкой ворона, да спроси они о любом их постояльце, она бы не ответила.

Выражение их лиц изменилось моментально, второй, что был более наглым и буравил ее черным взглядом, потянулся рукой, чтобы расстегнуть куртку, первый его остановил, что-то сказав на незнакомом языке. Но Полина четко услышала имя: Дамир. Так звали этого дерганого и нервного, который смотрел на нее словно она не человек, а грязь под его ногами.

Павлик стоял почти рядом, возвышаясь скалой около двух невысоких, но явно крепких, судя по натянутой на плечах коже курток, мужчин. Они перекинулись парой фраз, второй психовал и зло смотрел на Полину. Потом так странно улыбнулся, что-то сказал, глядя ей в глаза, сплюнул прямо на белый мраморный пол, оттолкнул своего спутника и пошел на выход.

А Полина стояла, словно облитая грязью, потому что явно ничего хорошего в ее адрес произнесено не было. Это, что ее сейчас послали? Послали на незнакомом языке или пожелали что-то явно не доброе?

— Может быть, мы как-то договоримся, красавица?

Первый все не унимался, решил подойти с другой стороны, но это ему все равно не поможет. На стол из кармана легла зеленая купюра.

— Я прошу вас покинуть отель, иначе я буду вынуждена вызвать полицию.

Процедила фразу сквозь зубы, ладони вспотели, спина была болезненно напряжена. И дело даже не в том, что она была так сильно напугана появлением этой странной парочки, скорее, здесь было что-то внутреннее, нехорошее, некое предчувствие. Мужчина ушел вслед за своим другом, а у Полины остался такой нехороший, противный осадок от этого разговора, словно она замаралась в грязи так, что хотелось умыться.

— Все в порядке, Полина Викторовна?

— Да, да, Павел, все хорошо.

— Такие наглые эти азербайджанцы, думал, надо будет вышвыривать пинками их на улицу.

— Ты уверен?

— Да, они самые. Только позорят свой народ такими выходками, хорошо еще ствол не достал.

— Ствол?

— Да, под курткой у него был.

— Господи! Час от часу не легче.

Полина почувствовала, как от лица отливает кровь, как холодеют руки. Господи, ей ещё ствола не хватало в ее смену. А если бы он им воспользовался? У них в отеле конечно бывали случаи, когда постояльцы палили в номерах, но это было за закрытыми дверями и не в ее смену. Полина никогда не сталкивалась с таким.

— А если бы его друг его не остановил, нас что, могли убить?

— Да что вы, Полина Викторовна, думаю, что нет. Так, попугал бы, да и я же здесь не просто так.

— Да, да, не просто.

Полина с сомнением оглядела мощную фигуру Павлика. Но что его гора мышц против оружия? Да ровным счетом ничего. Присела на стул, вытерла вспотевшие ладони о юбку, повисла тишина, слышен был только ход больших часов. Налила воды в прозрачный стакан, выпила залпом. И тут же испуганно вздрогнула, выпустив его из рук.

Стекло разлетелось на сотни мелких осколков по полу, а Полина смотрела лишь на звонящий телефон и номер, что он отображал. Триста тринадцатый, это был именно он. Павлик глянул на разбитый бокал, потом на администратора, странная она в последнее время.

— И кому не спится в такой час? Я пойду, горничную найду, чтоб все здесь убрала.

Телефон не замолкал, нужно было ответить.

— Администратор, я вас слушаю.

— Почему так долго не брала трубку?

Она не знала, что ответить, словно школьница, у которой спросили таблицу умножения, а она ее не учила.

— Полина!

— Да, да, я слушаю вас.

— Что случилось?

— Не понимаю.

— Поднимись к нам.

Мужчина положил трубку, Полина посмотрела на свою и тоже аккуратно приложила ее. Она не узнала, кто это был, Герман или Влад. Ей приказали подняться, и она должна подняться к ним в номер. Прямо сейчас. Полина огляделась по сторонам, никого не было, она не может уйти, оставив пустым холл. Но Павел с горничной Светланой вернулись быстро.

— Я уйду ненадолго. Если что, звони.

Полина бросила взгляд на часы, почти два часа ночи, покрутила в воздухе телефоном в своих руках, чтобы Павел видел. В полумраке холла был слышен стук ее удаляющихся каблуков. Снова пустой лифт, снова нужный этаж, это странное ощущение внутри. Последнее время в ней так все намешано: желание, похоть, страх, борьба тела и разума.

Она прекрасно понимала, зачем ей позвонили и что за этим последует, но все же придумывала себе другой вариант событий. Вдруг на самом деле случилось что-то и постояльцам нужна ее помощь. Да, конечно, именно в два часа ночи, нужно быть полной наивной дурой, чтобы не понять, какого рода помощь им нужна.

Дверь была приоткрыта, но она постучала, вошла. Они не спали, словно и не ложились вовсе. Герман в кресле, как и тогда, с ноутбуком, рядом по столику разбросаны бумаги, папки, почти полная пепельница окурков, несколько стеклянных бутылок фирменной минеральной воды. В нее сразу впился внимательный взгляд его холодных глаз.

Влад вышел из спальни босиком, на нем были только джинсы. Рельеф мышц, загорелая кожа, оскал волка на груди. Он с кем-то разговаривал по телефону, но, увидев девушку, не прощаясь, отключился, улыбнулся так нагло, склонил голову.

— А вот и наша красавица.

После недавних гостей слово “красавица” звучало вовсе не комплиментом, Полина даже повела плечами.

— Чем могу помочь?

— А разве ты не знаешь, чем?

Снова этот явный подтекст и намек, который начинал выбешивать. Может быть, Ленке все это и понравилось, она бы встала на коленки, проползла бы до него, выгибая спину, как кошечка, но только не она. Сжала губы, посмотрела с вызовом. То, что он ее трахал, и она брала в рот его член, не дает никакого права пользоваться ею дальше. Вызывать среди ночи, срывать с рабочего места, делать намеки. Хотя, может быть, уже поздно включать гордость? Но она рискнет.

— Я догадываюсь, мне не пятнадцать лет, но я здесь работаю администратором, а не проституткой. Если вы нуждаетесь в их услугах, я могу пойти на встречу и вызвать несколько девочек. Или одну?

Полина зеркально повторила его позу, так же склонив голову, показывая телефон и всю серьезность своих намерений. Неужели она, правда, вызовет им проституток? Ой, да вызывать не надо даже, стоит только Елену позвать. Влад усмехнулся, прошелся взглядом по ее фигуре, потом посмотрел на Германа.

— А девочка-то непростая, смотри, как зубки умеет показывать.

— А еще я могу ударить по лицу, если надо будет.

Господи, да что она несет то? Кому она это говорит? Это ведь не Павлик, ее охранник с рассказами о качалке, это очень опасный мужчина. Это два очень непростых и опасных мужика, с которыми она уже имела секс, но это ровным счетом для них ничего не значит. Наверняка не значит.

В глазах Влада блеснул нехороший огонек, склонил голову, но тут же улыбнулся.

— Мне нравится твое сопротивление. Полинка.

А еще, ему нравилось как она реагирует на свое имя произнесенное им. Строит из себя важную и деловую, а он хочет видеть ее голую, под ним, с зацелованными губами и до безумия откровенную.

А вот Герману не понравилось то выражение лица, с которым она вошла в их номер. Слишком бледная и чем-то напуганная. Вчера на щеках был румянец, в глазах желание, сейчас там остаток испуга и вызов. Какая тварь напугала или обидела эту девочку?

— А точно вызовешь?

Влад медленно подходил, убирая телефон в задний карман джинс. На лице улыбка, в глазах огонь и предвкушение. Ему нравилось, как она сопротивляется, такая гордая стоит, смотрит свысока, словно он ниже ее ростом и вообще никто рядом с ней. Занятная девочка.

— Точно.

Сказала решительно, а у самой внутри все скручивается тугим узлом. Под упругими мышцами, как живой, при ходьбе шевелится наколотый на груди мужчины волк в страшном оскале. Широкие плечи, загорелая кожа, джинсы без ремня, очень низко сидящие на талии, дорожка темных волос, уходящая в пах, — этот мужчина само искушение.

— Что точно?

Даже забыла, о чем он спросил, подняла голову, а Влад уже совсем рядом, и его запах. Терпкий, дурманящий аромат сандала, перца, табака, какой-то супер дорогой парфюм, а еще от него пахнет соблазном. Ее соблазном и грехом. Полина бы не повелась, если бы не те, яркие и живые сны с его участием в ее постели. Просто такой мужчина не для нее, точнее, не про нее.

— Точно вызовешь мне проституток или это только понты? А, Полинка?

И что это за мальчишеское к ней обращение? Полинка! Она была Полинкой в детском саду в пятилетнем возрасте. А сейчас тридцать и она снова стала Полинкой.

Протянул руку, пропустил сквозь пальцы темно— русые чуть завитые пряди волос, они оказались очень гладкие, словно шелк. Глаза такие большие, провел по шее, где так отчетливо бьется сонная артерия.

— Вызову, — уверенно.

— Такая упрямая, такая упертая. Давай, ты вызовешь, а сама останешься и посмотришь на нас.

— Влад!

Герман громко его позвал, Полина очнулась, посмотрела в ту сторону, а Влад даже не повернул голову.

— Снова будет тебя защищать. Я — злой серый волк, а Герман, как добрый охотник. Хочешь, поиграем в такую игру? Будешь Красной Шапочкой? Только на тебе даже не будет шапочки и даже не будет трусиков, только наручники.

Влад наклонился, прошептал это все в самое ухо, чтобы Герман не слышал. Его заводила вся эта ситуация, эта девушка Полина, такая аппетитная, он помнит вкус ее сосков и гладкость кожи, а еще, как она облизывала его член, а потом на его глазах глотала сперму Германа. Это в сто раз хлеще любой порнухи. Член уже стоял, лишь только он нашептал на ухо девушке свою фантазию. Ее живые эмоции и это глупое сопротивление заводит еще больше.

Все его женщины и девушки которых он трахал всегда все делали сами, стоило только позвать кивком головы. Покорно вставали на колени, словно пластмассовые куклы, чертовы Барби с силиконовыми губами и титьками. А вот Полинка, она другая. Красивое имя без пафоса и сама девочка красивая.

Полина лишь на мгновенье представила их игру, у нее с фантазией тоже было все отлично, плотнее сжала бедра, чувствуя, как начинает намокать нижнее белье, а грудь тяжелеет. Перед глазами сразу яркая картинка, как она, пристегнутая наручниками, стоит с поднятыми руками, а член Влада глубоко входит в ее лоно сзади.

— Влад! — снова оклик Германа.

— Да ушел, ушел. Никто ее не пугал, ты только все обламываешь, Немец.

Герман так и сидел в кресле, внимательно изучая Полину. Щеки чуть порозовели, Соболь наверняка шептал ей что-то пошлое, но в глазах тот же осадок страха, с которым она вошла к ним.

— Полина, кто тебя напугал?

— О чем вы?

— Меня зовут Герман, думаю, что после того, что между нами было, можно обращаться просто по имени.

Полина смотрела мужчине в глаза, это была некая игра в гляделки, он не моргал, и она тоже. Холодные голубые глаза, лучики морщинок, седина на висках, она ему на самом деле очень шла, Лена была права, очень привлекательный мужчина, именно своей сдержанностью и некой недоступностью. Таких мужчин хочется покорять, таким мужчинам хочется покоряться. Но и такие мужчины не про нее.

Она вспомнила, что в ее снах он вытворял немыслимые вещи, он был именно таким: ненасытным, немногословным и требовательным. Не разрывая взгляд, Герман встал, подошел, а Полина снова была готова выпасть из пространства или встать на колени, как тогда.

— Кто тебя напугал?

— Меня? Никто.

— Не заставляй меня несколько раз повторять один и тот же вопрос.

Теперь он провел по ее щеке костяшками пальцев, черный ворон скользил по белой коже, это не он, а она его гладила. От него пахнет морозной свежестью, словно он только с улицы, даже пальцы прохладные.

— Приходили двое мужчин, они искали тебя, точнее, вас обоих, но назвали только твое имя. У нас лишь один Герман из постояльцев.

Рука замерла на подбородке, он приподнял его, Полина теперь смотрела в его голубые глаза, а там был арктический лед.

— Расскажи все.

Он тянет ее к тому креслу, где только что сидел, и на котором она вчера так самозабвенно отдавалась, но сейчас было не до этого. Влад подошел ближе, а Герман, присев на корточки, ждал объяснений.

— Их было две, не русские, я не разбираюсь в национальностях, но охранник сказал, что это азербайджанцы. Первый, самый разговорчивый, сказал, что ищет друга, который забыл портмоне, друга зовут Герман. Второй оказался более нервным и дерганым, говорил с сильным акцентом, ругался, когда я отказалась говорить им что-либо о постояльцах отеля.

— Они назвали свои имена?

— Нет, но того нервного его спутник назвал по имени — Дамир.

— Амиров, сука, это точно он! Тварь конченая!

Влад резко развернулся и ушел в спальню, там что-то упало, но не разбилось, Герман посмотрел в ту сторону, замолчал.

— Что они еще говорили?

— Больше ничего, что-то на своем языке, тот дерганый, Дамир, так странно смотрел на меня, словно я виновата в чем-то, с таким презрением. Потом пытались предложить денег, я отказалась.

— Почему ты отказалась?

Он снова так внимательно на нее смотрел, что-то прикидывая в голове, впитывая в себя каждое ее выражение лица и изменение настроения. Было интересно что она ответит, на сколько может быть продажна эта девочка.

— Потому что я не имею права разглашать информацию о наших постояльцах. Теме более, непонятным людям, пришедшим ночью с улицы.

— Немец, надо вылетать. Рустам борзеет, надо ставить его на место. Черти ебаные, они будут нам угрожать, искать нас. Для чего все это Амирову? Я сука его начну на его же ствол.

Влад снова вернулся, ходил по гостиной из угла в угол, сжимая кулаки. Полина проследила за ним, этот мужчина, как запертый в клетке зверь, выпусти его, и он разорвет всех вокруг.

— Как улетать? — Полина даже удивилась. — Над городом циклон, все закрыто, даже федеральные трассы, а аэропорты тем более.

И зачем только она это сказала? Пусть бы ехали, какое ей дело до перекрытых дорог и заваленных снегом взлетных полос. Надо дальше, как можно дальше держаться от этих мужчин. А то не придется вызывать никого, ни проституток, ни Елену, она сама снова поддастся искушению, и то безумие повторится снова. Хотя Полина прекрасно понимала, что это еще не безумие, а так, лишь цветочки от тех ягодок, что ее ждут если она, продолжит и дальше их общение.

Герман встал, взял телефон, начал что-то в нем искать.

— Это Немец, да, у нас ночь, извини, что разбудил. Что там с грузом?

— Ты не “что там с грузом” спрашивай, а пусть он этой твари кишки намотает на кулак, или я приеду и сделаю это сам, голыми руками. Паскуды конченные.

Герман поднял руку с требованием замолчать, сам внимательно слушал, что ему говорят. Он продолжал стоять рядом и смотреть только на Полину. Она видела, как меняется выражение его лица, как заостряются черты, как плотно сжимаются губы и еще больше холодеют глаза.

— Если ты не уверен, то проверь лучше. Я жду. — Он отключился, продолжая смотреть на девушку.

— Рустам тянет время, я догадываюсь для чего. Но не думаю, что он решится на что-то серьезное. Но выходит иначе.

— Он уже решился, ебаная тварь. Надо было там, тогда оторвать ему яйца, мы заплатили за стволы сколько надо, а он, крыса, тянет время. Кто вообще он такой?

Влад был очень эмоционален, от него так и шла эта дикая энергетика, накрывающая все вокруг.

Стволы — это что? Оружие? Снова? Полина слышит о нем уже третий раз за час. С кем она связалась? Что вообще происходит?

— Мне надо идти.

Быстро встала, ее никто не остановил. Чувствуя спиной взгляды двух мужчин, покинула номер. Основная задача работника отеля ничего не видеть, ничего не слышать и ничего никому не говорить. Она ничего не слышала, ни про какого Рустама Амирова, ни про отгрузку оружия. Ничего!

Напольное покрытие глушило стук каблуков, темный коридор, лишь тусклый свет настенных винтажных бра и табличка запасного выхода светилась в конце него. Дошла до лифта, но только потянулась, чтобы нажать на кнопку, как ее схватили за руку и больно сжали запястье.